Искательница бед и приключений

Ну, стучать кулаками я тоже умею!

– Черта с два! – Я с размаху шлепнула ладонью по столешнице так, что удар отозвался болью в запястье.

Бутылка и бокалы подпрыгнули и чуть не опрокинулись, Озия торопливо подхватил их.

Парень сжался и смотрел на нас испуганными глазами, как ребенок, который вынужден присутствовать при перебранке родителей.

Но не Озия занимал меня в тот момент.

– У меня не меньше опыта, чем у вас, Иверс, – заявила я твердо. – Мой работодатель оказал вам услугу, позволив воспользоваться картой. Я имею право оспаривать ваши решения и предлагать свои.

– Вас мне навязали, Грез, и пока я не слышал от вас ни одного разумного решения. Поэтому ваше дело – слушаться и исполнять, – лениво протянул Иверс, но его глаза сверкнули так опасно, что меня невольно пробрал трепет.

Иверс из тех мужчин, кого гнев красит. Когда он погружался в свою стихию – то есть бранился, неистовствовал, скрипел зубами и бросался в драку – он казался мне похожим на Гильмелькара, древнего царя-дикаря, который голыми руками мог завалить быка и разорвать пасть льву. Так же воинственно торчала его острая борода, так же обнажались крупные белые зубы, а тело подавалось вперед с первобытной хищной силой.

В такие моменты я невольно любовалась Иверсом – и в то же время мечтала пинком повергнуть его в грязь. Он с пренебрежением отмахивался от меня, усомнился в моем опыте, и я с наслаждением предвкушала, как поставлю его на место. Победить сильного врага всегда приятнее, чем слабого.

Однако слишком уж я увлеклась. Не стоит Иверс того. Я глубоко вздохнула и приказала себе остыть.

– Вам стоит слушать внимательнее, и не только себя, но и других. Я не меньше вашего хочу, чтобы наша экспедиция закончилась благополучно и как можно скорее. Жду не дождусь, когда мы вернемся домой!

Иверс вдруг успокоился, откинулся на спинку и сложил руки на груди.

– Почему, Джемма? – спросил он с любопытством. – Почему вы так настроены? Давайте, вываливайте: что вам не по нутру?

– Я, пожалуй, пойду, – проблеял Озия, страдая от бури наших эмоций, которые так и кипели. – Кажется, мне нужно отдохнуть.

Он поднялся, так и не выпустив бутылку, и побрел прочь, сильно пошатываясь.

– По-моему, парень захмелел, – с сочувствием сказал Иверс.

– Надо его проводить. – Я вскочила, чтобы больше ни минуты не оставаться рядом с профессором, но тот схватил меня за запястье и удержал.

– Озия сам дойдет. Ничего с ним не сделается. Джемма, постойте. Я жду объяснений. Что вам не нравится?

– Все! – с чувством выпалила я прямо Иверсу в лицо, поскольку он тоже поднялся.

– А конкретнее?

– Мне не нравится эта затея в целом, – отчеканила я. – Я считаю ее глупой и опасной. По вашей милости я вынуждена терять два месяца впустую и делать то, чего не хочу.

– Продолжайте, – кивнул Иверс.

– И мне не нравитесь вы, доктор Иверс. Уверена, для вас это не новость.

– Вы настолько злопамятная? – допытывался Иверс. – Не можете простить мне то, что три года назад я дал вашей бездарной работе низкую оценку? Сами-то вы к критике умеете прислушиваться?

– Дело не в критике, а в отношении, Иверс! И ваша так называемая критика чуть не сломала мне жизнь.

– Ну, в конце концов вы недурно устроились, Грез. Вы меня еще благодарить должны. Но для начала неплохо бы вам извиниться за оскорбления, которыми вы меня тогда осыпали.

– Скорее солнце и луна поцелуются в небе, доктор Иверс.

Я вырвала руку и отступила на шаг, осознав, что все это время мы стояли очень близко – чуть носами не соприкасались.

– Вы не думаете о чувствах других людей, а себя считаете умнее всех.

