Архивариус бесчисленных невзгод

Дверь с грохотом упала внутрь. На пороге стоял человек. Элиан уставился на него и его мечты о мускулистом гиганте рассыпались в пыль.

Это был Бенедикт Кроу, инспектор налоговой службы Этернхолда.

Элиан знал его. Весь город знал Бенедикта Кроу. Это был человек-легенда, но не в героическом смысле. Он был легендой фискального террора. Худой, как скелет аскета, с бледным лицом и бесцветными глазами, он носил безупречно чистый сюртук, а в руках держал не топор, а потёртый кожаный портфель. В этом портфеле, по слухам, лежали бланки всех мыслимых и немыслимых деклараций, а также переносная чернильница и личная печать.

Элиан открыл рот, чтобы задать вопрос, но Бенедикт Кроу заговорил первым. Его голос был сухим и монотонным, как скрип несмазанной двери.

— Я Бенедикт Кроу, свирепый воин севера, — произнёс он без малейшего выражения. — Моя ярость не знает границ. Мой топор жаждет крови.

Элиан моргнул. Бенедикт Кроу стоял перед ним, прямой как палка, и смотрел в стену. Его глаза были пусты, как бланк, который ещё не заполнили. Было очевидно, что он не понимает, что говорит. Книга просто вложила слова в его уста, как вкладывают письмо в конверт.

— Мистер Кроу, — осторожно начал Элиан. — Вы... вы ведь пришли проверять отчётность библиотеки?

На мгновение в глазах Бенедикта мелькнуло что-то осмысленное. Он перевёл взгляд на Элиана, нахмурился и машинально расстегнул портфель.

— Да, — сказал он, и его голос на секунду стал прежним, скрипуче-деловым. — Я здесь для проверки. Пункт четырнадцать дробь два инструкции о фискальном надзоре. Предоставьте мне... — Он осёкся. Его лицо исказилось, словно внутри него боролись две личности. Портфель выпал из его рук. Он схватился за голову и издал странный, гортанный звук. А затем его глаза снова остекленели. — Предоставьте мне... врагов! — взревел он, но «взревел» в его исполнении прозвучало как «прошу ознакомиться с уведомлением». — Я разорву их на части. Я внесу их в реестр уничтоженных. Моя ярость облагается по высшей ставке!

Элиан медленно опустился на стул. До него начала доходить чудовищная истина. Книга не создала варвара из воздуха. Она взяла ближайшего подходящего человека, который в этот момент оказался в зоне действия сюжета, и переписала его личность. Вернее, попыталась переписать. Бенедикт Кроу был настолько пропитан духом бюрократии, что его сознание сопротивлялось даже магии. В результате получилась чудовищная, шизофреническая помесь налогового инспектора и берсерка.

— Ваше имя? — спросил Бенедикт, снова переключаясь в режим инспектора. Он поднял портфель и достал из него бланк. — Для регистрации союзнических отношений необходимо заполнить форму восемь-а. Цель союза. Предполагаемые расходы. Идентификационный номер партнёра.

— Веррок, — машинально ответил Элиан. — Элиан Теодор. Идентификационный номер семь-три-один-девять.

Бенедикт записал, шевеля губами. Затем он убрал бланк в портфель, и его лицо снова исказилось.

— Веррок! — прорычал он, и в его горле что-то булькнуло. — Клянусь бородой Одина, мы поведём тебя в бой. Враги узнают, что такое... пеня за просрочку!

Элиан закрыл лицо руками. Он хотел варвара. Но получил Бенедикта Кроу. И это было даже хуже, чем пьяные стражники.

Следующие два часа Элиан провёл, пытаясь наладить хоть какое-то подобие коммуникации со своим новым спутником. Это было непросто. Бенедикт пребывал в состоянии постоянного внутреннего конфликта. В одну минуту он осматривал углы каморки, проверяя их на предмет соответствия санитарным нормам, а в следующую хватался за воображаемый топор и орал что-то про Валгаллу и амортизационные отчисления.

Элиан, действуя по наитию, решил задокументировать проблему. Он достал свой журнал и занёс Бенедикта в новую графу «Ресурсы». Получилось следующее.

«Бенедикт Кроу. Должность: налоговый инспектор/варвар. Навыки: знание налогового кодекса, внезапные приступы берсеркерской ярости, педантичность. Слабые стороны: ипохондрия, боязнь сквозняков, неспособность пройти мимо незаполненной формы».

