Кукольный лес

– Обещаю.

Это был голос девочки. Клары. Что же она должна была пообещать?

Я кинулась к двери.

– Клара, – прошептала я. – Ты должна вытащить меня отсюда. Пожалуйста, выпусти меня.

Она что-то сказала. Но не мне. С ней кто-то был. Возможно, тот мужчина.

Я отступила на шаг, и в ту же секунду в замке повернулся ключ.

Я застыла, не в силах пошевелиться, наблюдая, как открывается дверь.

В комнату вошел тот же мужчина и с возмущением вскинул подбородок. Он заметил сдвинутый в сторону комод. Его скулы напряглись, а ноздри раздулись. Я вжала голову в плечи, готовясь к удару, и в этот момент увидела ее. Маленькую худенькую девочку с черными, остриженными под каре волосами. Она робко выглядывала из-за мужчины, едва доходя ему до пояса. Ее голубые глаза расширились, словно она не ожидала увидеть здесь кого-то вроде меня. На ней был такой же нелепый наряд, как и на мне. Розовое платье принцессы, которое было ей слишком велико. Казалось, девочке не больше пяти.

– Разве ты не собираешься поприветствовать Салли? – обратился мужчина к ней, заметив мой взгляд.

Салли? Он принял меня за кого-то другого? Он похитил не ту?

– Я не Салли! – выпалила я, наивно надеясь, что моя догадка верна. – Меня зовут Джессика. Джессика Таннер.

Мужчина никак не отреагировал на мои слова, вместо этого лишь положил руку на спину Клары и подтолкнул ее ко мне. Она выглядела такой хрупкой. Судя по бледному лицу и синеватым теням под глазами, она месяцами не выходила на свежий воздух.

Сначала она шла неуверенно, потом все быстрее и быстрее. Ее тонкие ручки обняли меня, сжав мою талию с такой силой, словно я была ее последним спасением. Я даже не подозревала, насколько близка к истине.

– Привет, Салли, – прозвенел ее детский голосок. Клара глядела на меня снизу вверх. – Я так рада, что ты здесь.

Пока она, полная надежды, смотрела на меня так застенчиво, у меня в голове крутилась лишь одна мысль: насколько же он запугал эту девочку, если она даже не осмелилась назвать мое настоящее имя?

Я обняла ее в ответ. Пусть знает, что я рядом. Я буду защищать ее от этого человека. Он ошибся, выбрав меня.

Я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, но мужчина смотрел не на нас. Его внимание было приковано к комоду. Похоже, его беспокоило, что тот стоит не на месте. Мужчина подошел к нему, и меня тут же охватила нервная дрожь. Это был шанс.

Мужчина стал двигать комод обратно, и я, не медля ни секунды, молча дала Кларе знак, что нам нужно бежать. Когда она поняла, только испуганно взглянула на меня, а затем перевела взгляд на него.

Клара была напугана. Слишком напугана. Мне придется бежать без нее, чтобы потом вернуться с помощью. Я ни за что бы не оставила ее с этим монстром.

Я рванула с места, выскочила в дверь и помчалась вниз по деревянной лестнице, где мои пластиковые туфли громко стучали, словно звериные копытца. Преодолев лестницу, я оказалась в огромной детской. Розовые стены, плюшевые игрушки, детский столик со стульями и куклы, расставленные на сундуке. Справа от кровати с фиолетовым балдахином я заметила дверь.

Мой похититель уже практически спустился по лестнице, когда я распахнула дверь и, споткнувшись, выбежала в темный, выложенный коричневой плиткой коридор, который вел в светлую гостиную, расположенную в нескольких метрах дальше. Оказавшись там, я остановилась.

Из решетчатых окон открывался вид на небо, редкий кустарник и хвойные деревья. Дом стоял на склоне посреди леса.

Справа от меня был массивный деревянный стол со стульями, слева – желтый диван перед открытым камином. Со стен на меня смотрели чучела животных: голова оленя, два кролика, журавль.

Двери на улицу не было.

В спешке я, должно быть, проскочила мимо нее, потому что не глядела по сторонам, просто мчалась на свет. Но поворачивать назад было слишком поздно. Мужчина уже стоял в дверном проеме, притащив за собой Клару.

В отчаянии я схватила один из стульев у стола. Я могла бы швырнуть его метким броском, но, пока рядом с мужчиной стояла Клара, я не хотела рисковать.

