Пароль Цайдам

На следующее утро я вышел из вагона проводить Ирину с дочкой. Стоял туман. Мокрые от росы перила вагона, влажный воздух пропитан запахами шпал и расставаний. Мы стояли на одинокой серой платформе. Мимо нас шли, опустив головы, задумчивые фигуры с ручной кладью. Закурив, Ирина сказала, глядя куда-то в сторону – обычно книжные романы так не начинаются.

– Да, скорее заканчиваются – согласился я – по крайней мере большинство. Но надежда, что это только начало романа всё же остаётся. По крайней мере у меня.

– Надеюсь в виде рукописи.

– Хотя бы.

– Позвоните мне – сказала она, протягивая листочек бумаги с предварительно записанным телефоном.

– Да, обязательно.

– Вы мужчины все так говорите. Хотя между нами ничего и не было.

– Но остаётся надежда?

– Возможно.

– Долгие проводы, короткие встречи – вспомнилось мне название фильма Киры Муратовой.

– Олеся, пойдём – позвала она дочку, деликатно стоявшую поодаль.

Глядя в окно купе на уходящие в мокрую хмарь домишки. я перебирал в памяти и пытался как-то понять или проанализировать, если о возникших чувствах можно так хладнокровно. Была ли эта встреча поздним чувством? С высоты полученного опыта общения с женщинами – вряд ли. Чаще любовь разгорается между юными, еще не познавшими горесть разочарований, предательств, измен. Не отягощенными материальными соображениями. Если вы сталкиваетесь хотя бы с намёком о материальном состоянии, то сразу становится ясно, что это расчёт. И далее ни к чему хорошему привести не может. Находясь в преклонном возрасте всегда рассуждаешь о том, кому это выгодно? Сожительство представляется как удобный выбор совместного сосуществования, избавления от одиночества, мелких домашних проблем и вместе с тем вторжения в чужую уже порядком прожитую жизнь, невольному погружению в чужое прошлое, висящему порою тяжким грузом.

С Иннокентием мы прощались уже ближе к вечеру в Челябинске. Он был похож на гончую перед охотой. Так что и прощание было коротким. Через секунду его зелёный рюкзак растворился в толпе, а я направился к стоящему поодаль председателю местного отделения Союза писателей Борису Львовичу Алямову, встречавшему меня, как было оговорено. Я его сразу приметил, хотя до этого в глаза не видел, по сутуловатой фигуре, замшевой кепке и, главное, по бардовому кашемировому шарфу, намотанному замысловатым образом поверх воротника плаща. На вид ему было, как и мне около или немного больше шестидесяти. Недельная небритость и очки в толстой оправе выдавали в нём человека творческой профессии. – Прошу в авто, указывая куда-то на стоянку. Григорий Николаевич? – уточнил он, протягивая руку.

– Вы не ошиблись, Борис Львович, – подтвердил я, пожимая руку – рад встрече.

Через минуту мы уже двигались на его старенькой Тойоте по направлению к центру города. Мы знали друг друга только по переписке и встретились воочию только сегодня. Так как встреча с читателями была назначена на следующий день, тут же было решено отправиться куда-нибудь отметить встречу. Но если ты приехал в Челябинск, то не быть приглашенным в ресторан «Уральские пельмени» было бы оскорблением для коренного челябинца. У каждого в своём городе есть такое заведение, вспоминаемое с ностальгией о прошлом. У меня в Казани таким является «Акчарлак». Он, кстати чем-то напоминает «Уральские пельмени», но этот стоит, а Акчара уже нет. Челябинск подтверждал своё суровое звание, ставшее мемом. Здесь всё отдавало ностальгией по советским временам, начиная с внешнего вида с облупленной штукатуркой на цоколе. Да и зайдя внутрь, ощущение, что время остановилось только усилилось. От этого совка невозможно избавиться, вытравить – те же официантки, будто сошедшие с обложек «Огонька», скупое оформление а-ля рус. Наверное, подумалось мне, где-то стоит на столике забытая табличка «яйцами и пальцами в соль не лазить», а рядом солонка с желтой слипшейся крупной солью. И, как обычно случается, когда в ресторане все «свои», к нам подбежал улыбающийся лысоватый человечек в черной жилетке и бабочке, представившийся администратором и пригласил за стол.

