Полная версия
История английского футбола
Сергей Владимирович Сурин
История английского футбола
Дизайн обложки Александра Воробьева.
Фотография на обложке © Oli SCARFF / AFP / EastNews предоставлена фотоагентством EAST NEWS Russia.
© Сурин С. В., 2026
© ООО Издательство АСТ, 2026
* * *Пролог. Футбол как религия
И предлагали ему личное бессмертие – живи сколько заблагорассудится, хоть вечно, если не надоест (а дело было на краю Вселенной). Хочешь все блага мира? – бери. Всё, что справа – твое. И всё, что слева, – тоже.
Только отдай за это свои эмоции: твое волнение и разочарование, безбрежную радость и душевный подъем, твои слезы и горькое отчаяние (Земля – единственное место во Вселенной, где остались эмоции: камни и звездная пыль – не переживают).
– Но если я останусь без эмоций, – отвечал болельщик, – как мне смотреть футбол? А если не болеть за любимую команду, то что мне от бессмертия и зачем блага?
И предлагали ему тогда, – чтобы быстрее сговориться, – чтобы любимая команда выигрывала в каждом матче. Жизнь из побед, без сбоев.
– Но если восторг превратится в правило, то сердце устанет биться в упоенье, – вновь возражал болельщик, – мы перестанем ожидать ближайший матч, «как ждет любовник молодой минуты верного свиданья».
И отступились от него.
И удивлялись: что ж за игра такая, что вовлекает с головой и интереснее бессмертия?
Часть первая. Зарождение британского футбола. Первые 50 лет
Глава I. Появление английского футбола
1.1. Дорога к «Рождеству»
Виола:
– Вот золото в награду за рассказ.
Уильям Шекспир. Двенадцатая ночьКонечно, игрой в мяч ногами в Средневековье увлекались не только в Британии. В футбол играли везде – был бы круглый, раскатываемый по ровной поверхности предмет, хоть овощ, – а ноги – они же всегда с игроком. Но узаконить игру, договориться о терминах и единых правилах Англия сумела первой, что неудивительно – ведь и многие другие правила здесь появились раньше: Великую хартию вольностей (Magna Carta), ограничивающую власть короля, приняли в Англии в 1215 году, а через полвека на острове туманов и дождей уже заседал полноценный парламент.
И именно в Англии впервые удалят с жизненного поля помазанного европейского монарха – не соблюдавшую правил fair play шотландскую королеву, которая ввела в моду белое подвенечное платье вместо привычного красного, а для выхода на эшафот, наоборот – заказала себе алое, да еще и с алыми перчатками, представ в последний раз перед изумленным народом в цветах красных дьяволов, пушкарей и мерсисайдцев[1]. Палач поднимет отрубленную (со второй попытки – потребовалось добивание) голову Марии Стюарт, а она сорвется – в руках палача останется парик – и покатится, ровно как мяч, к восторженной зрительской аудитории – предкам нынешних болельщиков. Англичане любили смотреть казни своих руководителей, замирая так, как теперь – при пробитии одиннадцатиметровых ударов. Размах, удар и – голова вчерашнего монарха под взрыв аплодисментов летит к краю эшафота…
Но еще больше на острове любили играть в «мяч при помощи ног»: жители деревень и городов, разделившись на две команды – причем численность каждой могла доходить до пятисот человек – собирались на центральной площади, чтобы «допинать» мяч до городских ворот. Веселая игра сопровождалась сметанием торговых прилавков с обилием силовых приемов. Цель зрелищно оправдывала средства, – проходных матчей не бывало!..