– Кажется, Салли проголодалась, – сказал он девочке. Моя попытка защититься не произвела на него ни малейшего впечатления. – Наверное, именно поэтому она так торопилась.

Клара посмотрела на меня. Ее глаза расширились, как будто она не могла понять моей глупости.

– Может быть, она хочет овсяной каши, которую ты приготовила для нее сегодня утром, – продолжал мужчина.

Малышка кивнула.

– Ну, тогда иди. Принеси ее сюда. Ты же хочешь потом поиграть с Салли. А я пока усажу ее за стол.

Девочка шмыгнула прочь. Он посмотрел ей вслед, а затем снова повернулся ко мне. Мое сердце бешено колотилось. Я должна была что-то сделать!

– Садись. – Слова прозвучали так резко, что я вздрогнула.

– Пожалуйста, отпустите меня. Я ведь ничего вам не сделала.

Мужчина подошел ко мне, его маленькие глаза сузились. Его взгляд был таким мрачным, таким пронизывающим, мне казалось, что он в любую секунду снова ударит меня. Я была словно парализована и не могла сдвинуться ни на миллиметр. Он протянул руку, схватил меня за шею и сжал так сильно, что я не могла дышать. Я дергала его за руку, царапала кожу, но он не отпускал.

– Не зли меня, девочка, – сказал мужчина и грубо швырнул меня на стул.

Он разжал хватку лишь тогда, когда я перестала сопротивляться. Он обошел стол. Спокойно, словно ничего не произошло, уселся напротив меня и скрестил на груди руки.

На шее все еще горели следы от его пальцев. По его хилому телосложению и не скажешь, что он так силен. Был ли он таким же быстрым? Дверь находилась позади мужчины, мне нужно было лишь успеть проскочить мимо.

– Даже не пытайся. – Он заметил мой взгляд. – И даже если тебе удастся выбраться из этого дома – хотя у тебя все равно ничего не выйдет, – ты далеко не уйдешь. Кругом лес, который я знаю лучше, чем кто бы то ни было. Это мои владения, место, полное опасностей. Я позаботился об этом. Я найду тебя, живую или мертвую.

Я застыла на месте, пока его угроза жужжала во мне, словно рой ос. Воля и разум боролись друг с другом. Стоило рискнуть или нет?

– Вам это не сойдет с рук, – пригрозила я. – За лишение свободы и жестокое обращение вам дадут как минимум лет десять.

Я не хотела, чтобы он думал, что я вот так просто сдамся. Может, я молода, но не глупа. Я не покорная овечка.

Он лишь рассмеялся.

– Конечно, ты это знаешь, учитывая, что твой отец был адвокатом. Чему еще он тебя научил?

Меня мгновенно бросило в ледяной пот.

– Должно быть, тебе было тяжело, когда он так трагически погиб. А потом еще эта история с твоей матерью… – Мужчина смотрел на меня с притворной жалостью, но я чувствовала, что ему это нравилось. Откуда, черт возьми, он узнал о моих родителях? Он что, следил за моей жизнью? И что еще он обо мне знал?

– Вы больной ублюдок!

Мужчина уже открыл рот, сжав руку в кулак, но в этот момент в комнату вошла Клара, и он снова успокоился. Он натянул на лицо довольную улыбку, которую я бы с удовольствием стерла с его лица этими неудобными пластиковыми туфлями. Девочка села рядом со мной и пододвинула ко мне миску с белой кашей. Она посмотрела сначала на меня, потом на нашего похитителя.

– Тебе придется покормить Салли. Ты же знаешь, как это делается.

На мгновение мне показалось, что я ослышалась. Но Клара не стала сопротивляться его просьбе. Ее маленькая ручка потянулась к пластиковой ложке. Она смело зачерпнула немного каши и, стараясь не расплескать, поднесла ее к моему лицу. Клара рефлекторно открыла рот, как это делают мамы, когда кормят своих малышей. Я попыталась поймать ее взгляд, чтобы понять, что творится у нее в голове, но все внимание девочки было сосредоточено исключительно на ложке, которая уже достигла моего рта. Она осторожно прижала ее к моим губам.

– Салли не открывает ротик.

Мужчина вскинул подбородок и посмотрел на меня. Наши взгляды на некоторое время задержались друг на друге. Если он надеялся, что я стану участвовать в его больных играх, то он плохо меня знал.