На следующий день, собрав скромный писательский багаж, состоящий из моих книжек и ручки, на случай автографа, мы с Борисом Львовичем, заехавшим за мной в гостиницу, направились в местную библиотеку. Нас там ждали. Ещё у входа к нам подбежала дама творческого вида в шляпе и пожимая мне руку своей холодной сухой ручкой сказала прошептала каркающим голосом – Григорий Николаевич. как мы рады вас видеть. С приездом. Меня зовут Мария Ивановна, я являюсь директором нашей юношеской районной библиотеки, и мы очень рады… Тут её прервал Борис Львович – Мариванна, дай гостю пройти, не держи его под дождём, у нас ещё будет время поговорить. По-видимому, они были старые знакомые.

Встреча прошла, как и предполагалось, штатно, как выражаются военные. Вступительное слово взял Борис Львович, затем Мариванна закончила прерванный спич на улице и остаток встречи ваш покорный слуга излагал свои писательские мысли о величии русской литературы, современном состоянии дел на писательском фронте. отвечал на вопросы, подписывал свои и чужие книжки. Внимание привлекла девушка с восточными чертами лица. Она явно выделялась на фоне женщин бальзаковского возраста. Одета она была в строгий жакет с юбкой и выглядела скорее, как бизнесвумен. В конце творческой встречи, как я и предположил вначале, она подошла ко мне.

– Здравствуйте, меня зовут Тай Джин. Я член ассоциации российско-китайской дружбы и нам хотелось бы поговорить с вами по одному деликатному делу – сказала она с заметным акцентом, протягивая визитку.

– Очень рад знакомству – ответил я не подозревая, о чем идёт речь.

– Мы узнали, что вы начинаете работу над книгой о Китае, точнее об автономном районе Синьцзян.

Тут я вспомнил недавнее знакомство с Иннокентием и в голову полезли самые причудливые мысли – как вы об этом узнали – осторожно спросил я.

– Всё очень просто, не волнуйтесь – ответила она не меняя каменного выражения лица – сейчас эпоха Интернета и мы со своей стороны отслеживаем всю информацию, которая касается культурного обмена между нашими странами. Поэтому увидев в соцсетях вашу общую фотографию и видео, мы решили с вами связаться.

– Хорошо, в это я поверю. Но как вы меня нашли?

– В этом тоже нет никакого секрета – по напечатанному объявлению на сайте библиотеки о творческой встрече с вами – ответила она наконец-то улыбнувшись. Так я надеюсь на встречу? Вы надолго в Челябинске?

– Нет, завтра уезжаю.

– Когда, точнее.

– Поезд вечером, так что если днём зайдёте, будет очень хорошо. Допустим в два часа. Устроит?

– Устроит – ответила она, одарив дежурной улыбкой в уголке рта – и развернувшись, как марионетка ушла, цокая каблучками своих крошечных туфель.

Немного позже, на традиционном чаепитии с сотрудниками библиотеки и приближенными, я спросил у Мариванны, благодаря за радушный приём, про объявление на их сайте и получил лаконичный ответ – что вы, Григорий Николаевич, у нас и сайта никакого нет, ладно объявление напечатали на принтере.

Глава 2

Глава 2.

Иннокентий: – «Привет меня зовут Иннокентий, но для нашей аудитории я Кеша, как попугай из мультфильма. Сейчас мы в Зайсане, который находится в Казахстане и откуда стартовала третья экспедиция Николая Пржевальского от Зайсана через Хами в Тибет и на верховья Желтой реки. Зайсан в описании путешественника предстает типичным для того времени захолустным провинциальным городом. Здесь, в течение трех месяцев при заботливом внимании местных врачей, Пржевальский восстанавливал подорванное Вторым Тибетским путешествием здоровье.

Отрывок из книги Н.М. Пржевальского «Из Зайсана через Хами в Тибет и на верховья Желтой реки».

