Фиктивный брак. Бриллиант напоказ

— Пожалуйста, скажи, что это монтаж.

— Нет.

— Фотошоп?

— Нет.

— Тогда коллективная галлюцинация.

Лена вошла в комнату и села на край кровати.

— Ты вчера предложила хоккеисту жениться. На тебе.

— Я пошутила.

— Он пожал тебе руку.

— Это тоже была шутка.

— Вся команда смотрела.

— Отлично.

Я упала обратно на подушку и некоторое время смотрела в потолок. Всё происходило слишком быстро, чтобы мозг успевал придумывать оправдания.

— Мы можем переехать, — сказала я. — Например, в другой город.

— Ксения.

— Или страну.

— Ксения.

— Или на Марс.

Лена вздохнула.

— Он выглядел серьёзно.

— Может, он всегда так выглядит.

— Нет. Особенно в конце вечера.

Я некоторое время молчала. Потом выдавила:

— Это был просто эпизод.

— Конечно.

— Странный момент.

— Очень.

— И всё. Конец истории.

Лена не ответила. Я приоткрыла один глаз.

— Что?

Она медленно показала на телефон.

— Тебе звонили.

Я села.

— Кто?

— Мужчина.

— Согласна, плохой знак.

— Очень вежливый мужчина.

— Это ещё хуже.

— Он сказал, что представляет интересы Артура Демидова.

В комнате стало тихо. Я почувствовала, как внутри поднимается холодное любопытство. Медленно и неотвратимо.

— Что он хотел?

— Встретиться.

— Зачем?

— Обсудить детали.

— Какие детали?

Лена посмотрела на меня, как смотрят на человека, который вот-вот выйдет на сцену без текста. И штанов.

— Брака.

Некоторое время мы молчали. Я попыталась рассмеяться, но получилось не очень убедительно.

— Это шутка.

— Возможно.

— Конечно шутка.

— Возможно.

Я встала и подошла к окну. Волга блестела на солнце, люди гуляли по набережной, кто-то ехал на велосипеде. Мир выглядел абсолютно нормальным. Кроме того, что в нём существовал человек, который собирался обсудить со мной юридический брак после вчерашней шутки.

Телефон на столе разразился птичьими трелями.

Мы с Леной одновременно посмотрели на него.

Номер был незнакомый.

Ничего не оставалось, как только взять треклятый телефон.

— Алло.

Голос оказался спокойным. Очень доброжелательным. Таким голосом обычно объясняют условия банковского кредита или аренды офиса.

— Доброе утро, Ксения.

— Да.

— Меня зовут Игорь Левандовский. Я представляю интересы Артура Демидова.

Я молчала.

— Надеюсь, я вас не разбудил.

— Нет.

— Отлично. Мы бы хотели обсудить вчерашнее предложение.

— Это была шутка.

— Разумеется.

— Очень глупая шутка.

— Возможно.

Пауза.

— Тем не менее ситуация требует решения.

— Какая ситуация?

— Контракт Артура.

Я закрыла глаза.

— Я в курсе.

— Тогда вы понимаете, что проблема реальна.

— Понимаю.

— А ваше предложение… оказалось неожиданно рациональным.

Я медленно села на стул.

— Простите?

— Мы хотели бы встретиться и обсудить возможное сотрудничество.

— Какое сотрудничество?

— Брачный контракт.

Я некоторое время молчала. Ситуация выглядела абсурдной. А голос в трубке звучал так, будто речь шла о подписании договора поставки.

— Вы понимаете, что мы познакомились вчера?

— Да.

— И это было в кафе.

— Да.

— И я была… не совсем трезва.

— Это не проблема.

Я посмотрела на Лену. Она жестом показала: беги.

— И что именно вы предлагаете? — спросила я.

— Официальный брак.

— На какой срок?

— Это обсуждается.

— И если я откажусь?

— Это ваше право.

Пауза.

— Но вчера вы выглядели очень уверенно.

Я тихо выдохнула. Внутри боролись два чувства. Первое — дикое желание послать всё к чёрту и забыть этот разговор как страшный сон. Второе — любопытство. То самое, которое всегда заставляло меня ввязываться в авантюры.

— Хорошо. Давайте встретимся.

— Отлично. Я пришлю адрес.

Лена смотрела на меня круглыми глазами.

— Ты серьёзно?

— Я хочу понять, что происходит.

— Ты хочешь влипнуть в историю.

— Это одно и то же.

Через два часа я сидела в кабинете с панорамными окнами. И человеком, который выглядел будто всю жизнь занимается сложными решениями. Игорь Левандовский оказался аккуратным, рассудительным мужчиной лет сорока пяти. Никакой суеты, давления. Только папка и ворох бумаг на столе.

Он подвинул документы ко мне.

— Это проект контракта.

Я открыла папку. Страницы. Пункты. Юридический язык.

Пункт о сроке. Двенадцать месяцев. Возможно продление по соглашению сторон.

Пункт о публичном поведении. Совместные выходы. Фотографии. Отсутствие скандалов.

Пункт о конфиденциальности. Никаких интервью без согласования.

Пункт о дистанции. О!

Я подняла глаза.

— Дистанция?

— Формальность.

— Запрет на вопросы?

— Временная мера.

— Контроль передвижений?

— Скорее координация.

Я перевернула страницу. Финансовый раздел. Цифры. Приличные цифры. Очень приличные цифры.

Я снова подняла глаза.

— Это мне?

— Компенсация за неудобства.

— Щедро.

— Мы серьёзно относимся к сделкам.

Я перевернула ещё страницу. Пункт о расторжении. Условия. Штрафные санкции. Всё чётко, всё по делу.

Я закрыла папку и посмотрела на Игоря.

— Это выглядит серьёзно.

— А это серьёзно. Очень.

Мы помолчали. Он не торопил меня. Просто ждал. Как человек, который знает, что пауза иногда сильнее аргумента. Я снова посмотрела на документы. Контракт выглядел пугающе логичным. Каждая строчка была выстроена так, будто люди давно привыкли превращать человеческую жизнь в структуру.

— А Артур? — спросила я. — Где он?

— На тренировке.

— Он вообще в курсе, что я здесь?

— Конечно.

— И он согласен?

— Это была его идея.

Я моргнула.

— Его?

— Да. После вашего ухода он сказал: «Найди её. Завтра же».

Я откинулась на спинку стула.

Интересно получалось. Вчера он молчал весь вечер. Сегодня — отправляет адвоката.

— Он всегда такой… решительный?

— Когда надо — да.

— А когда не надо?

Игорь чуть улыбнулся.

— Тоже иногда.

Я снова посмотрела на папку. Потом в окно. Потом на свои руки.

— И что вы от меня ждёте? Прямо сейчас?

— Подписи.

— Сразу?

— Если вы готовы.

— А подумать?

— Можно. Но время идет.

— Контракт горит?

— Репутация — да.

Я кивнула. Понимаю.

В голове крутились мысли. Быстрые, хаотичные. Филолог во мне пытался анализировать ситуацию. Разбирать на составляющие. Находить подтекст.

А девчонка во мне просто хохотала.

Потому что это было безумие. Чистое. Абсолютное.

Именно поэтому я не могла отказаться.

— Хорошо.

Игорь поднял глаза.

— Хорошо?

— Да.

— Вы согласны?

Я кивнула.

— Да.

Он протянул мне ручку. Я некоторое время смотрела на документ. Потом поставила подпись. Красивая у меня подпись, всё-таки. Контракт был заключён.

Боже ты мой.

ГЛАВА 6. КОНТРАКТ

Из офиса я вышла в состоянии очень вежливого внутреннего ужаса. Внешне всё выглядело прилично. Я шла по ступеням, держала сумку на плече, не спотыкалась, не хваталась за стены и вообще производила впечатление приличного человека. Который просто закончил деловую встречу. Мама бы мной гордилась. Внутри происходило другое. Там кто-то бегал по кругу и орал: «Идиотка! Что ты сделала! Что ты натворила! Тебе конец!»

На улице было тепло. День стоял ясный, почти насмешливый. Солнце светило так, словно у людей не бывает дурацких решений. Машины проезжали по улице, кто-то разговаривал по телефону, девушка в белых кроссовках несла бумажный стакан с кофе. Мир продолжал вести себя как нормальный. Это раздражало. Меня.