Английские короли периодически пытались «забанить» эту популярную национальную забаву: Эдуард II – из-за шума: он был романтиком, которым, как и творческим работникам, нужна тишина; а его сына, полководца Эдуарда III, и правнука, свободно говорившего на английском Ричарда II – раздражало, что граждане великой Англии без толку гоняются по улицам и калечат своих же, а не манерных французов и разных прочих шведов. Один запрет сменить другой спешил, но англичане все равно играли…
Во времена буржуазной революции, когда с жизненного поля в очередной раз удалили посредством казни нарушившего правила монарха, а сами правила стали прописывать пуритане – серьезные люди с завышенным уровнем строгости, были запрещены все представления и игры. Мячи сжигались, театры разрушались, даже шекспировский «Глобус» не уцелел.
– И нечего обжираться в Рождество! – объявил Оливер Кромвель, и его верные солдаты шли в рождественские вечера по Лондону отнимать у граждан приготовленных в жаровнях гусей. В другие дни воины строго следили, чтобы на женских лицах не было косметики, и пороли мальчишек за то, что те умудрялись конспиративно играть по воскресеньям в футбол.
Казалось, что установлен окончательный порядок и меряться отныне двуногие будут исключительно дисциплиной!
Но власть сменилась, и генеральная линия сделала привычный разворот, от чего голова у британца стремительно пошла бы кругом, если б не было в английском мире внутреннего постоянства: смелые и упрямые граждане, несмотря ни на какие указы и запреты, продолжали гонять мяч по площадям и переулкам, передавая свое пристрастие от поколения к поколению, отчего вырабатывался особый генетический код – любви к футболу. Эта любовь стала здесь, на острове, главным признаком натуральной ориентации: англичанин может поменять место жительства, жену, работу, партию, но только не любимую футбольную команду – с ней он обручается на небесах: однажды и навсегда.
Через четверть века после смерти Оливера Кромвеля (мертвое тело которого, по приказу вызванного для восстановления традиции очередного монарха, сначала повесили, а потом выбросили в канаву, отделив для зрелищности голову – ее насадили на копье и выставили на обозрение) соотечественник Денниса Бергкампа, Вильгельм Оранский Третий, правивший вместе со своей супругой Марией Стюарт Второй (имен катастрофически не хватало), – которая родилась не такой красивой, как Первая, обезглавленная, но уж точно более счастливой, – отменил все запреты на игры.
И понеслись уже официально мячи по улицам и площадям Британии.
Когда на сцену истории вышел «век девятнадцатый, железный», – футбол переместился на газоны, только в каждом английском городке играли по-своему. Где-то можно было пасовать руками, а где-то лишь останавливать мяч рукой. Прямо перед игрой договаривались – бить или не бить сегодня ногами по голени, толкать ли руками каждого вышедшего на поле или только владеющего мячом…
Разноголосица в правилах отнимала время, которое уже было в Англии дороже денег – и накануне европейской «весны народов» в Кембридже выходят первые своды правил. И только англичане углубились в их изучение, как в Шеффилде появляются другие нормативные акты игры в мяч ногами. Опять нестыковки и несогласованность!
Что делать? Футбол пробуксовывал, задыхаясь без единообразия.
И наконец…
1.2. Апостол Морли
Герцог:
– Теперь скажи нам вкратце, сиракузец,
Зачем свою родимую страну
Оставил ты и для чего приехал
Сюда, в Эфес?
Уильям Шекспир. Комедия ошибокПервый Вселенский футбольный собор стал следствием простой гражданской инициативы Эбенезера Морли, адвоката, мирового судьи и спортсмена. И это бесценно.
Эбенезер Кобб Морли родился в Халле (километров триста на север от Лондона) в 1831 году, когда Майкл Фарадей, сын кузнеца, продемонстрировал миру первую динамо-машину. Пройдет полвека, и в домах, согласно закону об электромагнитной индукции, зажгутся первые электрические лампочки, а на стадионах, согласно утвержденным правилам, будут играть в футбол.
Выучившись, как и Ульянов-Ленин, на юриста, Морли по совету друзей поехал работать в шумный суетливый Лондон, где в свободное от монотонной юридической практики время занимался академической греблей. Но как-то раз, узнав из периодической печати, что в Барнсли (а это от Лондона хорошо на север) и река подлиннее, и не так шумно, как в столице, Морли покидает высокомерный мегаполис.