«Окончательное снаряжение экспедиции должно было свершиться в городе Зайсан, куда я и направляюсь. Там же собрались и все члены экспедиции: Пржевальский, приехавшие с ним прапорщики Федор Леонтьевич Эклон и Всеволод Иванович Роборовский, три солдата: Егоров, Румянцев и Урусов, пять казаков: Иринчинов, Телешов, Калмыков, Гармаев, Аносов, препаратор, унтер-офицер Коломейцев, переводчик тюркского и китайского языков Абдул-Басид-Юсупов и киргиз-проводник Мирзаш Аллиаров. Всего 13 человек. Как пишет сам Пржевальский: – «Таким образом, вся наша экспедиция состояла из 13 человек – как нарочно, из цифры, самой неблагоприятной в глазах суеверов. Однако последующий опыт путешествия доказал всю несправедливость нареканий, возводимых на так называемую «чертову дюжину». При том более обширный персонал экспедиции едва ли был на пользу дела. В данном случае, более чем где-либо, важно заменить количество качеством и подобрать людей, вполне годных для путешествия. Каждый лишний человек становится обузой, в особенности, если он не удовлетворяет вполне всем требованиям экспедиции. В длинном же ряду этих требований далеко не на последнем месте стоят нравственные, или, вернее, сердечные, качества. Сварливый, злой человек будет неминуемо великим несчастьем в экспедиционном отряде, где должны царить дружба и братство рядом с безусловным подчинением руководителю дела».

Зайсан – город в Казахстане, расположенный на границе с Синьцзян-Уйгурским автономным районом Китая. Добраться до него из России можно на автобусе из Усть-Каменогорска. Сейчас там живет шеснадцать тысяч человек. Большинство из них – индивидуальные предприниматели. Кто-то торгует на местных рынках, а кто-то занимается скотоводством. В городе восемь больших улиц и около пятидесяти – коротких, протяженностью в два-три квартала. Центр города занимают администрация города – акимат по-казахски, здание районного суда, гостиницы, школы, больница.

Несмотря на то, что местные жители практически все говорят на казахском языке, в одной из местных школ есть семь классов с русским языком обучения. После падения Советского Союза всё закрылось, была безработица, расцвело конокрадство, заброшенные здания разобрали по кирпичикам. Сейчас в Зайсан из Усть-Каменогорска приходится девять часов добираться на автобусе. О строительстве железной дороги в Зайсан чиновники Восточно-Казахстанской области говорят уже почти десять лет, однако пока дело дальше обещаний не пошло. Но недавно соседи китайцы отстроили современную гостиницу на краю города.

В поисках каких-либо упоминаний о Пржевальском я зашел в Зайсанский историко-краеведческого музея, расположенный недалеко от центра. Но, как ожидалось, никаких сведений о великом путешественнике здесь не было». Скоро автобус до пограничного пункта Зимунай где мы пересечём Русско-китайскую границу.

Кстати немного об истории границы между Россией и Китаем: 2 (14) ноября 1860 года в Пекине между Россией и Китаем был заключён Пекинский договор, подтверждавший Айгунский и Тяньцзиньский договоры и окончательно определивший восточную границу между владениями России и Китая. Во вступительной части договора говорилось: «По внимательном рассмотрении и обсуждении существующих между Россией и Китаем договоров, его величество император и самодержец всероссийский и его величество богдохан дайцинский, для вящего скрепления взаимной дружбы между двумя империями, для развития торговых сношений и предупреждения недоразумений, положили составить несколько добавочных статей…». Со стороны России договор подписал русский посланник в Китае генерал-майор Н. П. Игнатьев, со стороны Китая – китайский великий князь Гун-цинь-ван. В соответствии с договором восточная граница между Россией и Китаем устанавливалась, начиная от слияния рек Шилка и Аргунь, вниз по течению реки Амур до места впадения в неё реку Уссури. Земли, лежащие по левому берегу (на север) Амура, объявлялись принадлежащими России, а по правому берегу (на юг) – Китаю. Далее граница устанавливалась по рекам Уссури и Сунгача, оз. Ханка, р. Беленхэ (Тур) и далее по горному хребту к устью р. Хубиту (Хубту, Ушагоу) и от этого места «по горам, лежащим между р. Хуньчунь и морем до р. Тумыньцзян». Причём земли, лежащие к востоку от этой линии, объявлялись территорией России, а к западу от неё – территорией Китая. К договору была приложена карта восточного участка русско-китайской границы. Таким образом, Россия окончательно закрепила за собой Уссурийский край.

Была очерчена также и западная граница между двумя странами, она должна была проходить по ясно выраженным естественным ориентирам («следуя направлению гор, течению больших рек») и «линии ныне существующих китайских пикетов», от перевала Шабин-дабага в Саянском хребте до Кокандских владений. Предусматривалось, что для разграничения восточных и западных участков русско-китайской границы будут назначены доверенные лица (комиссары).

