Вальс случайных встреч

— О, — выдохнул он, делая шаг вперёд. — Так это вы.

Голос прозвучал негромко, но в пустом холле эхо разнесло его до последнего уголка. Полина медленно опустила руку и обернулась.

— Я, — сказала она сухо. — Как видите.

Повисла неловкая пауза. Михаил оглядел её с ног до головы — теперь уже не как случайную прохожую в парке или неуклюжую посетительницу кофейни, а как женщину на светском мероприятии. И, судя по тому, как чуть дрогнули его брови, увиденное ему… понравилось. Но он тут же спрятал эту мысль за дежурной полуулыбкой.

— Не знал, что вы знакомы с Леной и Кириллом, — произнёс он, делая ещё шаг. — Впрочем, после двух наших… столкновений, я уже ничему не удивляюсь. Вселенная, кажется, решила свести нас любой ценой.

— Вселенная тут ни при чём, — отрезала Полина. — Просто у нас общие друзья. Уверена, если бы я знала, что вы — тот самый Миша, друг Кирилла, я бы… морально подготовилась.

Михаил усмехнулся — на этот раз почти искренне.

— А я, если бы знал, что вы — та самая Полина, хореограф и лучшая подруга Лены, возможно, тоже. Но Лена, рассказывая о своей гениальной подруге-танцовщице, опустила детали внешности. И про парк. И про кофе.

— И про ваше очаровательное умение портить людям жизнь — тоже, — парировала Полина.

Михаил вздохнул, снимая пиджак и перекидывая его через руку. Он выглядел усталым — тени под глазами, слегка растрёпанные ветром волосы, — но держался всё так же прямо, источая ту особую харизму, которая заставляла людей либо восхищаться, либо ненавидеть.

— Послушайте, — начал он примирительно, — я понимаю, что наши прошлые встречи оставляли желать лучшего. Но сегодня свадьба наших друзей. Может, заключим временное перемирие? Ради них.

Полина хотела было ответить колкостью, но вдруг осеклась. Он был прав. Лена так ждала этого дня, и ссора между подругой невесты и другом жениха точно не входила в её представления об идеальной свадьбе.

— Хорошо, — сказала она после паузы, вкладывая в голос всю сдержанность, на какую была способна. — Перемирие. Но только до конца банкета.

— Договорились, — кивнул Михаил и, чуть помедлив, добавил: — И… я сожалею о нотах. Правда. В тот день я был не в себе.

Полина моргнула. Извинение? От него? Она не была готова к такому повороту. Прежний Михаил скорее сунул бы ей купюру и ушёл. А этот — стоял, глядя ей в глаза без вызова, и в глубине его карих зрачков читалось что-то человеческое.

— Я… спасибо, — выдавила она. — Ноты, конечно, не восстановить, но мелодия осталась. Она сегодня звучит для Лены и Кирилла.

Михаил нахмурился, прислушиваясь. Из-за дверей бального зала доносилась тихая музыка — гости собирались, оркестр настраивался.

— Это та самая мелодия? — спросил он. — «Осенний вальс»?

— Вы запомнили название? — удивилась Полина.

— У меня дочь, — пожал плечами он. — Аня все уши прожужжала про «тётю-фею», которая танцевала под дождём. И ещё спрашивала, не нашёл ли я её. Теперь я, кажется, смогу дать положительный ответ.

В его голосе прозвучала теплая, почти отцовская нотка. Полина на мгновение представила себе ту девчушку в жёлтом дождевике, и ледяная броня дала трещину.

— Как она? — спросила она неожиданно для самой себя.

— Ждёт, когда я наконец запишу её в балетную студию, — ответил Михаил с усмешкой. — Уже трижды рисовала меня в балетной пачке. Репутация под угрозой.

Полина невольно прыснула, прикрыв рот ладонью. Напряжение чуть-чуть отпустило. Они стояли в холле, разделённые метром паркета, и впервые за всё время не пытались друг друга укусить. Это было странно, непривычно… и почти приятно.

Из зала донеслись аплодисменты — видимо, молодожёны вошли. Полина встрепенулась:

— Мне нужно идти. Первый танец сейчас начнётся.

— Конечно, — Михаил посторонился, пропуская её. — Увидимся за столом.