– Какие наказания полагаются для тех, кто не хочет быть послушным, Клара?

Девочка сглотнула.

– Она должна отправиться в клетку… или ей запретят на три дня разговаривать.

Мужчина посмотрел на меня.

– Ну, так что…

– Но я же хочу потом поиграть с ней, папа.

У меня отвисла челюсть, и в ту же секунду Клара сунула мне ложку между зубов.

– Теперь ей не придется идти в клетку. – Довольная, девочка вытащила пустую ложку у меня изо рта.

Я чувствовала на языке приторно-сладкую массу, а в голове стучало лишь одно слово. Папа.

– Как только твоя кукла все съест, ты сможешь делать с ней что захочешь, моя дорогая.

Твоя кукла? Я содрогнулась. Мне даже не нужно было себя видеть – до меня уже дошло, как я выгляжу со стороны. Платье в горошек с рюшами, белые носочки и пластиковые туфли. Я была настолько ошеломлена, так потрясена, что даже не замечала, как Клара запихивала мне в рот ложку за ложкой. И то, что маленькая девочка носит платье принцессы, вдруг показалось мне абсолютно понятным. Когда я была такой же маленькой, я целыми днями бегала в зеленой шапочке и жилете, которые мама сшила из фетра, потому что хотела быть похожей на Питера Пэна.

– Ты должна глотать, Салли. – Детский голосок Клары вывел меня из оцепенения. Следующая ложка уже ждала, когда ее запихнут мне в рот, где не осталось места.

– Глотай, Салли, ты же не хочешь, чтобы тебя наказали.

Я не могла решить, заслуживала ли Клара жалости или ее стоило презирать так же, как и ее отца. Она ведь не могла не понимать, что все это – ненормально.

Я с трудом проглотила приторную кашу. Но унижение оттого, что меня кормит маленький ребенок, было еще невыносимее. Ее отец с довольным видом наблюдал, как дочь ложка за ложкой запихивала в меня кашу. До того момента, пока я, не выдержав его взгляда и этой сладкой дряни, не выплюнула отвратительную массу на стол. Теперь между нами лежала небольшая кучка. Клара ахнула.

Когда я подняла глаза, мужчина уже смотрел на меня. Черты его лица заострились, а ноздри раздулись. Похоже, ему потребовались немалые усилия, чтобы не выйти из себя. Видимо, он запрещал себе любые вспышки гнева в присутствии Клары. Как будто он хотел быть хорошим примером для своей дочери. Хотя он был кем угодно, но только не примером.

Глава 5

Эвелин

В комнате на некоторое время повисает тишина. Ни у Болте, ни у меня не находится слов. Впервые мы, похоже, солидарны: то, что пережила Джессика, глубоко шокирует.

Однажды я читала о случае из шестидесятых, когда мужчина похитил девочку, одел ее в свадебное платье и потребовал, чтобы она стала его женой. Она должна была готовить, стирать белье и быть к его услугам в постели. Девочке было всего семь лет. Она находилась под властью похитителя в течение восьми лет. Этот случай вызвал большой резонанс, горячо обсуждался и до сих пор считается наглядным примером того, на что способны люди.

Что должно твориться в голове у отца, который подсовывает своей дочери живую куклу?

Я смотрю на Джессику, которая рассматривает нас, явно не уверенная, стоит ли продолжать свой рассказ.

И только тогда до меня доходит.

– Я совсем забыла предложить тебе стакан воды.

Нелепый предлог, но мне необходимо ненадолго выйти из комнаты, чтобы собраться с мыслями. В горле встал ком, я едва могу говорить. Я останавливаюсь в коридоре и делаю глубокий вдох. Где-то подсознательно я ожидала, что он похитил ее и запер, чтобы регулярно насиловать. Не то чтобы это было бы менее ужасно, но это уже почти норма. Сексуальные маньяки есть повсюду, и некоторые из них не гнушаются найти жертву, запереть ее и держать в подчинении круглые сутки. Но заставить человека быть куклой для своей дочери – то, чего я никак не ожидала. И Болте, судя по всему, тоже.

Я отлучаюсь на офисную кухню и возвращаюсь в комнату для допросов с бутылкой воды и тремя стаканами. Болте раскрыл папку и уставился на какой-то документ. Джессика молча сидит напротив него, сложив руки на коленях. Я невольно представляю ее среди кукол, в красном платье в белый горошек, в белых носочках и пластиковых туфлях. Жуткое видение, которое я тут же отгоняю.

