Союз трёх девиц и последнее приключение

— Когда это ты говорил? — немедленно спросила Поля.

Фокусник на секунду задумался и благоразумно промолчал. Давыдов отвёл его в сторону.

— Послушай внимательно и запомни, — сказал он негромко. — При дамах не употребляй словечко «поц» и всё, что на него похоже.

Фокусник округлил глаза и попытался отвертеться:

— А шо такое? Мои гимназии — одесская подворотня и казематы пересылки. Вы, на минуточку, образованные люди и должны розумить этакие тонкости. Мой говор...

— Я сказал — ты услышал, — спокойно ответил Матвей.

И, чтобы разговор не превратился в спор, похлопал его по плечу.

— Рад стараться, вашбродь! — шутовски отсалютовал Фокусник.

Он всегда старался, чтобы последнее слово осталось за ним.

Все разошлись по номерам, чтобы собрать пожитки. А когда вновь вернулись в обеденную залу гостиницы, к столу с самоваром, то обнаружили исчезновение Фокусника и волчка.

Поля уже начала нервно поглядывать в окно, когда случилось новое исчезновение. Знахарка поднялась со скамьи, надела валенки, накинула тулуп, повязала платок и молча ушла.

— Как же так? — спросила Поля ни у кого и у всех сразу.

Матильда пожала плечами, Давыдов нахмурился, Лиза и Мария не откликнулись, занятые каждая своими мыслями. И только Павел ободряюще улыбнулся.

— Давайте пить чай, — предложил он спокойно. — Паниковать рано, время ещё есть. На крайний случай поедем на следующем поезде.

Фокусник появился первым. Дверь распахнулась, и он вошёл в залу бодрый, румяный от мороза и чрезвычайно довольный собой. Следом важно шагал волчок. Серебристая шерсть его местами была выпачкана чем-то тёмным.

— Где вы были? — сразу спросила Поля.

— Гуляли, — ответил Фокусник.

— Больше трёх часов?

— А шо вы хотите? Волк — не канарейка, ему простор треба. Мы с ним допёхали аж до края города.

— До леса? — спросила Лиза.

— Та конечно! — оживился он. — Зимний лес, на минуточку, немножко располагает к размышлениям. Снег хрустит, а воздух такой, шо его можно ложкой есть… Шарман!

Он ласково потрепал волчка.

— И таки знаете шо? Этот кабыздох даже беляка споймал.

— Зайца? — удивилась Поля.

— Его, родимого, — гордо подтвердил Фокусник. — Я ему сказал: «Бери, приятель, не дрейфь. Мы люди щедрые, нам чужого не жалко».

Он захохотал над собственной шуткой. Волчок довольно фыркнул.

— А где заяц? — спросила Матильда.

Фокусник кашлянул.

— Ну… не донёс. Я вас умоляю, зачем вам тот заяц…

Знахарка вернулась примерно через полчаса, после них. Зашла бесшумно, как всегда. На платке её таяли крошечные снежинки. Неподшитые валенки оставляли на полу мокрые следы.

Где она была, никто не спросил. И объяснять она, разумеется, ничего не стала.

До Екатеринбурга добрались без происшествий. Во время остановок в Самаре и Рязани ничего не случалось. Правда Фокусник, волчок и знахарка опять уходили.

Екатеринбург встретил их серым небом, дымом из труб и бодрым уральским морозцем. С волком в центре города их, разумеется, никто селить не собирался, поэтому пришлось искать постоялый двор на окраине.

Хозяин осмотрел компанию и, поглаживая бороду, сказал:

— Нумера имеются. Однако зверя вашего туда не пущу, токмо во двор.

— Это не зверь, — возразил Фокусник. — Это la compagnon.

— Во двор, — повторил хозяин.

Постоялый двор оказался далёк от того уюта, к которому они успели привыкнуть. Старые скрипучие полы, щелястые окна, обои в пятнах. Пахло дымом, сыростью и варёной капустой.

Матильда брезгливо огляделась.

— Уверена, здесь и клопы имеются. Impossible! Мне здесь не нравится.

— И без ватерклозета, — вздохнул Павел.

Фокусник усмехнулся.

— А шо такое? Господина не устраивает гальюн на улице?

— С нами дамы, — спокойно ответил Павел.

Фокусник развёл руками.

Но деваться было некуда. Решили переночевать здесь хотя бы одну ночь.

Вечером Лиза в одиночестве перебирала вещи в чемодане. Темноту комнаты разгоняли три толстые парафиновые свечи, предусмотрительно купленные для экспедиции. Их жёлтый свет ложился на пол и стол неровными кругами.