За столом они действительно оказались рядом. Лена, с присущей ей свадебной деспотичностью, рассадила гостей так, чтобы «всем было весело», и место подруги невесты каким-то чудом оказалось по соседству с местом друга жениха. Полина, увидев карточки, бросила на Лену убийственный взгляд, но невеста лишь подмигнула: «Я всё вижу!».

Так они и сидели весь вечер: плечом к плечу, вынужденные поддерживать светскую беседу. Говорили о пустяках — о погоде, о меню (тут Михаил оживился, ведь банкет обеспечивал его собственный ресторан), о том, как неловко чувствуют себя одинокие люди на свадьбах. Постепенно разговор становился всё менее натянутым. Михаил оказался остроумным собеседником, когда не пытался самоутвердиться, а Полина — не такой уж колючей, когда ей не наступали на больную мозоль.

Первый танец молодожёнов прошёл идеально. Кирилл не сбился ни разу, Лена сияла, а гости утирали слёзы. Полина смотрела на них из-за стола, и сердце её наполнялось гордостью пополам с той особенной тоской, которую всегда испытывают одинокие творцы, видя плоды своих трудов в чужих счастливых руках.

— Это вы ставили? — спросил Михаил, когда танец закончился и зал взорвался овациями.

— Да, — кивнула она.

— Красиво. Очень. И никакой практической пользы, — добавил он с каменным лицом, но в уголках губ уже пряталась улыбка.

Полина повернулась к нему и встретила его взгляд. На мгновение ей показалось, что сейчас она обидится, но вместо этого она вдруг рассмеялась:

— Вы неисправимы.

— Стараюсь, — ответил он, и в его глазах заплясали искры.

Вот тут-то Лена и нанесла решающий удар.

Ближе к полуночи, когда гости уже разогрелись шампанским и начали выходить на танцпол, невеста вдруг взяла микрофон и, сияя, объявила:

— А теперь, дорогие гости, я хочу нарушить правила! Давайте устроим белый танец! Но не простой. Я хочу, чтобы моя лучшая подруга Полина и лучший друг Кирилла Миша станцевали его первыми. Миш, — она обернулась к их столику, и её глаза блеснули озорством, — пригласи даму!

Зал зааплодировал, засвистел. Гости, разгорячённые вином и весельем, с радостью поддержали идею. Полина почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она метнула на Лену взгляд, полный паники и обещания долгой расправы, но подруга лишь послала ей воздушный поцелуй.

Михаил, на которого уставились десятки глаз, на секунду замер. На скулах его заходили желваки. Он не танцевал. Никогда. Разве что в детстве, с мамой, наступая ей на ноги. Но отказаться сейчас означало бы поставить в неловкое положение и себя, и Полину, и молодожёнов. Он медленно поднялся, поправил галстук, и, повернувшись к Полине, протянул ей руку.

— Ну что, — сказал он с той самой усмешкой, которая сводила с ума его подчинённых, — потанцуем? Обещаю не наступать вам на ноги.

Полина хотела отказаться. Очень хотела. Но музыка уже заиграла, и это был вальс. Тот самый «Осенний вальс», который она так любила. И рука Михаила — широкая, тёплая, чуть влажная от волнения — висела в воздухе, ожидая её ответа.

Она вложила пальцы в его ладонь.

— Только попробуйте испортить мне танец, — шепнула она, поднимаясь.

Они вышли в центр зала. Гости расступились, образовав круг. Михаил положил руку ей на талию — осторожно, словно боялся сломать. Полина ощутила жар его пальцев сквозь тонкую ткань платья и едва не вздрогнула.

— Левую руку выше, — скомандовала она шёпотом. — Правая не должна сползать. Смотрите мне в глаза, а не под ноги.

— Это сложнее, чем управлять рестораном, — пробормотал он, но послушно выпрямился.

Первые такты были неловкими. Михаил двигался скованно, словно деревянный манекен, и Полина чувствовала, как напряжены его плечи. Она сама была зажата, как струна, готовая порваться от любого неверного движения. Но музыка делала своё дело — плавная, тягучая, наполненная дыханием осени. И где-то на третьем повороте что-то изменилось.

Они вдруг попали в ритм.

Раз-два-три. Раз-два-три. Шаг, поворот, скольжение. Михаил не был грациозным, но в его движениях появилась уверенность. Полина, забыв о роли строгого хореографа, позволила себе просто следовать. Их взгляды встретились и больше не разрывались. Мир вокруг исчез — растворился в приглушённом свете, в золотых отблесках свечей, в тихом шорохе платьев.