Закончив опись, Элиан решил провести эксперимент. Ему нужно было понять, можно ли управлять Бенедиктом в бою или хотя бы предсказывать его поведение.

— Мистер Кроу, — обратился он к спутнику, который в этот момент с тихим ужасом разглядывал пыль на корешках книг. — Предположим гипотетическую ситуацию. На нас нападают. Ваши действия?

Бенедикт выпрямился. Его ноздри раздулись.

— Я встречу их клинком и яростью! — прорычал он варварским голосом. А затем, без паузы, добавил инспекторским тоном. — Но сначала я обязан составить акт о нападении. В трёх экземплярах. С указанием времени, места и идентификационных данных нападавших. Иначе нанесённый урон не будет признан страховым случаем.

Элиан кивнул и сделал пометку в журнале. «Рекомендация: перед боем запасаться бланками».

— А если, — продолжил он, — враги не предоставят своих идентификационных данных?

Лицо Бенедикта озарилось мрачным удовлетворением.

— Тогда я применю санкции, — сказал он, и в его голосе прозвучала та особая, холодная интонация, с которой обещают выездную проверку. — Они узнают, что значит арест имущества. Они увидят, как я описываю их доспехи. Они будут разорены процессуальными издержками. Кровь это ничего, просто биологическая жидкость. А пеня это навсегда.

И он так выразительно щёлкнул замком портфеля, что Элиан вздрогнул. Впервые в жизни ему стало по-настоящему страшно за гипотетических врагов. Он понял, что Книга, сама того не желая, создала нечто гораздо более ужасное, чем простой варвар с топором. Она создала варвара с портфелем.

Испытание спутником началось с малого. Элиан решил выйти из каморки, чтобы раздобыть еды. Бенедикт увязался за ним. Это превратило короткую прогулку до библиотечного буфета в эпическое странствие.

— Этот коридор не соответствует нормативам пожарной безопасности, — заявил Бенедикт, останавливаясь на полпути и доставая бланк. — Ширина прохода на два сантиметра меньше установленной. Я должен составить предписание.

— Мы идём за бутербродами, — напомнил Элиан.

— Бутерброды не являются основанием для нарушения циркуляра! — отрезал Бенедикт, и его глаза налились кровью. — Либо мы устраняем нарушение, либо я вызываю инспекцию! Ярость! Ярость и протокол!

Элиану пришлось ждать десять минут, пока его спутник заполнял форму Ж-14-Б и прикреплял её к стене воображаемой кнопкой. Проходивший мимо младший библиотекарь, увидев это, побледнел и скрылся в боковом проходе. Слава о налоговом варваре начала распространяться по Хранилищу быстрее чумы.

В буфете стало ещё хуже. Бенедикт потребовал у буфетчицы прейскурант, сертификат качества на сыр и лицензию на продажу чая. Когда выяснилось, что лицензия просрочена на два дня, он пришёл в неистовство. Он не размахивал топором, нет. Он размахивал бланком внеочередной проверки и кричал что-то про Валгаллу, где все лицензии вечны, а чай бесплатен. Буфетчица, пожилая женщина с железными нервами, просто закрыла окошко перед его носом. Бенедикт в ответ начал составлять акт о недопуске инспектора к проверке. Его варварская ярость полностью сублимировалась в бюрократическое рвение.

Элиан смотрел на это и медленно жевал бутерброд, который успел купить до начала скандала. Цепь на его руке тихо позвякивала. Он думал о том, что его представления о героическом спутнике были наивны. Ему казалось, что главная проблема варвара это гнев. Оказалось, что главная проблема это неспособность пройти мимо неправильно оформленного документа. И теперь, вместо того чтобы сражаться с драконами, он будет сражаться с бюрократией, которую генерирует его же собственный союзник.

Элиан просто стоял, жевал бутерброд и слушал, как налоговый варвар Бенедикт Кроу, свирепый воин севера, требует у буфетчицы книгу жалоб и предложений, угрожая в противном случае вызвать дух великого Одина для проведения аудита.

Это был только третий день его героического пути. И Элиан уже всерьёз подумывал о том, чтобы попросить Книгу прислать разбойников. С разбойниками он хотя бы знал, как договариваться.