Впереди Китай, или если точнее Синьцзян-уйгурский автономный округ. Это северо-запад Китая с высокогорными хребтами и песчаными пустынями. С древнейших времен он заселён не только китайцами, а в основном даже не китайцами, а уйгурами и киргизами. Кстати, здесь проходил Великий шелковый путь, соединявший Китай и Средний Восток. Подписывайтесь на мой канал в Ютубе, и на страничку моего друга, писателя Григория Николаевича Алябина, который будет информировать о моих приключениях. Ссылка в конце ролика. На этом прощаюсь. Пока. Увидимся в Китае».

На пропускном пункте нас встретили деловитые пограничники китайцы. Со стороны казахских друзей вопросов не было, но вот китайцы? Внимательно осмотрев мня с ног до головы, довольно высокий для среднего китайца господин, видимо начальник, только потом заглянул в паспорт и через минуту кивнул. Таким образом я перешагнул китайскую границу. Здравствуй Чжунго. Это самоназвание Китая (;; или ;;). Неподалёку ждал современный автобус, с иероглифами на борту.

На этом связь с Иннокентием потерялась. От него не было никаких известий. И неизвестно, в чём причина. Может банально нет связи, или другие проблемы, связанные с особенностями местной политики, либо дело куда серьёзнее. Могли обокрасть, похитить. Хотя, по ихним порядкам, с преступностью давно покончено. Тем более турист из России. Теряясь в догадках и невозможностью как-то помочь, я решил вести блог пока от своего имени. Вдруг он появится?

Вначале решил поинтересоваться историей Синьцзяна. Если уж он так богат историей. И первые результаты поиска в Интернете дали мне массу интересных сравнений, предположений и умозаключений. Но, обо всём по порядку. «Синьцзянь – Уйгурский автономный район (СУАР) – крупнейшая административно-территориальная единица Китая. Она занимает почти весь северо-запад страны и охватывает территории от Тянь-Шаня до Монголии. Площадь СУАР больше 1,5 миллиона километров. За всю свою историю регион входил в состав многих великих держав средневековья и множество раз менял своё название: Уйгурия, Тюркский каганат, Уйгурстан, Уйгурский каганат, Восточный Туркестан. Именно под таким названием СУАР предпочитают именовать сами уйгуры, которые не очень любят официальное китайское название региона.

История Синьцзяня неразрывно связана с историей Китая, однако на протяжении многих веков Восточный Туркестан был скорее противником Поднебесной, который лишь в конце XVIII века был присоединён к Империи Цинь. Тогда-то, впервые и появилось официальное название Синьцзянь – «Новая граница».

История Восточного Туркестана – это история Великого Шелкового пути, потому что благодаря именно этой древней трансконтинентальной торговой дороге здесь началось развитие культуры. Со II в. до н.э. начинается строительство караван-сараев, небольших укрепленных торговых пунктов и военных крепостей, которые в последствии превратились в крупнейшие города Восточного Туркестана. Кроме того, в СУАР находятся одни из древнейших письменных и архитектурных памятников буддийской культуры, которую из Индии привезли буддийские монахи-паломники.

Даже сегодня многие исторические места и достопримечательности Синьцзяня окутаны вековыми тайнами. Большинство из них сокрыто среди песков одной из самых опасных пустынь мира – пустыни Такла-Макан, на окраине которой и расположены многие из городов Синьцзяня. Однако, несмотря на то, что природа Синьцзяня достаточно сурова, она представляет собой яркий контраст между пустыней и живописными зелёными оазисами, где расположены города Восточного Туркестана.

Синьцзянь выделяется не только своими архитектурными памятниками и развалинами древних городов, но и своей неповторимой культурой. Несмотря на многочисленные усилия китайских властей, уйгурам удалось сохранить свою культуру неизменной.

Восточный Туркестан или по-китайски Синьцзянь – это не просто часть территории Китая – это уникальный историко-культурный регион, чья история тесно связана с историей Великого Шелкового пути». Примерно такую методичку можно найти в туристических рекламных пабликах по Китаю в Интернете.

За историей Синцьзяня мне пришлось обратиться к официальным источникам, а именно к «Белой книге» и здесь я привожу выдержки.