— У вас получается, — прошептала Полина.

— У меня хороший учитель, — ответил он так же тихо.

В его голосе не было прежней иронии. Было что-то иное — тёплое, удивлённое, почти благоговейное. Полина вдруг поняла, что они кружатся в самом сердце вальса, в том самом моменте, который её бабушка пометила словами «здесь — дышать». И она дышала. И он дышал. В унисон.

Танец закончился слишком быстро. Последний аккорд, и зал взорвался аплодисментами — куда более бурными, чем того требовала ситуация. Полина замерла, всё ещё стоя в кольце его рук. Михаил смотрел на неё сверху вниз, и в его карих глазах отражалось пламя свечей.

— Это было… — начал он.

— Странно, — подсказала она.

— Невероятно, — закончил он.

Он отпустил её. Полина отступила на шаг, чувствуя, как колотится сердце. Они стояли посреди танцпола, а вокруг уже кружились другие пары. Лена, мелькнувшая где-то рядом, показала Полине большой палец.

— Спасибо за танец, — сказал Михаил, вновь надевая маску светского спокойствия.

— Спасибо, что не наступали на ноги, — ответила Полина и, не удержавшись, добавила: — И за ноты. Я, кажется, так и не сказала вам «спасибо» за то, что вы хотя бы попытались.

— Это не восстановит их, — покачал он головой. — Но если вы позволите, я хотел бы…

Что именно он хотел, Михаил не договорил. В этот момент к ним подлетела раскрасневшаяся Лена и, схватив обоих за руки, закружила в общем хороводе. Веселье понеслось дальше, не давая времени на серьёзные разговоры.

Остаток вечера они провели порознь, но каждый ловил себя на том, что ищет другого глазами. Полина замечала, как Михаил стоит у колонны с бокалом шампанского и смотрит на неё с непонятным выражением. А Михаил, в свою очередь, видел, как она смеётся с подругами, и в груди его разливалось незнакомое тепло.

Когда гости начали разъезжаться, они снова столкнулись в гардеробе. Михаил помог ей накинуть плащ, и его пальцы на мгновение задержались на её плечах.

— Третья встреча, — сказал он негромко. — Говорят, Бог троицу любит.

— Или это просто статистика, — отозвалась Полина, поправляя воротник.

— Не знаю, — он задумчиво посмотрел в окно, где занимался рассвет. — Я не верю в мистику. Но с вами… всё иначе.

Она ничего не ответила. Лишь слабо улыбнулась и, кивнув на прощание, вышла в прохладное утро. В кармане плаща она обнаружила визитку — ту самую, «Ресторанный дом Корнеев», которую когда-то оставила на стойке в кофейне. Визитка была чуть помята, уголок загнут, но на обороте теперь виднелась надпись, сделанная от руки: «Я всё ещё сожалею. И хочу загладить вину. Позвоните, когда будете готовы. М.».

Полина смотрела на визитку долго, пока такси не свернуло на её улицу. Третья встреча подошла к концу. Но теперь она почти не сомневалась: четвёртой не избежать. И это уже не пугало.

Глава 4. Неслучайный контракт

Две недели пролетели как один бесконечный, наполненный делами день. Октябрь вступил в свои права, раскрасив город всеми оттенками охры и багрянца. В витринах кофеен появились тыквенные латте, а тротуары устлал шуршащий ковёр листвы. Но Полина почти не замечала этой красоты. Каждое утро она просыпалась с одной и той же мыслью: «Деньги. Где взять деньги?».

Её крохотная танцевальная студия «Арабеск», приютившаяся в полуподвале старого дома на тихой улочке, дышала на ладан. Арендная плата росла, а ученики, наоборот, убывали — кризис, говорили родители, урезая расходы на «необязательное». Из трёх групп остались две, да и те неполные. Полина экономила на всём: сама мыла полы, сама чинила растянувшиеся станки, сама бегала по городу, расклеивая объявления о наборе. Денег едва хватало, чтобы платить за аренду, и каждый месяц становился игрой на выживание.