Иногда решительность, появившаяся после встречи с Недобрым во время святочного гадания, вдруг покидала её. Тогда Лиза старалась занять себя, как например сейчас, перекладывая одежду, перебирая ленты, аккуратно складывая перчатки. Но стоило остановиться, как грустные мысли возвращались, как волны, которые снова и снова накатывают на берег.

Сколько у неё времени? Месяц? Неделя? А может быть всего несколько дней. Спасти её можно… но можно и не успеть.

Лиза замерла, держа в руках сложенную блузку. Взгляд её остановился на чемодане, но она уже не видела вещей. Она смотрела сквозь них.

Эта неопределённость лишала её сил и каких-либо желаний. Ждать конца, который мог наступить в любой момент, если бес снова вырвется из заточения, было хуже самой смерти.

Лиза чувствовала холод. Он поднимался изнутри, будто кровь остывала в жилах. Ей на мгновение показалось, что кто-то стоит у неё за спиной. Лиза невольно обернулась через плечо. Никого не было. Только колеблющийся свет от свечей и тени на стенах.

Она обхватила плечи, словно пытаясь согреться.

— Значит, — тихо сказала она себе, — надо успеть всё.

Спасти себя и тех, кто рядом. А если не получится… Мысль оборвалась.

В этот момент её пальцы наткнулись на гладкую холодную поверхность. То был шар малахитницы, каменный, тяжёлый, размером с большое яблоко. Лиза знала, что когда на него попадают солнечные лучи, он сверкает искорками. Она скользила пальцами по шару, словно гладила котёнка, и думала о малахитовом мире, куда ей удалось заглянуть несколько лет назад. А можно ли ей укрыться там? Спрятаться и не принимать своей судьбы?

Мысль показалась спасительной, но только на первый взгляд. Сможет ли обычный человек жить среди каменных людей? Малахитница ведь говорила, что рядом с ней никто долго не задерживается. И потом… Кто знает, что натворит бес в чужом мире.

Лиза невольно сжала шар. Нет, это не выход. Тем более что здесь остались её подруги, мама и… Александр. Где он сейчас? Жив ли? Что было между ними? Любовь? Или только благодарность за то, что он был рядом, когда казалось, что жизнь закончена?

На неё нахлынули воспоминания. Она вспомнила его голос, сильные руки и то, как он смотрел на неё. И рядом с этими воспоминаниями вдруг возник образ Екатерины. Странно, но теперь Лиза уже не чувствовала к ней былой неприязни. Словно смерть и воскрешение Екатерины стерли прежнее, начав иной отсчёт.

Лиза зажмурилась и так ясно представила Александра, что почти увидела его перед собой.

Шар в её руках нагрелся, воздух вокруг задрожал, как над раскалённой печью…

Лиза открыла глаза. Она стояла посреди тёмного и душного помещения с низким потолком. Пахло плохо. Бедностью, кислым дымом, старой одеждой. Сквозь окошко с мутным стеклом пробивался тусклый свет.

В углу стояла кровать, на которой лежал человек. А рядом, на грубо сколоченном табурете, спиной к Лизе сидела женщина в городском платье.

Лиза шагнула к ним и сердце её оборвалось.

Александр лежал неподвижно. Закрытые глаза, бледная кожа, покрытая испариной, посиневшие губы. Дышал он тяжело, со свистом, каждый вдох-выдох давались ему с усилием. Внезапно Александр закашлялся, вздрагивая всем телом от грубого лающего кашля.

Лиза бросилась к нему:

— Саша! — Она упала на колени рядом с ним, схватила его холодную руку. — Что случилось? Как ты здесь оказался?

Александр открыл глаза. Он сразу узнал её и взгляд его на мгновение прояснился. Он попытался улыбнуться, но не смог. Кашель снова скрутил его, и он отвернулся, тяжело дыша.

Женщина, сидевшая на табурете, поднялась, молча подошла к печке, взяла кружку и вернулась. Поддерживая Александра за плечи, осторожно напоила его, и вскоре кашель утих. Александр обессиленно опустился на подушку, глаза его закрылись. Он уснул почти сразу. Так засыпают люди, которых измучила болезнь.

И только теперь Лиза смогла рассмотреть лицо женщины.

— Он не может говорить, — тихо сказала Екатерина. — Сил нет.