– Но это признанный факт. Я умнее многих, Грез. И я не трачу время на дураков и негодяев. Они мешают, поэтому я избавляюсь от них без жалости. Сбрасываю, как балласт.

– Как когда-то избавились от меня?

Иверс прищурился.

– Тогда вы не сделали ничего, чтобы заслужить мое уважение, Грез.

Меня сильно задели эти слова. Вот так Иверс прямо дал понять, что я для него – пустое место.

– Что ж, профессор, взаимно. Мне нет дела до ваших регалий и славы. Я вижу лишь неприятного мне человека, чью компанию я вынуждена терпеть. Воспитание велит мне сохранять дружелюбие эти два месяца. Но я не обязана делать это прямо сейчас.

Решив, что это хорошая финальная реплика, я взяла сумочку со стола, отвернулась и пошла прочь.

– Стойте! Мы еще не закончили! – проорал Иверс. – Лучше бы нам высказаться раз и навсегда!

Я не остановилась, но шаг не ускорила. Втайне надеялась, что Иверс бросится меня догонять. Ведь если он побежит за мной и продолжит спорить, это значит, что Иверсу все-таки небезразличны мое мнение и чувства.

Но, увы, он и не подумал меня остановить.

– Ну и черт с вами! – донеслось до меня сердитое.

Глава 5. Ловушка в трюме

Меня потряхивало после стычки, поэтому в свою каюту я не пошла, а отправилась в салон для пассажиров, где кипело веселье, звенели бокалы и играла музыка.

Заняла место в углу и заказала мятного чаю, чтобы успокоиться. Я все еще негодовала, барабанила пальцами по столу, сердито фыркала, но порой злорадно улыбалась, вспоминая обескураженное лицо Иверса.

Вот так-то, дорогой профессор, не все готовы терпеть ваш буйный нрав или трепетно вздыхать, когда вы мечете громы и молнии. Я еще научу вас хорошим манерам!

Скоро за мой столик подсел первый помощник капитана, начав с любезного: «Будет ли мне позволено составить компанию прекрасной пассажирке?»

Я благосклонно глянула на его статную фигуру в парадном мундире, лихо подкрученные усы и разрешила присесть.

Первый помощник принялся с ходу очаровывать меня байками о морских приключениях, но его хвастливые рассказы и приторные комплименты скоро наскучили, и, улучив момент, я сбежала без извинений. Час уже наступил поздний, палуба опустела, море потемнело, на носу загорелись сигнальные фонари.

Поднялся ветер, гнал высокие волны, и пароход, несмотря на стабилизаторы, все же ощутимо покачивало. Пока морская болезнь не давала о себе знать, но лучше не испытывать судьбу.

Я направилась к своей каюте, и тут из теней в нише коридора ко мне обратился стюард:

– Госпожа Грез, вам записка.

Он угодливо поклонился и протянул сложенный кусок бумаги. После чего поспешно отступил и исчез, как по волшебству.

Я развернула записку и хмыкнула, узнав ее автора.

У Иверса характерный почерк – с наклоном не вправо, а влево. Во всем-то профессор стремится действовать наперекор!

Строки были неровные – надо думать, Иверс писал в спешке, на качающейся палубе.

Содержание вызывало множество вопросов.

«Джемма, мне есть что сказать вам наедине. Готов взять свои слова назад. И сообщить еще кое-что важное касательно нашей цели. Не для чужих ушей. В каютах стены тонкие. Жду вас на палубе “дельта” возле гидранта номер пять. Док. Г.И.»

Ух ты! Неужто доктор Иверс готов извиниться? Понятно, почему он выбрал для этого знаменательного события безлюдное место. Не хочет, чтобы кто-то видел, как он унижается. Ну-ну!

И все же в моей груди вспыхнули искры удовлетворения и чисто женского тщеславия.

Может, не стоит идти? Пусть помается возле гидранта, подумает!

Ну нет, я не какая-то там жестокосердная дамочка, которая заставляет мужчину ждать впустую, особенно если он первым сделал шаг к примирению.

