Последний рейс. Книга I. Мертвый груз

Голос на другом конце помолчал секунду дольше обычного, и это молчание сказало Гроссу больше, чем прямой ответ: значит, человек в Хайфе действительно был не последним звеном в цепочке, а промежуточным — кем-то, кто сам получал распоряжения сверху, из источника, о котором Гроссу пока не знал.

— Уточню, — сказал голос наконец.

— Уточните, — повторил Гроссу. — И на этот раз — быстро.

Он положил зашифрованный телефон на стол экраном вниз — привычка, оставшаяся с тех лет, когда он ещё носил форму и учился не доверять устройствам, даже выключенным, — и придвинул к себе вторую папку, ту, что была потолще первой. Внутри лежали фотографии двух людей: сирийского посредника, представлявшего интересы регионального блока, и опрятного мужчины в костюме без единой складки — представителя того, что в переписке обозначалось просто «консорциум», без лишних подробностей о том, какие именно государства и компании стояли за этой аббревиатурой.

Гроссу разложил обе фотографии рядом на столе и разглядывал их так, как разглядывал бы два предложения о работе, каждое со своими преимуществами и рисками. Дамаск платил быстрее и без лишних вопросов, но представитель регионального блока имел привычку решать споры не переговорами, а людьми с оружием, и Гроссу не питал иллюзий насчёт того, что случится с посредником сделки, если груз не окажется там, где обещано, в срок. Консорциум платил медленнее, через три посреднических счёта и швейцарского адвоката, но действовал с холодной, корпоративной методичностью — если бы они узнали о двойной продаже раньше срока, они не стали бы стрелять. Они просто исчезли бы из сделки, забрав с собой половину денег через какой-нибудь пункт договора, написанный мелким шрифтом, который Гроссу, при всей своей осторожности, мог и не заметить.

Два покупателя. Один товар. Гроссу давно понял, что подобные схемы работают ровно до того момента, пока обе стороны не садятся за один стол и не сравнивают даты поставки — и весь его план строился на том, чтобы этот момент наступил уже после того, как деньги окажутся на счетах, недоступных ни для кого, включая его самого, ещё в течение полугода, достаточного, чтобы исчезнуть без следа.

Задержка в Хайфе ломала этот расчёт не катастрофически, но ощутимо — как трещина в стекле, которая пока держит форму, но с каждым днём становится немного шире.

Гроссу достал третий, обычный телефон — тот, что предназначался для звонков жене — и посмотрел на него несколько секунд, не набирая номер. Сегодня было не воскресенье. Но ему вдруг захотелось услышать голос, никак не связанный с контейнерами, покупателями и трупами на карантинном судне — голос из той жизни, которую он планировал начать заново через несколько недель, если всё пойдёт по плану.