Она тоже была измождённой, под глазами темнели круги, но всё такая же статная, горделивая и простое платье не скрывало безупречную грудь, тонкую талию и округлые бёдра.

Екатерина посмотрела на спящего Александра, а потом снова на Лизу.

— Он проспит несколько часов, — сказала она. — А мы сможем поговорить.

Екатерина пересела за стол. Движения её были спокойные, но всё же от внимательного взгляда не укрывалась усталость человека, который уже слишком долго держится на одной лишь силе воли. На осунувшемся лице ярко выделялись соболиные брови и большие карие глаза, в тени пушистых ресниц, но когда-то чувственные губы поблёкли, а в пышных смоляных кудрях серебрились несколько седых волосков.

Лиза ещё немного постояла на коленях у постели, не выпуская руки Александра. Горячая сухая ладонь была незнакомой и отталкивающей. Лиза виновато подумала, что ей всё также непросто принять изменения, произошедшие с прежним возлюбленным. Она осторожно положила его руку на одеяло, поднялась и присоединилась к Екатерине.

— Что случилось? — тихо спросила она. — Я думала, вы ищете сына и… счастливы вдвоём.

Екатерина усмехнулась:

— Ты что же, думаешь что у нас с Бирюком была любовь?

Лиза поморщилась, услышав прежнее прозвище Александра, но ничего не сказала вслух.

— Послушай, этот человек воспользовался моей молодостью и неопытностью. Изменил мою жизнь полностью и не дал даже шанса на благополучный исход.

И Екатерина рассказала Лизе свою историю до момента, когда они встретились в Сосновоборском борделе.

Она рассказывала спокойно, без эмоций и жалоб, как давно свершившееся и оплаканное. И когда закончила рассказ, ошеломлённая Лиза долго не могла прийти в себя. А ведь она считала, что именно с ней жизнь поступила несправедливо. Но оказывается, что есть истории печальнее.

— Ну, а теперь послушай историю о том, как мы очутились здесь, — и Екатерина рассказала всё, что произошло с ними после того как они отправились на поиски припрятанных богатств и сына.

— Вода была такой ледяной, что я даже не ощутила холод сразу. Помню только, что не смогла сделать вздох… меня охватила паника.

Лиза невольно сжала пальцы. Екатерина говорила негромко, но каждое слово звучало отчётливо:

— Я опускалась ко дну. Одежда тянула вниз, сапоги налились водой… Он вытащил меня каким-то чудом.

Она кивнула в сторону кровати и Лиза невольно посмотрела на Александра. Даже когда он спал, было слышно его затрудненное дыхание. При каждом вдохе грудь поднималась высоко и замирала на несколько мгновений, будто лёгкие старались вместить как можно больше воздуха.

— Он вытащил меня на противоположный берег, — продолжала Екатерина. — Аспиды исчезли. Мы лежали без сил, мокрые, замерзающие на холодном осеннем ветру. А сверху падали пушистые белые хлопья. Знаешь, я никогда ещё не видела такого красивого снега. Мне казалось, что бог простил меня за всё и утешил перед смертью…

— Боже… — прошептала Лиза.

— Из последних сил мы поднялись и стали пробираться сквозь лес, — рассказывала Екатерина. — Я помнила, что там должна быть дорога, большой тракт. Мы падали и вставали, понимая, что если остановимся, то погибнем.

Она на секунду замолчала, словно вновь увидела перед собой ту картину.

— Мне казалось что мы шли целую вечность… Одежда заледенела. Вокруг был только лес. И снег…

Лиза почувствовала, как холод пробежал по её спине. Она заметила, что пальцы Екатерины всё время сжимают край табурета так, словно она удерживает себя, чтобы не дрожать.

— Он не давал мне упасть, — она снова посмотрела на Александра. — Я говорила ему оставить меня, но он не слушал. В какой-то момент я поняла, что оба больше не можем идти. Мы просто сели на землю, в этот прекрасный белый снег. Сначала стало невыносимо холодно. Потом… стало всё равно. Помню, что снег казался мягким. Очень мягким. Хотелось лечь и закрыть глаза.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Лиза почувствовала, как у неё сжимается сердце

— Если бы нас не нашли, мы бы просто заснули, — Екатерина на мгновение закрыла глаза.

— Кто вас нашёл? — тихо спросила Лиза.