Доктор Иверс в целом разумно предложил «высказаться раз и навсегда». Откровенный разговор поможет нам смириться с компанией друг друга в этом путешествии, будь оно неладно…

Да и хочется послушать, какие слова выберет именитый профессор, чтобы признать свою неправоту. Возможно, впервые в жизни. И что же такое он имеет сообщить «касательно нашей цели»?

Сверившись с планом на стене, я спустилась по трапу, пока не вышла на нужную палубу в недрах судна.

Тут мое изумление возросло стократ. Ну и место выбрал Иверс для свидания!

Впереди тянулся голый, тускло освещенный коридор. Никаких ковров и картин; лишь металлический пол, алюминиевая обшивка да редкие лампочки. Пассажиры здесь не обитали, но располагались технические помещения. За переборкой рокотали и ухали моторы, пахло машинным маслом.

Следуя указателям, я достигла дальней части коридора, никого не встретив, и нашла гидрант номер пять в темном пыльном закутке. Даже члены команды редко посещали это унылое место. Как доктор Иверс умудрился его разыскать?

Тут-то и кольнули первые нехорошие подозрения.

Но какие? Этого я не могла пока сформулировать. Что-то было тут не так, и все.

– Доктор Иверс! – негромко позвала я, но голос утонул в шуме мотора и потерялся в бесконечном коридоре.

Стало тревожно, даже волосы на загривке поднялись дыбом. Захотелось убраться прочь как можно скорее, и я не стала больше ждать, а опрометью выскочила из закутка.

Далеко уйти не успела. В этот миг лампочка погасла, а меня крепко схватили, прижав руки к телу, и приподняли в воздух.

В первый миг я даже не испугалась – только пискнула, онемев от шока, ничего не соображая.

Мозолистая ладонь плотно запечатала мне рот и нос, я едва могла дышать. И вот тут-то паника затопила меня с головой, я начала брыкаться и пинаться и даже попала каблуком по чьему-то колену.

В ответ меня сильно встряхнули. Напавший тяжело дышал в ухо, а вторая пара рук – негодяев было двое! – споро меня обыскивала.

Затрещали пуговицы и швы, грубые пальцы залезли в карманы жакета, охлопали грудь, бока, бедра…

Я исхитрилась и что было силы укусила мерзкую ладонь. Под зубами противно хрустнули сухожилия, негодяй охнул и отдернул руку. Тут уж я времени терять не стала – завопила что было мочи, хотя со сдавленными легкими это было непросто!

– Уходим! – буркнул второй. Меня небрежно швырнули на пол, локоть и бок взорвались болью. В темноте прогремели удаляющиеся шаги.

Опершись переборку, я поднялась, нашарила и повернула рубильник. Лампочка озарила пустой коридор.

Я осмотрела и ощупала себя, убедившись, что пострадала не сильно. Подумаешь, жакет порвали да пару синяков поставили! Зато жива.

Огляделась – ни следа сумочки. Меня хотели ограбить, и для этого заманили в темный коридор? Кто, зачем? Я далеко не самая богатая пассажирка. Но негодяи даже состряпали записку, подделав почерк Иверса (откуда он им знаком?), и подкупили стюарда! Нужно срочно известить капитана, пусть примет меры. Тоже мне, пароход первого класса!

По коридору шла быстро, но осторожно, постоянно оглядывалась и прислушивалась – не хватало вновь натолкнуться на бандитов! И только благодаря этому различила странные звуки. Они доносились из темного прохода, который перпендикулярно вливался в коридор.

Там глухо ругался мужчина, время от времени его ругань перемежалась сильными ударами и грохотом. И голос этот определенно принадлежал доктору Иверсу! Его затейливые речевые обороты я узнаю где угодно.

Проход оказался тупичком с одной-единственной дверью, на которой висела табличка «Тросы и цепи». Дверь дрожала от ударов – в нее бились изнутри. Задвижка прыгала и трещала, скобы уже наполовину отвалились.

– Доктор Иверс! – крикнула я. – Вы там?

На миг наступила тишина, а потом Иверс проревел:

– Кто ж еще! Откройте дверь, Джемма!

– Сейчас!

Я засуетилась, осмотрела и ощупала замок.