– Как зовут этого человека? – Болте снова закрывает папку. Я понимаю, что он имеет в виду похитителя.

Джессика пожимает плечами.

– Я не знаю.

– И ты никогда не видела его раньше?

– Нет. – Она наблюдает, как я расставляю стаканы на столе и два из них наполняю водой.

– Может, ты помнишь, где находится этот дом? – спрашиваю я и двигаю к девочке один из стаканов. Она не прикасается к нему, просто смотрит, как поднимаются пузырьки.

– Где-то в горах, – нерешительно говорит она. – Довольно высоко. Полицейские вчера меня уже об этом спрашивали.

– Это даже указано в материалах дела, – с упреком добавляет Болте, будто я слишком глупа, чтобы запомнить детали. Хотя я уверена, что он сам только что прочитал это.

Я сажусь, открываю блокнот и вытаскиваю из петли-держателя синюю шариковую ручку. В Шварцвальде много гор, много потайных мест, где можно жить, не будучи обнаруженным. Найти этот дом будет непросто.

– Простите, что я не помню точнее, – извиняется Джессика. – Я так долго бежала по лесу, что даже не знала, куда вообще бегу. Я просто хотела убежать.

– Я понимаю. Мы найдем его, – успокаиваю ее я.

Я восхищаюсь мужеством девочки. Она пережила такие ужасные вещи и все же отвечает на наши вопросы с бесстрашием. Словно понимает, что не только она нам помогает, но и мы можем помочь ей.

– Давай, мы ненадолго вернемся к тому моменту, когда тот человек похитил тебя? – говорю я. – Что ты помнишь еще?

– Что кто-то схватил меня сзади. Он зажал мне рот и нос чем-то мягким, от чего исходил странный запах. Какой-то сладкий и в то же время резкий. Я попыталась отдернуть его руку, но все произошло так быстро.

– В котором часу это было?

– Около половины четвертого.

– Думаешь, это был тот же мужчина или кто-то другой?

– Думаю, тот же.

– Но ты не уверена.

– Нет, не уверена.

– Можешь описать точнее, как выглядит отец Клары?

– У него каштановые волосы, примерно вот такой длины. – Джессика показывает большим и указательным пальцами около двух сантиметров. – Выглядело так, будто он сам подстригал их. И от него очень сильно пахло. – Она кривится.

– Какого он был роста?

– Я доставала ему примерно до плеча.

Джессика не очень высокая, кажется, примерно метр шестьдесят, значит, похититель, возможно, метр восемьдесят.

– Он был худой, но при этом очень сильный. И у него родинка возле левого глаза, почти такая же большая, как кончик моего пальца.

Я записываю ее слова.

– И ты общалась только с ним и его дочерью?

– Сначала – да.

– Интересно… – вмешивается Болте. – Неужели девочка не задавалась вопросом, могут ли куклы вообще разговаривать?

Джессика качает головой:

– Нет.

– А Клару отец тоже подавлял? – спрашиваю я. Тогда было бы очевидно, что она не смела ему перечить.

– Он был с ней строг, это да. Но если вы имеете в виду, наказывал ли он ее так же сурово, как меня, то нет. Он любил ее. Очень сильно.

Болте берет все еще пустой стакан и наливает себе воды.

– Просто сложно представить, что Клара не задумывалась о том, что́ делал ее отец. Если бы я подсунул своей дочери подростка и заявил, что отныне это ее кукла, она бы сочла меня сумасшедшим.

Джессика смотрит на него с удивлением:

– Почему вы думаете, что все это дело рук ее отца?

Глава 6

Джессика

На следующий день меня разбудила Клара. Я не могла разглядеть ее, потому что снаружи было еще слишком темно, но я чувствовала, как ее острые коленки и локти впивались в мое тело, пока она карабкалась по мне, словно непоседливый щенок.

– Салли, просыпайся, – закричала она и шлепнула меня по лицу своей липкой ладошкой.

Веки были тяжелыми и опухшими от слез и недосыпа. Мне снился кошмар. Я собирала для мамы ландыши, как вдруг налетела гроза. Мне стало жутко страшно, что одна из молний ударит прямо в меня.

Однако сну было далеко до реальности, что вновь обрушилась на меня со всей своей безжалостной силой. Чердак. Платье куклы. Странный мужчина и его дочь.