«Издревле Синьцзян является районом компактного проживания многих национальностей и сосуществования многих религий, с династии Западная Хань (206 г. до н.э. – 24 г. н.э.) неотъемлемая часть единого многонационального Китая. За 50 с лишним лет Китайской Народной Республики все национальности Синьцзяна в сплоченном содружестве и общими усилиями написали славную страницу развития, строительства и защиты рубежей, в социальном облике Синьцзяна произошли грандиозные изменения.

С древних времен Синьцзян населяли многие племена и национальности. Лишь с династии Хань (206 г. до н. э. – 220 г. н. э.) имеются ясные летописи о национальной принадлежности населения Синьцзяна, в те времена его в основном населяли саки, жоучжи, усуни, цяны, гунны и ханьцы.

Сайки кочевали в районе от бассейнов рек Или и Чухэ на востоке до реки Сир на западе. Жоучжи вытеснили их на запад, поэтому часть из них обосновалась на северном берегу Сира, а часть двинулась на юг к Памиру и рассеялась по многим местам. В период Воюющих царств (475 – 221 гг. до н. э.) обширный район от Хэсийского коридора до Таримской впадины был местом деятельности самой процветающей и самой мощной на стыке династий Цинь (221 — 206 гг. до н. э.) и Хань национальности жоучжи. Приблизительно в 176 году до нашей эры она не раз подверглась нападению гуннов и вынуждена была уйти в бассейн Или, откуда вытеснила саков. Усуни первоначально населяли район Хэсийского коридора. В конце династии Цинь – начале династии Хань они постоянно подвергались нападению со стороны жоучжи, в результате примкнули к гуннам, а потом при поддержке последних напали на жоучжи и вытеснили их из бассейна Или. Цяны первоначально населяли районы среднего и верхнего течения Хуанхэ. В периоды Весны и Осени (770 – 476 гг. до н. э.) и Воюющих царств часть цянов через Хэсийский коридор двинулась вдоль гор Циляньшань и Куньлунь на запад, оставив свой след в Синьцзяне. Приблизительно в 176 году до нашей эры гунны вторглись в Синьцзян. Хань – одна из национальностей, которая сравнительно рано поселилась в Синьцзяне. В 101 году до нашей эры армия династии Хань начала колонизацию пустующих пограничных земель в Луньтае, Цюйли и других районах, расширив впоследствии свои действия на все районы Синьцзяна. Эти земли стали местами самых ранних поселений ханьцев в Синьцзяне; после учреждения в 60 году до нашей эры управления наместника западного региона в Синьцзян стали непрерывно приезжать ханьские чиновники, военные и купцы.

Период Вэй, Цзинь, Южных и Северных династий (220 – 589 гг.) был временем ускоренного процесса ассимиляции этногрупп Китая, различные националь-ности постоянно мигрировали, множество древних национальностей поселилось в Синьцзяне, например, жоужань, гаочэ, яда, туюйхунь. Предками жоужань была древняя национальность дунху, населявшая северные степи. В начале V века жоужань процветала в монгольских степях, в 402 году она установила мощную власть и стала воевать с династией Северная Вэй (386 – 534 гг.) за владение в западном регионе. Гаочэ или чэлэ, телэ вначале кочевала в районе Байкала и бассейнов рек Аргунь и Тула. В 487 году вождь племени гаочэ Фуфуло Афучжило и его брат Цюнци во главе более 100 тыс. соплеменников двинулись на запад и к северо-западу от Чэшицяньбу (ныне древний город Цзяохэ в Турфане) и основали государство Гаочэ. Яда берет свои истоки в Сайбэе (в древности так назывался район к северу от Великой стены), в конце V века она пришла в район Таримской впадины, на юге атаковала жоучжи и установила свою власть, причем, преодолев Памирское нагорье, одно время контролировала часть районов на юге Синьцзяна. Свои истоки туюйхунь берет от сяньбэй (древняя национальность в Китае), в начале IV века переселилась на запад из района к востоку от реки Ляохэ, постепенно ставила под контроль районы национальностей чжи и цянь сегодняшней южной части провинции Ганьсу и провинций Сычуань и Цинхай и установила там свою власть.