— Мимо шёл крестьянский обоз и нас учуяли собаки. Мы, оказывается, сидели возле самой дороги. Нас привезли в эту деревню. Здесь есть знахарка… Она вытащила нас обоих, но…

Лиза подняла голову. Екатерина помолчала и продолжила:

— Лихорадку мы пережили, — сказала она наконец. — Я оправилась быстрее. А у него началось воспаление. Он так кашляет уже третий день. Иногда задыхается так, что я думаю…

Она не договорила. В этот момент Александр снова закашлялся. Тело его содрогалось. Екатерина встала за питьём, а Лиза бросилась к кровати, чувствуя как страх холодной рукой сжимает сердце.

Она вдруг ясно поняла. Он не просто болен. Он умирает.

Александр открыл глаза. На мгновение его взгляд остановился на Лизе. И в этом взгляде была такая усталость, что у неё перехватило дыхание. Он едва заметно сжал её пальцы. Потом снова закрыл глаза.

Екатерина тихо сказала:

— Иногда он дышит легче… а иногда вот так.

Она посмотрела Лизе в глаза и впервые в её голосе прозвучало то, чего раньше не было - страх.

— Если ему не помочь… он не переживёт этой ночи.

Глава 10 Благород. Давным-давно. Русские земли

Марфа облизнула враз пересохшие губы и с трудом подавила желание схватиться за оружие. Ледяная, как зимняя вода, мысль сковала тело — не одолеть. Что могут два клинка супротив дюжих воинов с тяжёлыми мечами в жилистых руках?

Стражники заставили девушек встать и взяли их в кольцо, отрезав Марфу от них. На лицах караульщиков играли ухмылки. Они ожидали потехи, когда князь дозволит им проучить строптивых девок, чтобы впредь знали своё место.

Как же ей поступить? Смириться и стать пленницей с неизвестной судьбой или дорого продать свою жизнь? Княжна оглянулась на девушек. Те стояли бледные, испуганные, но не плакали и не просили пощады. Не смогла она отстоять их в беседе, гордыня взыграла. Что теперь с ними будет? И что ожидает княжество, которое они только начали поднимать из пепла?

Марфа уже готова была выхватить меч, когда неожиданно одна из девушек сделала шаг вперёд. Та самая, черноволосая, что ещё недавно обвиняла её в сговоре и похищении детей. Стражники попытались оттолкнуть её, но девушка ловко проскользнула меж ними и выбежала на середину зала.

— Здрав будь, владыка, — сказала она и склонилась перед князем в низком поклоне. — Дозволь слово молвить.

Князь жестом отогнал от девушки двух стражников, пытавшихся схватить её.

— Сказывай, красавица, — он чуть приподнял бровь, с любопытством глядя на черноволосую.

— Я дочь Ратимира Мороза, княжьего воеводы, — ровным голосом произнесла она. — Род наш не худой, и я многому обучена. Дозволь подле тебя остаться.

Она на мгновение замолчала, потом лукаво улыбнулась:

— Сыновей тебе рожу.

По рядам стражников прокатился тихий смешок. Князь прищурился, рассматривая девушку всё тем же пресыщенным взглядом, каким ещё недавно смотрел на Марфу.

— Как величать тебя? — осведомился он наконец.

— Батюшка с матушкой Властой нарекли, — произнесла она ласковым голосом. — А дорогие сердцу — Власточкой кличут.

Князь усмехнулся.

— Подойди, Власта. Погляжу, что за товар ты сулишь.

В звенящей тишине девушка пошла вперёд уверенным ровным шагом и остановилась перед князем. Тот даже не поднялся с кресла, лишь лениво махнул рукой.

— Повернись.

Власта медленно повернулась вокруг себя. При этом она слегка поводила плечами и покачивала бёдрами. Князь довольно хмыкнул, но прежде чем он успел сказать что-то ещё, к девушке подскочил один из стражников, низкорослый рябой мужик с уродливым шрамом на правой щеке.

— Погоди, княже, — оскалился он. — А то мало ли…

Грубые руки заскользили по девичьей фигуре. Стражник нарочно не спешил. Ладони его прошлись сверху вниз, задержались на груди, потом на бёдрах, в поисках спрятанного ножа. Он мерзко ухмылялся и часто облизывал губы, высовывая язык словно змея. Потом бесстыдно задрал подол её платья, оголив ноги до бёдер. Тихие смешки стражей переросли в гогот. Кто-то свистнул. Но были и те, кто нахмурился и отвернулся.

— Нету, — громко объявил похабник.

Марфа стояла неподвижно, сжав пальцы в кулаки так, что кожа на них побелела. Ей хотелось броситься вперёд и разрубить наглую ухмылку стражника. От этого шага удерживало только понимание, что от неё зависят люди, поверившие в неё.