Словно какая-то неведомая сила вела юриста Эбенезера к выполнению великой миссии. Подумать только – уехать из столицы мира, где можно сделать головокружительную карьеру…
Морли обосновывается в скромном Барнсли. И, проплывая как-то раз на байдарке в неосвоенном микрорайоне, Морли видит, как на берегу речки Дирн, в небольшой деревушке, подростки рубятся в какую-то странную игру, азартно гоняя мяч ногами, пасуя руками и неистово толкаясь. И столько во всем этом было страсти, радости и энтузиазма, что Морли резко затормозил веслом, едва не перевернувшись.
Именно этот частный эпизод из жизни простого английского адвоката перевернул историю человечества.
Немедленно сойдя на берег, Морли сразу же попытался определить права и обязанности сторон, участвующих в игровом процессе. Достал блокнот, остановил игру и приготовился записывать правила. Каково же было его удивление, когда оказалось, что каждый игравший действовал по своим собственным понятиям. В командах было разное количество игроков, а вместо штанг студенты-выпускники по сложившейся традиции использовали учащихся младших курсов. Никаких законов. Полный юридический беспредел с элементами дедовщины. Законопослушному человеку опереться было абсолютно не на что.
Так дело (а Морли был деловым) оставлять было нельзя.
За восемь лет до рождения Ленина Морли решает идти другим путем и оперативно формирует футбольный клуб «Барнс», в который изо всех окрестных сел слетаются рабочие, служащие, студенты и старшеклассники. Дело за малым – привести многочисленные имевшиеся понятия к единому юридическому знаменателю. Но тут же возник вопрос – а как потом играть с командами других регионов? Каждый раз договариваться о единых правилах хотя бы на тайм? Пока договариваешься – стемнеет, а освещение еще не скоро появится на английских газонах…
«Что делать?» – вопрошает Эбенезер Кобб Морли и, решительно осознав необходимость всеанглийской сходки для унификации правил (Первого Вселенского футбольного собора), пишет в октябре 1863 года историческое письмо в спортивную газету «Беллз Лайф» (Bell’s Life). Пишет о том, что так, как раньше, жить уже нельзя: промедление смерти подобно. Мы рождены, чтобы хаос на поле сделать любимой игрой миллионов. Надо отречься от старого, беззаконного мира, собраться в Лондоне и определить единый свод правил для игры в футбол, тем более что для крикета подобный документ уже существует, стыдно сказать, с 1788 года. А чем мы, пинающие мяч ногами, хуже неконтактных гламурных крикетистов?
Морли действовал на редкость энергично – недаром он родился в тот год, когда сын кузнеца, Фарадей, обнаружил электромагнитную индукцию. Из искры возгорелось пламя!
Еще не было ни Интернета, ни мобильной связи (что представить себе невозможно), но англичане в любую погоду читали газеты и прекрасно связывались между собой: вечером в понедельник 26 октября 1863 года в лондонской таверне «Вольные каменщики» собрались представители клубов столичного региона, а также наблюдатели из Шеффилда (где шесть лет назад был создан первый футбольный клуб).
Сделаем остановку в нашем повествовании, чтобы уделить особое внимание тому, что произошло. Мы привыкли, что важнейшие события в жизни страны (а тем более мира) связаны с действиями императоров, президентов или премьер-министров (в крайнем случае – членов правительства или парламента). В этом же случае судьбоносное событие произошло по инициативе обыкновенного человека. Простой гражданин по своей инициативе и за свои небольшие деньги помещает объявление в газете, но цена этого текста в миллион раз дороже многих указов президентов, постановлений министров и заявлений политиков.