– Заперто на ключ! Сбегаю за подмогой. Ждите!

– Черта с два! Отойдите. Быстро!

Изнутри словно тараном грохнули, и запор не выдержал. Дверь распахнулась, и в закуток вылетел изрядно помятый и невероятно взбешенный доктор Иверс.

Он отдышался, выпрямился и уставился на меня. Встревоженные глаза профессора мигом отметили и порванный жакет, и мой помятый вид.

Сообразительности Иверсу было не занимать, он сразу сложил два и два.

– Вас тоже заманили в ловушку? Сильно пострадали? Как вы выкрутились?

– Да, заманили. Я в порядке. Выкрутилась чудом.

Хорошо, когда человек понимает тебя без слов – пускаться в подробные объяснения у меня не нашлось сил.

Однако, хорошенько разглядев Иверса, я всплеснула руками и едва удержалась, чтобы не запричитать жалостливо. Но лишь сказала:

– Вам досталось больше. Слушайте, вас же избили! У вас кровь на лице.

– Ерунда, – отмахнулся он. – Больше пострадало мое самолюбие. Провели, как идиота! Как я мог поверить, что вы решите…

Он осекся.

– Вам тоже передали записку? – догадалась я. – От моего имени? И что в ней было написано?

– Неважно. – Иверс моргнул и отвел взгляд. – Куда важней вопрос – кто и зачем. Впрочем, «зачем» – понятно. Меня застали врасплох. Я дожидался вас, как олух, когда на меня напали сзади, скрутили, затащили в подсобку и обыскали. Уверен, им нужна была карта Лилля!

Он схватил меня за плечи и страстно спросил:

– Вас тоже обыскивали? Вы оставили карту в каюте или носили в кармане? Они ее забрали?!

– Тихо, тихо! – Я легонько ткнула профессора кулаком в живот, чтобы остудить. – Карту я ношу при себе, меня обыскали, забрали сумку, но карту не нашли. Я хорошо ее спрятала.

– Где она?!

– Тут. – Я показала себе на грудь. – Сунула в корсаж сорочки, куда же еще! Бандиты не успели до нее добраться.

– Дайте ее сюда!

Рука Иверса вцепилась мне в блузку. Нет, он точно не в себе!

– С ума сошли?! Вы что себе позволяете!

Его пальцы смяли ткань ворота, затрещали пуговицы, и Иверс опомнился.

Он застыл со смущенной гримасой на лице, потом осторожно убрал руку и отступил на шаг.

– Так-то лучше, – я запахнула жакет. – Вы ведете себя как дикарь, доктор Иверс. Вас, наверное, по голове били? Иначе такие выходки объяснить не могу.

– Простите, – сказал он деревянным голосом. – Что-то я переволновался.

– За меня или за карту? – Я махнула рукой. – Не отвечайте. Знаю, что судьба карты вас тревожит больше.

– Отнюдь. – Он помотал головой. – Провожу вас в лазарет. Вы выглядите бодрой, но все-таки пусть доктор вас осмотрит. Сам отправлюсь к капитану и потребую найти и задержать подлецов. Уж я вытрясу из них правду – кто их нанял и зачем.

– От одного из тех негодяев несло анисовым табаком. Я узнала запах. Бандиты в переулке, помните? Усатый тип жевал анисовый табак. Потом пытался ограбить Абеле. Теперь он притворился стюардом, принес нам вино, а потом подсунул записки. Он сбрил усы и бакенбарды и прятал лицо, поэтому я его не сразу узнала.

– Выходит, за нами следили все это время. Мерзкое дело, Грез! – нахмурился Иверс. – Пойдемте. Нельзя терять ни минуты. Слышите, двигатели сбавляют ход? Вот-вот пароход сделает краткую стоянку в Фаракии. Здесь «Либерталия» возьмет остальных пассажиров – но и наши молодчики получат возможность улизнуть на берег.

Он протянул руку:

– Обопритесь на меня, Грез. Вы прихрамываете. Зачем соврали, что вам серьезно не досталось? Вот что – я вас понесу.

И он с самым решительным видом вознамерился подхватить меня на руки.