В период династий Суй (581 – 618 гг.) и Тан (618 – 907 гг.) важную роль в истории Синьцзяна сыграли древние национальности тюрки и тубо. Тюрки – древняя национальность, которая в VI – VIII веках кочевала на северо-западе и по северным степям Китая. В 552 году вождь тюрков Тумэнь победил жоужань и установил свою власть в районе к северу от пустыни на Монгольском плато. Затем власть распалась на восточных и западных тюрков. Между ними не прекращалась борьба за ханский трон. В середине VIII века исчезли ханства восточных и западных тюрков, а потомки тюрков растворились среди других национальностей. Тубо являются предками тибетцев, в конце VI века они обосновались на Цинхай-Тибетском нагорье, затем захватывают Цинхай и начинают борьбу с династией Тан за владение в западном регионе. В 755 году в Танской империи вспыхнул на Центральной равнине мятеж Ань Лушаня и Ши Сымина, династия Тан перебросила из западных территорий свои многочисленные войска во внутренние районы страны. Воспользовавшись этим, тубо захватывает часть районов Южного и Северного Синьцзяна.

В 840 году в Синьцзяне поселилась большая диаспора уйгуров. Национальность уйгуры раньше назывались хуэйхэ, она являлась одним из племен национальности телэ (древняя национальность в Китае). Первоначально она обитала в бассейне рек Селенга и Аргунь, затем перекочевала на север от реки Тула. В 744 году окрепшие уйгуры установили свою власть в северной части Гоби. К тому же уйгуры дважды направляли войска на помощь центральному правительству династии Тан в ликвидации мятежа Ань Лушаня и Ши Сымина. В 840 году Уйгурский каганат распался при частых стихийных бедствиях, из-за распрей внутри господствующей группировки и нападений со стороны киргизов, большая часть уйгуров переселилась на запад. Часть из них поселилась в границах нынешних районов Джимсар и Турфан, впоследствии было создано Уйгурский каганат в Гаочане; часть уйгуров перекочевала в степи Средней Азии, разместилась в Средней Азии и районе Кашгар, потом вместе с национальностями карлуки и ягма основала Караханскую династию. С этих пор районы вокруг Таримской впадины подпали под господство Уйгурского каганата и Караханской династии, поселившиеся на западе уйгуры ассимилировались с местным населением, что заложило основу для формирования национальности уйгуров.

В 1124 году Елюйдаши из императорской семьи династии Ляо (916 – 1125 гг.) во главе своих подданых двинулся на запад, покорил Синьцзян и установил власть Западная Ляо, тем самым в Синьцзяне поселилось множество киданей (древняя национальность в Китае). В начале XIII века Чингисхан со своим войском покорил Синьцзян и раздал завоеванные земли своим сыновьям и внукам, продолжалась ассимиляция уйгуров, которая слилась с киданями и монголами.

Ойратами в династию Мин (1368 – 1644 гг.) называли монголов, проживающих в западной части Гоби. Вначале они обитали в бассейне верхнего течения Енисея, но потом непрерывно расширяли свои владения в среднем течении Орчис и бассейне Или. В начале XVII века постепенно образовались племена джунгар, турбот, хухут и тургу. В 70-х годах XVII века джунгары захватили бассейн Или, стали главными среди четырех племен и установили господство в Южном Синьцзяне.

После 60-х годов XVIII века правительство династии Цин (1644 – 1911 гг.) во имя укрепления границ Синьцзяна перекинуло с Северо-Востока в Синьцзян офицеров и солдат из маньчжуров, сиботян и солунов (дауров), которые стали новыми членами сообщества национальных меньшинств Синьцзяна. Затем в Синьцзяне поселились русские и татары. К концу XIX века Синьцзян уже населяли 13 национальностей — уйгуры, ханьцы, казахи, монголы, хуэйцы, киргизы, маньчжуры, сиботяне, таджики, дауры, узбеки, татары и русские. Так образовалась новая панорама компактного проживания национальностей, среди которых главными стали уйгуры.

Как важный канал и узел в экономическом и культурном обмене между Востоком и Западом Синьцзян издревле является районом сосуществования многих религий. До проникновения ислама в Синьцзян вдоль Шелкового пути уже распространялись многие религии – зороастризм, буддизм, даосизм, манихейство и несторианство, которые процветали в различных районах вместе с первобытной местной религией. После проникновения ислама в Синьцзяне продолжали сосуществовать различные религии, к тому же к ним прибавились еще христианство и католичество.