Власта переносила прилюдное унижение с равнодушием коровы, которую доит хозяйка. Лицо осталось спокойным, будто высеченным из камня. Наконец обыск закончился и стражник с усмешкой подтолкнул Власту к князю. Тот медленно поднялся с кресла, возвышаясь над девушкой на целую голову. Князь грубо ухватил её за подбородок, повернул лицо к свету, раздвинул пальцами губы и осмотрел зубы. Подёргал за косу, ощупал грудь и похлопал рукой пониже спины. Кто-то снова засмеялся.

— Хороша, — он отступил на шаг и обратился к Власте: — Ступай за ключницей.

— Княже, дозволь проститься с нею, — попросила Марфа.

Князь равнодушно кивнул. Марфа подошла к девушке. Она хотела обнять её, ободрить, сказать слова утешения, но не успела. Власта прижалась к ней и прошипела в самое ухо так зло, что у княжны похолодела спина:

— Погоди… ты ещё припомнишь меня. Я отомщу. Кровью умоешься.

Марфа отшатнулась. А Власта уже шагала высоко задрав голову, не то сдерживая слёзы, не то выражая презрение, следом за толстой ключницей и не обернулась ни разу. Марфа озадаченно смотрела ей вслед. Она только теперь разжала кулаки и почувствовала, как дрожат пальцы.

Князь перевёл взгляд на остальных девушек.

— Ну что ж, — протянул он лениво. — Есть ли ещё охотницы до моего покровительства?

Ответом ему стала тишина.

— Так я и мыслил, — усмехнулся князь.

Он поерзал в кресле, устраиваясь удобнее и заявил:

— Тогда слушайте. Отпущу я вас невредимыми и дам всё, что надобно, но с уговором…

Марфа нахмурилась.

— …что через год, — продолжал князь, — приведёте вы ко мне ещё одну девицу. Из доброго рода, пригожую да здоровую.

Княжна оглянулась на девушек. Она хорошо понимала, чего хочет князь. Пользуясь бедой, он желает сделать из них своих данников, превратив свободных девушек в рабынь. Марфа не раз присутствовала на воинских советах, наравне со старшими братьями, и помнила, что отец всегда противился недругу за спиной, который в силах обязать платить дань. Этого нельзя допустить. Она должна избавить своё княжество от позорного долга. Это придало ей сил и она спросила:

— Почему должны мы сделать так, княже?

Голос её прозвучал твёрдо, хотя в груди всё ещё теснило после слов Власты. Князь посмотрел на Марфу почти весело и развел руками:

— То будет справедливая дань. Ведь я могу попросту захватить земли ваши, но не благородно то и не пристало добрым соседям. А вы покрыть урон должны, что понёс я, честной добычи лишившись.

Некоторые стражники ухмыльнулись пакостно.

— Эй! — крикнул князь через плечо. — Соберите им одёжи зимней да обуви. И припасов в дорогу дайте, дабы не говорили, будто я гостей с пустыми руками выпроводил.

Потом оглядел зал и громко позвал:

— Благород!

Из тени выступил высокий плечистый воин с суровым лицом, всё это время стоявший в стороне и молча наблюдавший за происходящим. Марфа заметила его раньше. Он не смеялся вместе с другими и глаза его, когда стражник шарил по платью Власты, были мрачные.

— Отбери верных людей да проводи гостей наших, — распорядился князь и добавил с непонятной усмешкой: — Ты воевода, да и имя для таких дел у тебя подходяще.

Воин склонил голову.

— Как велишь, княже, — низким голосом ответствовал он.

Потом развернулся, пошёл к дверям и легко распахнул тяжёлые створки, которые сомкнулись за его спиной с глухим ударом.

В зале снова стало тихо.

Князь, расслабленно раскинувшийся в кресле дородное тело, разглядывал девушек, словно прикидывал что-то на будущее.

Марфа продолжала стоять, как и её подданные. Вернуться за накрытый стол им не предложили, да она бы и не дозволила этого. Неужели всё закончилось и они могут ехать домой? Может это хитроумная ловушка? Она смотрела на князя, пытаясь угадать, что скрывается за его ленивой усмешкой. Может быть он зубоскалил и сейчас воевода с благородным именем готовит для них темницу, куда их потащат стражники стоит только девушкам покинуть княжьи палаты?

Князь вдруг усмехнулся шире и потянулся словно насытившийся зверь.