В то утро она сидела в крохотном кабинетике, заставленном коробками с костюмами, и вертела в пальцах визитку. «Ресторанный дом Корнеев». На обороте — размашистая надпись: «Я всё ещё сожалею. И хочу загладить вину. Позвоните, когда будете готовы. М.». Визитка пахла кофе — тем самым эспрессо, который когда-то залил бабушкины ноты. Полина не позвонила. Гордость не позволяла. После того странного, почти волшебного танца на свадьбе Лены, она запретила себе думать о Михаиле. «Он просто умеет пускать пыль в глаза», — убеждала она себя по дороге домой. Но визитку не выбросила. Сунула в ящик стола, где она и лежала теперь, словно напоминание о неоконченном разговоре.

— Глупости, — сказала Полина вслух и бросила визитку обратно в ящик. — У меня нет времени на «заглаживание вины».

Она встала и прошла в зал. Сегодня была суббота, а значит — младшая группа. Десять девочек в розовых купальниках и белых колготках усердно тянули носочки, стараясь повторить упражнение. Полина ходила между ними, поправляла спинки, придерживала за локотки — и на полтора часа забывала обо всём. Здесь, среди музыки и детского смеха, она снова чувствовала себя на своём месте. Не великой балериной, которой не суждено было стать, а той, кто может зажечь искру в других.

Но когда урок закончился и затихли последние шаги, реальность навалилась с новой силой. На столе её ждал конверт с логотипом арендодателя — счёт за следующий месяц, и сумма в нём была настойчивой и пугающей. Полина опустилась на стул и закрыла лицо руками. До конца недели нужно найти деньги, иначе студия закроется.

Тем временем в сердце города, на пятнадцатом этаже делового центра с панорамным видом на реку, Михаил Корнеев стоял перед маркерной доской, исписанной схемами и цифрами. Напротив него в кресле развалился его партнёр по event-направлению — Артём Воронов, тридцатипятилетний красавец с вечно растрёпанной шевелюрой и легкомысленным выражением лица, за которым скрывался острый деловой ум. Артём отвечал за организацию мероприятий в ресторанах Корнеева, и именно он курировал самый амбициозный проект осени — благотворительный «Венский бал».

— Итак, что мы имеем, — говорил Артём, загибая пальцы, — площадка «Высоты» почти готова, приглашения разосланы, оркестр утверждён, меню ты утвердил лично трижды, доведя шеф-повара до нервного срыва. Остаётся сущий пустяк — танцевальная программа.

Михаил поморщился:

— Найми кого-нибудь. В городе полно хореографов.

— Полно, — согласился Артём, откидываясь в кресле. — Я обзвонил пятерых. Трое заняты, один запросил такой ценник, будто мы ставим открытие Олимпиады, а пятая… как бы тебе сказать… она учит танцевать танец живота. Для Венского бала, Миш, нужен кто-то особенный. Кто-то, кто понимает толк в вальсе. Кто-то, кто умеет работать с людьми, а не только с профессионалами. И, — Артём сделал театральную паузу, — у меня есть идеальный кандидат.

— Ну? — Михаил нетерпеливо побарабанил пальцами по столу.

— Полина. Помнишь ту девушку на свадьбе Кирилла? Хореограф, лучшая подруга Лены. Ты с ней ещё вальс танцевал, и весь зал аплодировал стоя.

Михаил замер. Имя ударило под дых. Он, конечно, помнил. Помнил слишком хорошо — и светлую прядь, выбившуюся из причёски, и то, как она вложила пальцы в его ладонь, и как они вместе кружились под «Осенний вальс», и как сердце его тогда пропустило пару ударов. Помнил и то, что после написал ей на визитке свои слова, но ответа не получил. Молчание было красноречивее любого отказа.

— Нет, — отрезал он. — Давай искать дальше.

— Почему? — удивился Артём. — Вы вроде неплохо поладили в итоге. Я видел, как ты на неё смотрел.

— Я на неё не смотрел, — резче, чем хотелось, ответил Михаил. — И мы не поладили. Мы просто перестали ссориться на людях. Это другое.

— Ой, да ладно, — Артём усмехнулся. — Я никогда не видел, чтобы ты так танцевал. Обычно ты двигаешься как манекен на шарнирах. А с ней — по-человечески. Она точно профи.

Михаил подошёл к окну и уставился на реку. В голове роились мысли. Полина. Гордая, колючая, с больными коленями и потрясающим талантом, который она прятала в подвальной студии. Он знал о ней больше, чем показывал. После свадьбы он, движимый странным любопытством, навёл справки — осторожно, через общих знакомых. Узнал о травме, разрушившей балетную карьеру. Узнал о студии, которая еле держится. Узнал, что бабушка, чьи ноты он испортил, была её главной опорой в детстве. И чувство вины, которое он так старательно глушил работой, снова подняло голову.

— Дело не в её профессионализме, — тихо сказал он. — У нас с ней… сложная история.

— Тем лучше, — хмыкнул Артём. — Значит, скучно не будет. Слушай, Миш, время поджимает. До бала два месяца. Нам нужен хореограф, который не просто поставит танец, а станет лицом программы. Я перерыл всё, но лучше неё нет. Так что либо ты идёшь к ней с деловым предложением, либо мы отменяем интерактивную часть, и бал превращается в скучный фуршет с живой музыкой.

Михаил вздохнул. Артём был прав, и это раздражало. «Высота» — его флагманский ресторан на крыше небоскрёба, и благотворительный бал должен был стать главным светским событием года. Спонсоры, пресса, городская элита. Ударить в грязь лицом он не мог. И если для успеха нужна Полина — что ж, он пойдёт к ней. Как бизнесмен к бизнесмену. Только работа, ничего личного.

— Хорошо, — сказал он, поворачиваясь к Артёму. — Узнай адрес её студии. Я поеду лично.

Студия «Арабеск» встретила Михаила запахом воска, старого дерева и лёгкой примесью пота — запахом труда и упорства. Он стоял перед обшарпанной дверью в полуподвал, сжимая в руке папку с контрактом, и чувствовал себя нелепо в своём дорогом пальто и начищенных туфлях. Здесь, на этой тихой улочке с облезлыми фасадами, его ресторанный лоск казался почти неприличным.

Он постучал. Тишина. Постучал снова. За дверью послышались лёгкие шаги, и через мгновение она распахнулась.

Полина стояла на пороге в простом сером свитере и чёрных леггинсах, с волосами, собранными в небрежный пучок. На лбу блестели капельки пота — видимо, она только что закончила репетицию. Увидев Михаила, она на секунду замерла, и в её глазах промелькнул целый спектр эмоций: удивление, настороженность, искра гнева и что-то ещё — то, что она тут же спрятала за привычной броней холодности.

— Вы? — выдохнула она. — Что вам здесь нужно?

— Здравствуйте, Полина, — произнёс Михаил, стараясь придать голосу ровный деловой тон. — Я по работе. Вы позволите войти?

Она медлила несколько секунд, буравя его взглядом. Потом отступила в сторону:

— Заходите. Только у меня нет кофе, так что обойдёмся без сцен.

— Переживу, — сухо ответил он, переступая порог.

Внутри студия оказалась именно такой, какой он её себе представлял: небольшой зал с зеркальной стеной, деревянные станки вдоль стен, чуть поцарапанный паркет, рояль в углу, накрытый выцветшим бархатом. Пахло детством — той самой балетной школой, куда Аня так мечтала попасть. Михаил снял пальто, оставшись в безупречном тёмно-синем костюме, и огляделся.

— Уютно, — сказал он.

— Спасибо, — отозвалась Полина, скрестив руки на груди. — Я не набиваю цену, если что. Говорите, зачем пришли. У меня через час группа.

Михаил кивнул, достал из папки контракт и положил его на стол.

— Мой ресторанный дом выступает генеральным спонсором и организатором благотворительного «Венского бала», который состоится в декабре в ресторане «Высота». Это крупное городское событие, будут СМИ, меценаты, мэр. В программе — профессиональный балетный номер, а также интерактивная часть: обучение гостей вальсу и массовый танец. Мне нужен хореограф-постановщик. Тот, кто сможет не только поставить композицию, но и работать с неподготовленными людьми. Артём, мой партнёр по организации, рекомендовал вас. Я… изучил рынок и согласился.

Полина слушала, не перебивая. Её лицо оставалось бесстрастным, но внутри всё кипело. Значит, вот как. Он изучил рынок. Она для него — просто товар, один из пунктов в тендере. И пришёл он не потому, что сожалеет, не потому, что их танец что-то значил, а потому что «рекомендовали». Она медленно взяла контракт, пробежалась глазами по строчкам. Сумма гонорара заставила её сердце пропустить удар. Этих денег хватило бы не только на аренду за три месяца вперёд, но и на новый станок, и на костюмы. Сумма, от которой невозможно отказаться.

