Новые люди

На конечной остановке, в посёлке с названием Приволжск, Анна осталась одна. Солнце село. Стало холодно — градусов пять, не больше. Она надела на себя все свитера, что были в рюкзаке, и зашагала по дороге, ведущей к дамбе, подсвечивая путь фонариком телефона.

Дамба оказалась гигантским бетонным сооружением, уходящим в темноту на два километра. С одной стороны плескалась чёрная вода, с другой — чернел провал оврага. Ветер здесь был такой силы, что Анне приходилось наклоняться вперёд, чтобы идти. В лицо летели мелкие брызги. Она шла и думала: «Вот оно, дно. Дальше падать некуда». Но страха не было. Было странное возбуждение, какое бывает у первооткрывателей.

В конце дамбы замаячил огонёк. Он мигал — не электрический, а живой, жёлтый. Костер. Подойдя ближе, Анна разглядела силуэты: несколько строений из морских контейнеров и деревянных щитов, ветряк, парники, укрытые плёнкой, и высокую конструкцию, напоминающую сторожевую вышку. Всё это было обнесено забором из сетки-рабицы, но ворота были открыты настежь.

У костра сидели трое. Первым Анна узнала Глеба — он сидел, как и вчера, уткнувшись в ноутбук, хотя вокруг была кромешная тьма. Рядом с ним, на бревне, сидел крупный мужчина лет тридцати пяти, с окладистой бородой и руками, которые чистили рыбу. Третий — паренёк лет девятнадцати — подбрасывал ветки в огонь.

— Приехала, — констатировал Глеб, не отрываясь от экрана. — Быстро. Я думал, ты ещё сутки будешь рефлексировать.

— Я устала рефлексировать, — ответила Анна, сбрасывая рюкзак на землю. — Я хочу делать.

Крупный мужчина поднял глаза. В свете костра его лицо казалось вырезанным из дерева — грубое, обветренное, с глубокими складками у рта. Но глаза были удивительно тёплыми, карими, с лучиками морщин.

— Роман Теплов, — протянул он руку. Ладонь была сухой, горячей, шершавой. — Врач. Терапевт, хирург, педиатр, ветеринар — по обстоятельствам. Добро пожаловать в «Точку Ноль». У нас не курорт, но и не тюрьма. Что-то среднее между монастырём, научной лабораторией и сумасшедшим домом.

— Анна Воронцова. Архитектор.

— Архитектор — это хорошо, — Роман вернулся к чистке рыбы. — У нас тут с планировкой беда. Вон, Глеб нагородил — курятник с серверной спутал. Иди к огню, грейся. Сейчас уха будет.

Глава 4. «Точка Ноль». Утро нового мира

Анна проснулась от холода. Точнее, от того, что кончик её носа окончательно замёрз, а изо рта вырывался пар. Она открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Над ней был низкий потолок из фанеры, обклеенный старыми газетами. Свет пробивался сквозь щели в стенах — утро было ярким, солнечным, совершенно не похожим на вчерашний мрак. Где-то рядом размеренно гудел ветряк, и этот звук, басовитый и монотонный, смешивался с криком чаек.

Она лежала в спальном мешке на деревянных нарах. В помещении — крошечном, метра четыре квадратных — помещались только нары, стол из досок и печка-буржуйка, которая сейчас едва теплилась. Анна села, спустила ноги. Пол был ледяной. Она быстро натянула джинсы, свитер, куртку и вышла наружу.

То, что она увидела, заставило её замереть.

«Точка Ноль» располагалась на широкой насыпи дамбы, с которой открывался захватывающий дух вид на Горьковское водохранилище. Вода, спокойная в этот час, была цвета тёмной стали и уходила к горизонту, где сливалась с бледно-голубым небом. По берегу, насколько хватало глаз, тянулись песчаные пляжи, поросшие редким кустарником. Вдалеке, километрах в трёх, виднелись остовы полузатопленных деревьев — мёртвый лес, торчащий из воды чёрными пиками.

Сама «Точка Ноль» состояла из десятка строений, собранных, казалось, из всего, что попало под руку. Три больших морских контейнера, переделанных под жильё, стояли полукругом. Крыши у них были покатыми, засыпанными землёй и мхом — для теплоизоляции. Рядом, под навесом, размещалась кухня: газовая плита, длинный дощатый стол, несколько скамеек. Чуть поодаль — теплица, собранная из старых оконных рам, внутри которой зеленели какие-то растения. Ещё дальше — мастерская с верстаком, куча стройматериалов, укрытых брезентом, и странная конструкция из двух ветряков и солнечных панелей, от которых тянулись провода к контейнерам.

Но главное, что поразило Анну, — это масштаб самодеятельности. Всё здесь было построено руками, без участия профессиональных строителей. Сварные швы на контейнерах были грубоватыми, деревянные пристройки — немного кривоватыми, но каждая деталь дышала функциональностью. Ничего лишнего. Никакого декора. Только суть.

У кухни уже возился Глеб. Он наливал кипяток в большую кастрюлю, помешивая что-то деревянной ложкой.

— Завтрак, — бросил он, не оборачиваясь. — Овсянка на воде с сухофруктами. У нас тут веганство не по идеологии, а по необходимости. Мясо — только по праздникам, когда Роман рыбы наловит или дичи какой подстрелит.

— Ты охотишься? — Анна удивлённо посмотрела на Романа, который подошёл следом с охапкой дров.

— Я всё умею, — усмехнулся Роман. — Медицина — это моя профессия. Охота, рыбалка, плотницкое дело — это навыки выживания. Цивилизация сделала нас узкими специалистами. Человек думает, что он — менеджер по продажам или SMM-щик. А на самом деле он просто примат, который разучился добывать огонь. Я возвращаюсь к корням. И тебе советую.

Он свалил дрова у печки, выпрямился, отряхнул руки и вдруг внимательно посмотрел на Анну.

— Руки покажи, — неожиданно потребовал он.

— Что?

— Руки. Ладони вверх.

Анна, смутившись, протянула руки. Роман взял их в свои огромные ладони, осмотрел, перевернул, нажал на подушечки пальцев.

— Мягкие. Мозолей нет. Ногти ухоженные, — констатировал он. — Это плохо. Архитектор должен знать материал, с которым работает. Ты умеешь держать молоток? Шуруповёрт? Рубанок?

— Я умею проектировать здания, в которых люди живут...

— Это теория, — перебил Роман беззлобно. — Теория без практики мертва. Если ты не знаешь, как забить гвоздь, ты не понимаешь, что такое стена. Если ты не месила глину, ты не понимаешь, что такое теплоёмкость. С сегодняшнего дня у тебя будет практика. Пойдём.