— Вижу, гадаешь ты, княжна — отпущу аль нет? — он махнул рукой и заявил: — Нынче вы мне без надобности. Мне и воинам моим достаёт наложниц да рабынь.

Марфа почувствовала, как подымается внутри жаркая, тяжкая волна ярости. Они не рабыни! Но она заставила себя смолчать через силу. Сейчас надобно выбраться отсюда да воротиться домой, где ждут их и надеются на них. Она поразмыслит и непременно сыщет выход. А покуда главное — не дать согласия на позорную дань. Хитрить, прикидываться, но посула не давать, что в княжьих устах клятве равен.

Княжна гордо расправила плечи и кивнула:

— Принимаем слово твоё, князь. Одначе быть ли твоими данниками — не мне решать.

В зале кто-то негромко хмыкнул. Князь удивлённо приподнял бровь, чуть подался вперёд, разглядывая Марфу пристальнее, словно впервой приметил решимость на лице её.

— Я рад, — ухмыльнулся он наконец. — Разумное слово злату подобно. Токмо держишься ты, княжна, ровно… войско за спиною твоей стоит.

Марфа посмотрела ему в глаза.

— Кто ведает, княже.

Сказала она спокойно, но сердце её в ту минуту трепетало, как пойманная птица. Мышцы налились тяжёлой, болезненной силой. Сейчас всё решится. Пальцы сами легли на рукоять меча. Она ударит. Пусть даже это будет последний её удар.

Князь смотрел на неё долго, взгляд у него был тяжёлый, холодный, как сталь клинка. Марфа стиснула зубы и не отводила глаз.

Стражники притихли. Ждали, чем кончится этот немой поединок.

А князь вдруг расхохотался. Смех его эхом разнёсся под сводами зала.

— Оттого ты мне и приглянулась, княжна! Жаль, что не осталася, мы бы с тобою поладили.

Тяжёлые двери покоев снова отворились и на пороге появился Благород. За ним шли четверо воинов, державшиеся иначе, нежели стражники — спокойно, уверенно, без наглой дерзости. Марфа невольно приметила это.

Благород остановился перед князем и склонил голову.

— Люди выбраны. И я сам с ними пойду.

— Вот и славно, — князь лениво махнул рукой и снова бросил взгляд на Марфу. — Гляди, княжна, слово своё я держу. И от тебя того же жду.

Марфа не ответила, лишь кивнула. Благород повернулся к девушкам.

— Ступайте за мной.

Он не смотрел на них как на пленниц и девушки сразу это почувствовали. Одна за другой они двинулись к дверям. Марфа шла последней. Тяжёлые створки закрылись за их спинами и княжеские палаты остался позади.

Идя по двору, Марфа вдруг вспомнила слова Власты. Жаль. Девушка была смелая, гордая и сильная, но теперь между ними пролегла злая обида. А времени объясниться у Марфы так и не нашлось.

Обоз тронулся немедля, не дожидаясь следующего дня.

Уже миновал полдень и жар спал. Над землёй раскинулось ясное голубое небо. Бескрайние луга вокруг зеленели сочной травой. Неподалёку темнел густой сумрачный лес и оттуда тянуло прохладой.

Лошади шли неторопливо, фыркая и лениво отмахиваясь хвостами от назойливых оводов. Скрипели колёса нагруженной телеги. На возу лежали тюки с одеждой, мешки с обувью. Рядом стояли два сундука, набитые лентами, позументами и всякими девичьими безделицами. Щедрый и насмешливый дар князя.

Марфа ехала в середине маленького отряда, рядом с Благородом. Их кони шли шагом, почти касаясь друг друга. Некоторое время они ехали молча. Воевода первым нарушил безмолвие.

— Не чаял я, что князь отпустит вас, — голос его звучал спокойно.

— Отчего? — она бросила на Благорода быстрый взгляд. — Слову его веры не давал?

— Веру давал… — он пожал плечами, — …да не шибко. Но уповал на здравомыслие его.

И после короткой паузы добавил:

— Не по нраву мне, когда сильный над слабым глумится.

— Не такие уж мы слабые, — усмехнулась Марфа.

Благород посмотрел на неё пристальнее.

— Сие я уж уразумел, — он чуть наклонил голову. — Держалась ты так, ровно и впрямь войско за спиною твоей стоит.

— Ты слышал? — удивилась она. — Тебя в зале вроде и не было.

— Ведаю я обо всём, что в княжестве моём делается, — серьёзно сказал воевода. — Ну, стало быть, есть за тобой войско?

Марфа ответила тихо, но твёрдо: