Исцели мою душу

Она открыла медицинскую часть. Физическое состояние перед аварией: без патологий. Хронических заболеваний нет. Магическое ядро — стабильное, уровень силы «А». Последний медосмотр — за месяц до аварии, отклонений не выявлено.

А потом она нашла личный файл. Короткий, на полстраницы. Заметка психолога, датированная за две недели до взрыва на транспортном узле.

«Пациент демонстрирует классические признаки профессионального выгорания третьей стадии. Эмоциональная отстранённость, механическое выполнение обязанностей. На вопрос о семье отвечает: „У меня нет семьи “. На вопрос о друзьях: „Мои друзья — те, кого я спасаю. Они возвращаются к своей жизни, а я остаюсь “. На вопрос о планах на будущее: „У меня нет будущего. У меня есть работа “. Рекомендовано отстранение от службы сроком на шесть месяцев с прохождением реабилитационного курса».

Кира перечитала последние строки несколько раз. «Мои друзья — те, кого я спасаю. Они возвращаются к своей жизни, а я остаюсь». Это многое объясняло. Десять лет он вытаскивал людей с того света, смотрел им в глаза, держал за руку — а потом они уходили. Выздоравливали и возвращались на фронт. Или не выздоравливали и уходили навсегда. Никто не оставался.

Одиночество. Не физическое — душевное. Одиночество человека, который не позволяет себе привязаться, потому что любая привязанность заканчивается болью.

Кира закрыла файл и откинулась на спинку стула. Архивный зал давил тишиной. Она думала о его матери — Елене Кросс, которая после гибели мужа работала на двух ставках и, скорее всего, тоже не имела времени на сына. О мальчике, который в шестнадцать лет выбрал ту же стезю, что и отец, — спасать других. О мужчине, который за десять лет ни разу не взял отпуск.

Выгорание третьей стадии. Это серьёзно. На этой стадии человек уже не просто устаёт — он перестаёт быть собой. Механически выполняет работу, не чувствуя ни радости, ни горя. Превращается в машину.

Она убрала планшет и уже собиралась уходить, когда заметила ещё один файл — прикреплённый в самом низу, без названия. Открыла.

Заметка из военного архива, датированная тремя годами ранее. Гриф «Для внутреннего пользования».

«Целитель Кросс подал рапорт о переводе в гражданский сектор. Причина: эмоциональное истощение. Рапорт отклонён командованием в связи с нехваткой специалистов его профиля. Рекомендовано продолжить службу».

Он пытался уйти. Три года назад, он уже знал, что умирает изнутри. Но ему не дали возможность восстановиться.

Кира резко выдохнула и захлопнула планшет.

— Вот почему ты сдался, — прошептала она. — Ты просил о помощи, а тебе сказали «нет».

Дверь архива открылась. На пороге стояла Мина — с неизменным журналом в руках и выражением лица, не предвещавшим ничего хорошего.