– Не валяйте дурака, Иверс! – испугалась я. – О себе лучше позаботьтесь. Если рухнете, я вас не дотащу. Придется бежать за подмогой, а одного вас в этих трюмных лабиринтах оставлять не хотелось бы.

– Как мило, что вы обо мне беспокоитесь! С чего бы это?

Подбадривая себя препирательствами, мы быстро добрались наверх.

Но все же опоздали: «Либерталия» уже пришвартовалась. Несмотря на глухую ночь, на палубе стало людно. Поднимались новые пассажиры, члены экипажа бегали туда-сюда, занятые своими обязанностями, и найти капитана оказалось сложно.

Я остановилась, пораженная внезапной мыслью, и схватила Иверса за рукав:

– Озия! Нужно проверить, что с ним! А вдруг и он пал жертвой бандитов? Они не знали, у кого карта!

Мы бросились в каюту Озии.

На стук никто не откликнулся, и мое сердце зашлось от тревоги.

– Дьявол! – выругался Иверс и рванул ручку. Незапертая дверь бесшумно скользнула вбок.

Столкнувшись плечами в проходе, мы ввалились внутрь.

Каюту освещал ночник, и при его слабом свете стало ясно, что здесь побывали незваные гости. На ковре стоял распотрошенный саквояж, одежда Озии валялась где попало, а сам он лежал на кровати, укрытый до макушки, и даже не пошевелился, хотя шум мы произвели изрядный.

– О боже! – выдохнула я, не находя в себе сил подойти – я опасалась обнаружить на кровати труп.

Иверс же без колебаний сдернул одеяло и перевернул бесчувственного Озию на спину.

Тот не открыл глаз, но издал длинный, переливчатый храп.

– Спит! – изумилась я и потрясла его за плечо. – Озия! Вставай!

Никакой реакции.

– Озия! – я потрясла его сильнее, но в ответ парень лишь сладко замычал и почмокал губами.

Иверс погремел чем-то за моей спиной и через миг на Озию обрушился водопад.

Иверс отбросил кувшин в сторону, поднял Озию за плечи и больно ущипнул за нос.

– Ма-ма… – промычал Озия. – Не… не надо. Можно, я не пойду сегодня в школу?

– Это не нормальный сон, – сказал Иверс. – Парня чем-то одурманили. Все это время он спал, как убитый, и не слышал, что его каюту обшарили. Руку даю на отсечение – в наших каютах мы найдем тот же бардак. Сволочи все предусмотрели, кроме того, что мы с вами не стали пить вино, которое поднес нам тот услужливый стюард.

– Я тоже подумала, что снотворное было в вине, – кивнула я. – Заметьте, бутылки в каюте нет, а ведь Озия забрал ее с собой. Они замели следы.

– Что случилось? – Озия наконец разлепил глаза; взгляд у него был дурной и расфокусированный. – Джемма? Доктор Иверс? Вы тут зачем? Я что-то пропустил?

– Ничего важного, – сказала я. – Но ты больше не засыпай, голубчик.

– Боже, как трещит голова… – промямлил Озия, потирая виски.

– Сейчас велю принести тебе крепкого чаю – нужно вымыть остатки отравы.

– Побудьте с ним, Джемма, – Иверс поднялся. – Пойду к капитану и попробую найти того стюарда и его сообщника. Хотя они наверняка успели смыться на берег. Отличное начало экспедиции, черт побери! Но если наш преследователь думает, что сможет меня остановить – пусть выкусит. Теперь-то я еще больше уверен, что иду по следу важного открытия!

– Странный вывод, – заметила я скептически. – Я вот, напротив, уверилась, что ваша теория о затерянном святилище – безумие. Потому что привлекает полных безумцев!

– Великие открытия порой сводят людей с ума, – подтвердил Иверс. – Поэтому нам, здравомыслящим людям, приходится вдвойне сложней. Однако не на того напали. Уж если Габриэль Иверс за что-то взялся, он дойдет до конца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Абеле Молинаро, Максимилиан, Аннет – герои книги «Ассистентка антиквара и город механических диковин»