Первый Вселенский футбольный собор начался. Проект правил, состоявший из 23 пунктов, подготовил и представил на рассмотрение собрания Эбенезер Морли. Среди самого нам сегодня любопытного – игроку разрешалось бежать с мячом в руках, если он перехватил передачу соперника. Игрока разрешалось атаковать, держать руками, вырывать мяч, если он у него в руках. Можно было делать подножки и бить ногами в голень. Нельзя было только одновременно держать соперника руками и бить в голень: сначала отпусти, а потом уже бей. Либо наоборот – сначала ударь, потом держи.
Начались дебаты. Против бойцовских пунктов проекта стройными рядами выступили представители Кембриджа – там все-таки был университет, где во время сессий вспоминали о необходимости любви к ближнему.
Профессиональный юрист обязан мгновенно реагировать на изменения, возникающие в ходе слушаний, – и Морли отреагировал. Он внимательно рассмотрел делегатов – а это были почтенные джентльмены при бородах и тросточках, с трубками, с котелками или цилиндрами, – и принял сторону Кембриджа: бойцовская рубка на поле должна остаться в прошлом. Нельзя, сделав шаг вперед, делать два шага назад, – прежде, чем объединиться, и для того, чтобы объединиться, мы должны сначала решительно и определенно размежеваться с регби!
Морли разворачивает лодку (не зря же он был гребцом) и говорит твердое «Нет!» ударам по голени и пробежкам с мячом! – отныне бьем ногами исключительно в мяч.
Дебаты были жаркими и длились в течение пяти недель и пяти собраний. Как это, убрать удары по голени? – возмущался джентльмен Кэмпбелл из Блэкхета. – А как же традиции? Наши предки сотни лет выходили на поле, чтобы расчищать дорогу к воротам, ломая голени сопернику, и не боялись сами остаться без ног. А вы нас «троллите» гуманизмом? Если вы уберете неотъемлемое право англичанина бить соперника по ногам, то манерные французы, выучив ваши мягкотелые правила, будут легко утирать вам нос на футбольном поле – одумайтесь (через 135 лет Тьери Анри в общем-то именно это и делал)!
Собрание приняло сторону Морли и его соратников – братьев Чарльза и Джона Олкоков. Кэмпбелл и его сторонники с высоко поднятой головой покинули таверну, громко хлопнув входной дверью, и, чтобы не оставаться в долгу, через восемь лет создали Регбийный Футбольный союз.
Ровно через сорок лет здесь же, в Лондоне, на втором съезде Российской социал-демократической рабочей партии, произойдет еще один знаменитый раскол: опять в ходе жарких дебатов парни не смогут договориться и разделятся на большевиков (последователей Ульянова-Ленина) и меньшевиков (ушедших за Юлием Мартовым).
Видимо, в Лондоне хорошо раскалываться. И зимой, и летом.
Наконец – 8 декабря 1863 года – в старой прокуренной гостинице на свет появляются две важнейшие составляющие футбольного «рождества»: свод основных футбольных правил и английская Футбольная ассоциация, чьим секретарем, а позже и президентом (вторым – после Артура Пембера) становится апостол Морли.
Ну а правила – в количестве 13 согласованных пунктов – были изданы в типографии на Сеймур-стрит в виде буклета и продавались всем желающим за один шиллинг и шесть пенсов.
Унификация, о необходимости которой все время говорили игроки ногами в мяч, – свершилась. Пошел отсчет футбольной эры.
На Трафальгарской площади, кроме колонны в честь лорда Нельсона, разгромившего на море манерных французов и беспокойных испанцев, должна обязательно стоять колонна в честь человека, отправившего футбол в счастливое плавание. Если для двух колонн места на центральной столичной площади не найдется, их можно менять по графику. Весной и летом – водружать колонну в честь Горацио Нельсона, осенью и зимой – в честь Эбенезера Кобба Морли. Смену колонн хорошо сопровождать раскатистым выстрелом пушки и красивым проходом караула в красных мундирах и черных шапках из меха нерасторопного медведя гризли…
Апостол Морли умер в один год с Владимиром Ульяновым-Лениным. Пережив других футбольных апостолов, Морли уходил с корабля последним, по капитанской традиции.