Клара схватила меня за руку и потянула.

– Вставай, Салли!

– Меня зовут не Салли, – зашипела я.

Клара отпустила меня, и на краткий миг я чувствовала лишь вес ее маленького тела. Я закрыла глаза и взмолилась Богу, чтобы она просто ушла и оставила меня в покое.

– Я хочу, чтобы ты сейчас же встала. – Ее голос прозвучал твердо и упрямо. – Я хочу, чтобы ты спустилась вниз и поиграла со мной.

А что, если я не сделаю этого? Что, если я просто останусь здесь? Она маленькая и слабая и ничего не смогла бы с этим поделать.

К моему изумлению, Клара слезла с меня и ушла. Когда дверь с грохотом захлопнулась и щелкнул засов, до меня дошло, что я упустила свой шанс. Можно было просто столкнуть ее. Все это время дверь была открыта.

Я злилась на себя. Пока я заперта на чердаке, я бессильна. Маленькое окошко невозможно открыть, да я бы в него и не пролезла. А в детской Клары все было иначе. Там два больших окна, и на обоих имелись ручки. Одна бы Клара не смогла мне помешать выбраться наружу. Однако вчера ее отец не отходил от нас ни на шаг. Пока Клара одну за другой представляла мне своих кукол и настаивала, чтобы я поцеловала каждую из них, потому что именно так поступают подруги-куклы, ее отец не спускал с меня глаз и следил за каждым движением. Поэтому он не упустил и того, что я несколько раз посмотрела на кукольную расческу, выглядывавшую из-под ковра. Я уже была готова схватить тонкий кусок пластика, как вдруг мои пальцы пронзила боль, потому что мужчина наступил мне на руку каблуком ботинка. Я даже услышала хруст, и боль прошла до локтя, словно из меня выдернули целый пучок нервов. Только когда я умоляюще посмотрела на мужчину и покорно кивнула, он убрал ногу с моей руки.

Клара ничего не заметила или просто сделала вид. Скорее всего, она решила, что это случайность. Ничуть не смутившись, она застегнула платье своей куклы и подняла глаза лишь тогда, когда ее отец встал у сундука и с довольным видом скрестил руки на груди.

Я пока не могла понять девочку, так же как и сказать, сможет ли она мне как-то помочь. Но я обязательно должна была это выяснить.

Засов снова щелкнул, и дверь открылась. К сожалению, вошла не Клара, а ее отец. Я заметила ведро у него в руке лишь в тот момент, когда на меня обрушился поток ледяной воды и закричала от ужаса. Одеяло, платье, волосы, лицо – все было мокрым и жутко холодным.

– Ты должна делать то, что говорит Клара! – Его голос срывался от ярости.

Дочери с ним не было, и я понимала, что это значит. Он был способен на что угодно, и мне не хотелось проверять, куда угодит его кулак, если я не убегу. Каждый мускул на его лице был напряжен, вены на шее вздулись, словно канаты.

– Простите, – жалобно простонала я, и в моих словах не было ни капли фальши.

Его взгляд упал на пластиковые туфли, которые я накануне швырнула в угол, перед тем как рухнуть на кровать в слезах. Мужчина наклонился, чтобы поднять их. Я посмотрела на дверь, но не смогла сдвинуться с места.

– А их лучше не снимать! – Он поднял туфли и бросил к моим ногам. – Даже в кровати. Или ты когда-нибудь видела, чтобы куклы сами снимали обувь?

Я подавила желание ответить, потому что то, что он требовал от меня, та роль, которую он навязывал мне, была настолько абсурдной, что любые слова лишь усугубили бы мое положение. Что бы им ни двигало, мужчина был предельно серьезен.

Я села на сухой край кровати и натянула туфли так быстро, насколько позволяли дрожащие от холода пальцы. Я чувствовала себя беспомощной и одинокой. Дело было не только в унижении и насилии, которым он меня подвергал, но и в безнадежности, которая уничтожала всю мою смелость в зародыше. Она делала меня слабой и покорной. Она растворяла меня изнутри, пока во мне не осталось ничего, за что стоило бы бороться.

– Клара ждет тебя в своей комнате, – сказал мужчина и покинул чердак еще до того, как я успела надеть туфли. Он знал, что я не стану больше рисковать, чтобы получить новое наказание. Настолько он меня уже подчинил.