— Здесь указан двухмесячный график, — заметила она, не поднимая глаз. — Три репетиции в неделю, плюс постановка. И финальный выход на сцену. Вы уверены, что справитесь? Я помню, как вы танцевали. Без обид, но ваша техника — это катастрофа.

— Я буду не единственным участником, — парировал Михаил, сдерживая раздражение. — Моя задача — организационная. Но я, возможно, буду участвовать в показательном номере как представитель спонсора. И я готов тренироваться.

— Готов тренироваться? — Полина подняла на него глаза, и в них сверкнул вызов. — А готовы ли вы к тому, что я буду вами командовать? Что вы будете делать то, что я скажу, без возражений? Что никакие «рестораторские замашки» здесь не прокатят? Здесь я — главная.

Михаил встретил её взгляд. Она стояла перед ним — хрупкая, с острыми плечами и решительным подбородком, и в эту минуту напоминала генерала перед битвой. Это было даже забавно. И притягательно.

— Согласен, — произнёс он. — На период работы я — ваш ученик. Это деловой контракт, Полина. Ничего личного.

— Вот именно, — она резко положила контракт обратно на стол. — Ничего личного. Мы не друзья. Мы не приятели. Мы — временные партнёры. И когда проект закончится, каждый пойдёт своей дорогой. Вас это устраивает?

— Полностью, — ответил Михаил.

Полина помолчала, глядя на него. Она пыталась найти в его лице подвох, скрытую насмешку, что угодно — но видела только сдержанную деловую маску. Это было почти обидно. Тот Михаил, что танцевал с ней на свадьбе и оставил записку на визитке, куда-то исчез. Перед ней стоял Корнеев-ресторатор — собранный, холодный, готовый купить всё что угодно, включая её время и талант.

— Хорошо, — сказала она, беря ручку. — Я подпишу. Но с двумя условиями.

— Слушаю.

— Первое: репетиции проходят здесь, в моей студии. Я не езжу по вашим ресторанам.

— Справедливо.

— Второе: если в процессе работы я пойму, что вы не справляетесь или мешаете процессу, я имею право расторгнуть контракт в одностороннем порядке. Без возврата аванса.

Михаил усмехнулся:

— Вы опасный переговорщик, Полина. Кто вас научил?

— Жизнь, — коротко ответила она и поставила подпись.

Он тоже подписал — быстро, размашисто. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, когда он передавал ей папку с её экземпляром. Искра, пробежавшая между ними, была почти физической — лёгкое покалывание, от которого Полина отдёрнула руку быстрее, чем следовало.

Михаил сделал вид, что ничего не заметил.

— Тогда в понедельник в десять утра, — сказал он, направляясь к выходу. — Первая репетиция.

— Не опаздывайте, — бросила она ему вслед. — И наденьте что-нибудь, в чём можно двигаться. Ваш костюм стоит как моя месячная аренда, и я не хочу, чтобы вы порвали его, пытаясь сделать плие.

Он обернулся у двери и вдруг улыбнулся — не дежурной усмешкой, а почти тепло:

— Сделаете из меня танцора, мисс Хореограф?

— Я сделаю из вас человека, который не позорится на людях, — ответила Полина. — Для начала. А там посмотрим.

Дверь закрылась. Полина осталась одна в пустой студии. В руках у неё был подписанный контракт, а на душе — странная смесь облегчения и тревоги. Она только что связала себя обязательствами с человеком, который бесил её до дрожи, и в то же время — с тем единственным мужчиной, после танца с которым она не могла уснуть полночи.

— Только работа, — прошептала она, глядя на своё отражение в зеркале. — Только работа.

Отражение смотрело на неё с сомнением. И где-то в глубине зеркала, среди пыльных станков и выцветшего бархата, словно звучал далёкий мотив вальса — напоминание о том, что сердце не всегда подчиняется контрактам.

А Михаил, садясь в машину, чувствовал, как колотится пульс. Он приехал сюда, чтобы закрыть деловой вопрос, а уезжал с мыслью, что следующие два месяца будут самыми сложными в его жизни. И виной тому была вовсе не танцевальная программа.