Как и у Ленина, у Морли детей не было.
Его детищем стал футбол.
1.3. Апостол Чарльз Олкок
Шут:
– Видите, я и швец, и жнец, и на дуде игрец!
Уильям Шекспир. Двенадцатая ночьПервый офсайд (а поначалу он определялся не двумя игроками между нападающим и линией ворот (включая вратаря), как сейчас, а тремя) был зафиксирован в марте третьего года футбольной эры (1866) на Чарльзе Олкоке, игравшем в центре нападения команды «Уондерерс» – первого футбольного гранда.
Чарльз Олкок вместе со своим братом Джоном, собственно, этот клуб и организовал – за четыре года до «рождества» (1859), когда Джону было 18, а Чарльзу 16. Поначалу свое детище энергичные братья назвали «Форест» (forest – лес). Популяризируя новую игру, «лесники» громили всех, кто пробовал меряться с ними мастерством. Затем клуб покидает родные пенаты, где они и так по три раза у всех уже выиграли, и начинает скитаться по стране, взяв соответствующее романтическое название – «Скитальцы» (что по-британски «Уондерерс»). Впрочем, как только новое имя окончательно закрепилось за клубом, они тут же перестали скитаться, устроившись на знаменитом лондонском крикетном стадионе «Кеннингтон Овал». В одной команде играли тогда сразу два будущих футбольных апостола – Чарльз Олкок и Артур Киннэрд – так что не стоит удивляться, что из семи первых розыгрышей Кубка Англии «Уондерерс» выиграл пять. Но всему свое время – и клуб, лидировавший в английской игре в первое десятилетие после футбольного «рождества», не выдержал конкуренции со стороны новых команд (которые возникали как грибы после традиционных английских дождей) и завершил свою деятельность в 1884 году.
Деятельность же апостола Чарльза Олкока только начиналась, поражая своей разносторонностью: Чарли был не только отличным футболистом, но и крикетистом, а также талантливым журналистом и на удивление креативным менеджером.
Образование Чарльз получил в частной лондонской школе Хэрроу – где учился Джордж Байрон и будет учиться Уинстон Черчилль. А потом, разумеется, Кембридж, где он познакомился с Артуром Киннэрдом, первым лордом футбола (даже ради этого стоило туда поступать).
Сколько сегодняшних футболистов окончило Кембридж?
Все футбольные апостолы были потрясающими универсалами: апостол Морли был отличным гребцом и создал не только Футбольную ассоциацию, но и Ассоциацию гребли на байдарках и каноэ в своем городе Барнсе, а уж апостол Киннэрд… Но – о нем позже, вернемся к Чарльзу Олкоку.
В 21 год Чарли активно участвует в Первом Вселенском футбольном соборе, организованном Эбенезером Морли в таверне «Вольные каменщики», через семь лет редактирует и издает первый в истории футбольный журнал (он ведь учился на журналиста), а до этого, в 1870 году, становится секретарем Футбольной ассоциации. Все мы сегодня должны быть признательны тем, кто не посмотрел свысока на 27-летнего претендента на высокую должность (впрочем, в этом возрасте Михаил Лермонтов уже покинул наш мир, так и не увидев ни одного футбольного матча) и проголосовал за его избрание: руководителем эти прозорливые люди выбрали выдающегося реформатора игры ногами в мяч.
В восьмом году от «рождества» футбола (1871) Чарльз Олкок совершил главный подвиг в своей жизни: придумал и организовал первый в истории футбольный турнир по унифицированным правилам – Кубок Футбольной ассоциации.
Именно за изобретение кубковой системы соревнований (холерики называют ее «олимпийской», сангвиники – «плей-офф», флегматики – «игрой на выбывание», а меланхолики – «внезапной смертью»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
Прозвища футбольных команд, которые носят красную форму («Манчестер Юнайтед», «Арсенал», «Ливерпуль»).