Я отошла от здания, свернула к небольшому скверу и села на скамейку. Очень медленно. Сначала сумка рядом. Потом локти на колени. И только потом выдох. И вот тогда я разрешила себе подумать. Включить мозг. Чтобы не умереть разом от шока.

Контракт был заключён. Не на словах или в шутку. Не как вчера, под музыку, смех и кислое вино между репликой и аплодисментами. А по-настоящему. С подписью и датой. Юридической силой. Текстом, в котором моя жизнь уже была аккуратно разложена по пунктам.

Я сидела и смотрела на свои руки. Пальцы были совершенно обычными. Это особенно раздражало.

Человек, который полчаса назад подписал договор о фиктивном браке с профессиональным хоккеистом, должен хотя бы дрожать. Но нет. Руки выглядели так, будто подписали заявление на выдачу читательского билета. В библиотеку.

Я открыла сумку, достала папку и снова посмотрела на неё. Серая. Тяжёлая. Аккуратная. В ней лежала моя личная глупость. Юридически оформленная. По всем правилам юридического искусства. Открыла на первой странице. Написано безупречно сухо. Так сухо, что текст казался почти безобидным. Но это была ловушка. Чем ровнее формулировки, тем страшнее смысл.

Предмет договора. Стороны. Срок действия. Обязанности. Я пробежала глазами по строчкам, которые уже успела прочитать в кабинете. Тогда мозг был занят другим — он пытался сохранить лицо. Зачем мне теперь лицо?!

Здесь уже ничего ни перед кем не нужно было сохранять. Теперь можно бояться. Сильно. Срок договора — двенадцать месяцев с возможностью продления по соглашению сторон. Год. Не «некоторое время» или «на период кризиса», или «пока всё уляжется». Год. Целый год моей жизни. Я уставилась на это слово так, будто оно могло само собой сократиться. Не сократилось.

Дальше шёл пункт о публичном образе супруги. Формулировка была прекрасна. Почти поэтическая, если не задумываться. Супруга обязуется поддерживать репутационный стандарт, соответствующий общественному статусу супруга. На практике это означало, что я должна быть не просто женой. Я должна была быть бриллиантом. Настоящим. Безупречно огранённым. Так, чтобы рядом с ним всё снова выглядело прилично, респектабельно и безопасно. Для денег. И для него.

Я усмехнулась.

Филолог Ксения Волькина. Двадцать три года. Безработная. Специализация — тексты XIX века и спонтанные катастрофы. Новая должность — публичный бриллиант. Офигеть. Камешек напоказ. Вот это номер.

Было даже красиво.

В договоре не написано слово «бриллиант». Разумеется. Там вообще не было ни одного честного слова. Всё называлось иначе. Участие в публичных мероприятиях. Сопровождение. Фото- и видеоактивность. Согласованные комментарии. Соблюдение внешнего вида. Недопустимость высказываний, способных нанести ущерб репутации. Запрет на несогласованные интервью. Обязанность демонстрировать лояльность, уравновешенность, социальную адекватность и корректную вовлечённость в жизнь супруга.

Корректную вовлечённость. Как вам? Я перечитала эту формулировку дважды.

Прелесть юридического языка в том, что он умеет превращать унижение в норму. Не «улыбайся, когда скажут». Не «стой рядом и изображай счастье». Нет. Корректная вовлечённость. Почти искусство.

Дальше было ещё лучше.

Личная дистанция сторон устанавливается по взаимному негласному правилу и не подлежит обсуждению в публичном или приватном пространстве без предварительного согласования.

Я закрыла глаза. То есть дистанция — есть. Обсуждать её — нельзя. Нарушать правила — вероятно, тоже нельзя. Но сами правила при этом существуют, как туман. Негласно. Как погода или давление. И всё самое неприятное в жизни.

Ещё один пункт. Вопросы, касающиеся прошлых личных отношений супруга, его контрактных обязательств, внутренней профессиональной среды и финансовых условий, не подлежат обсуждению.