Я встала, постаралась стряхнуть влагу с платья и волос. Мои конечности так задеревенели от холода, что я могла двигаться лишь урывками.

Открыть тяжелую стальную дверь и шагнуть в детскую, в теплый, нагретый батареей воздух показалось блаженством. До меня донеслось постукивание дерева о дерево. Я спустилась на несколько ступенек и выглянула сквозь перила. Клара сидела на желтом ковре и строила из блоков башню, которая грозила рухнуть в любой момент. На ней были черно-белый полосатый свитер и темно-зеленый комбинезон. На этот раз никакого платья принцессы. Вчера она надевала его в честь праздника. В конце концов, не каждый день тебе дарят живую куклу, с которой ты можешь делать что угодно.

Клара выглядела настолько сосредоточенной, словно на свете не существовало ничего, кроме этой башни и ее самой. Она медленно поднесла кубик к вершине и поставила его. Башня покачнулась, но устояла.

– Тебе не нужно бояться, – сказала девочка и посмотрела на меня.

Я почувствовала себя застигнутой врасплох, сердце колотилось как сумасшедшее, хотя от Клары не исходило никакой угрозы. Она была одна в комнате, сидела там и слегка улыбалась мне, словно желая подбодрить, чтобы я вышла из укрытия и поиграла с ней. Словно это не из-за нее на меня выплеснули ведро ледяной воды.

Я шагнула на следующую ступеньку, на которой уже образовалась небольшая лужица, так что мне пришлось следить, чтобы не поскользнуться.

Дойдя до конца лестницы, я остановилась и посмотрела на дверь. Она была закрыта. С той стороны доносился ровный, монотонный гул, похожий на звук пылесоса.

– Мне нужно в туалет, – сказала я. В ванной наверняка были полотенца, и мне хотелось избавиться от отвратительного ощущения сырости.

– Нам можно выходить только в обед. Кроме того, у тебя есть свой собственный туалет в кукольном домике.

Очевидно, Клара имела в виду пустое ведро из-под краски на чердаке. За это время ее отец вылил из него все.

– Почему нам разрешено выходить только во время обеда?

– Что это у тебя в руке? – вместо ответа спросила девочка.

Я была сбита с толку, но, проследив за ее взглядом, поняла, о чем она говорила. Я даже не заметила, что вертела маленький кулон на шее. Кулон, который так много для меня значил.

– Кулон. – Я снова коснулась теплого золотистого морского конька. – Это принадлежало моей маме. Она подарила мне его, когда мне было примерно столько же, сколько тебе.

– Мне скоро будет пять! – Клара гордо подняла руку с широко расставленными пальцами.

Я молча смотрела на нее. Пять лет назад я жила другой жизнью. У меня были родители. Если бы они остались живы, меня бы здесь не было.

– Почему она дала тебе кулон? – Клара смотрела на меня, нахмурив брови, словно ей никогда ничего не дарили. Хотя это было явно не так, ведь ее комната казалась буквально заваленной игрушками.

– Она сама носила его в детстве и хотела сделать мне приятно.

На самом деле цепочка с кулоном была мне уже маловата: между ней и шеей едва помещался палец. Но это был единственный подарок, оставшийся у меня от мамы. Когда я касалась подвески с морским коньком, мне казалось, что мама рядом. Словно она наклоняется ко мне, целует в лоб и говорит: «Все будет хорошо, моя милая. Вот увидишь, все будет хорошо».

– Это мило, – сказала Клара и вернулась к своим кубикам. Она взяла красный и пододвинула его к своей башне, словно намереваясь построить букву «г».

– А где твоя мама? – спросила я.

– Ее здесь нет.

У меня сжалось сердце, потому что девочка сказала это так тихо.

Я села к ней на ковер. Ее личико было таким маленьким и хрупким. Мне не хотелось верить, что у нее тоже нет матери.

– Она умерла? – осторожно спросила я.

– Нет! – Клара посмотрела на меня так, будто я не в себе. – Моя мама не умерла!

– А где она сейчас?

– Мне нельзя говорить. Но она иногда навещает меня.

По спине пробежали мурашки.

– И почему тебе нельзя говорить?

Клара порылась в ящике, шумя кубиками, достала желтый, а потом снова положила его назад.

– Потому что никто не должен знать, – сказала она и схватила зеленый кубик. – Но я знаю, что она думает обо мне. Потому что она самая любимая мамочка на свете. И самая красивая.