Две зефирки для миллиардера

Яна Юматова

Две зефирки для миллиардера

Глава 1

Олеся

Мое утро вот уже пару лет неизменно пахнет кофе и ванилью. Раскладываю в витрину эклеры — золотистые, с блестящей шоколадной корочкой, первая утренняя партия. Руки двигаются машинально: за столько лет я могу печь с закрытыми глазами, но всё равно каждый раз любуюсь. Кажется, будто я не просто пирожные выкладываю, а кусочки своего сердца.

В отражении стекла вижу себя — светлые волосы собраны в пучок, под глазами лёгкие тени, но губы улыбаются. Потому что за столиком у окна сидят мои сладкие зефирки. Мои две половинки счастья.

Есения и Ульяна. Шесть лет назад я получила двойное чудо после ЭКО, а через полгода муж сбежал — не выдержал ни бессонных ночей, ни ответственности. Ну и пусть. Я растила девочек одна, и сегодня, глядя на их одинаковые косички и разные улыбки, понимаю: я справилась.

— Мам, смотли, у моего зайчика хвостик кудлявый! — Ульяна машет карандашом.

— А у моего уши длинные, он всё слышит! — парирует Есения.

Они спорят, но я знаю: через минуту будут обниматься и хихикать. Разные, но такие родные.

Поправляю фартук и выхожу на крыльцо. Солнце подсвечивает мои два ларька — кофейню и цветочный салон. Маленький уголок, который я построила сама. Горжусь этим местом, хотя каждый день оно отнимает силы.

И тут слышу голос владельца соседнего магазинчика:

— Всё равно продавать придётся. Не сегодня, так завтра, этот Травнев никого не пощадит, - устало говорит он кому-то по телефону.

Заметив меня, он кивает, между его бровей залегла складка. Да, всего несколько месяцев назад у Геннадия - владельца магазина спортивной обуви, на лице всегда была лишь улыбка. Более приветливого и доброго человека в жизни не встречала. Но весной все изменилось. Нашу улицу облюбовал какой-то миллиардер. Он собирается построить в этом районе огромный развлекательный центр, только вот несколько стеклянных магазинчиков с упрямыми хозяевами мешают его блестящему плану.

Сколько уже раз ко мне приходили юристы и менеджеры, убеждали, пугали, даже угрожали. Но я стою до последнего. Потому что это не просто бизнес — это моя жизнь. Как и для Геннадия, как и для других мелких бизнесменов. У нас вложено в бизнес буквально все! И на те деньги, которые нам предлагают, мы не купим даже дырки от бублика. Да и клиенты у нас наработанные все из этого района.

Сегодня пришёл кто-то новый. Лысоватый мужчина уверенно направляется к моей кофейне, с таким видом, будто весь квартал уже принадлежит ему. Его глаза холодные и в них ни капли сострадания.

— Вы Олеся? — спрашивает он низко.

— Допустим, — отвечаю я, пряча руки в карманах фартука.

— Послушай, детка, хватит упрямиться, а то ведь мы и по-другому можем избавиться от твоего сраного ларька, - он оглядывает меня омерзительно-плотоядным взглядом, от которого мурашки ползут по коже.

— Это моё место. Я здесь живу, работаю и кормлю своих детей. Убирайтесь, - изо всех сил пытаюсь не показать свой страх, а сама до боли сжимаю кулаки в кармане.

Его губы дёргаются в лёгкой усмешке, а глаза чуть прищуриваются. Он смотрит так, будто я более съедобная, чем пирожные в витрине. И это пугает сильнее угроз.

Разворачиваюсь и захожу внутрь. Девочки машут мне, зовут, и я стараюсь успокоиться. Но в груди оседает тревога: этот мужчина не похож на тех, что были раньше.

Пытаюсь не думать об утренней встрече, готовлю кофе для посетителей, даю указания помощнице Аллочке протереть все столики и подмести перед кофейней. Постоянный штат я не держу - слишком маленькое у меня заведение, а вот студентов и школьников с удовольствием принимаю на подработку.

С некоторой виной смотрю на дочек. Конечно, им скучно целый день со мной на работе, но пока садик на ремонте, оставить их не с кем: мама уехала в санаторий, а денег на няню нет.

Ульяша что-то шепчет сестре на ухо, а я незаметно смахиваю слезы. Все равно мои девочки не нуждаются и не голодают. Я все делаю, чтобы обеспечить их, как бы тяжело мне не было.

— А кто хочет эклер? - спрашиваю с улыбкой, подходя и обнимая девочек сзади.

— Я! Я хочу! - радостно кричит Еся.

— И я! И я! - вторит Уля, подпрыгивая на стуле от предвкушения сладкого лакомства.

Готовлю девочкам какао, когда в кармане вибрирует телефон. Незнакомый номер.

— Алло? — говорю осторожно, торопливо вытирая руки о бумажное полотенце.

— Это клиника репродуктивной медицины “ Надежда”. Вы могли бы подъехать? Это очень важно.

Я напрягаюсь. Клиника… та самая, где мне делаиа ЭКО шесть лет назад. В груди пробегает холодок от тревоги.

— С моими детьми что-то не так? — почти шепчу.

— Нет-нет, ваши дети здоровы, — отвечает женщина на том конце. — Но мы должны обсудить… одну ситуацию.

Отключаюсь, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Девочки здоровы — и слава богу. Но что за «ситуация»? Я же не оставляла ничего на хранение. Больше эмбрионов у меня нет. Что они от меня хотят?

Я смотрю на Есю и Улю, на их перепачканые шоколадом мордашки, а сердце делает сальто от нехорошего предчувствия…

Глава 2

Олеся

Дорога в клинику кажется бесконечной. Машины снуют, люди куда-то спешат, а я сжимаю руль так, как будто хочу его расплющить. Сердце стучит в висках: зачем я вообще согласилась ехать? Сказали бы сразу, в чём дело. Но нет, «надо лично». От этого слова внутри поднимается тревога.

Я вспоминаю те дни, когда решалась на ЭКО. Как сидела в этой самой клинике, в стерильных белых коридорах, с надеждой и страхом в груди. Тогда я верила врачам, верила в чудо. И чудо случилось — Есения и Ульяна. Только чудо ли это, если теперь звонят вот так, через шесть лет, и просят «срочно приехать»?

Улыбка расцветает на моих губах при мысли о девочках. Я оставила их у подруги. У Майи дочка - ровесница моих зефирок. Уля и Еся обожают Ксю, а когда собираются вместе, то это просто ураган. Надеюсь, беременная подруга не родит раньше времени от их шалостей.

Поднимаюсь на знакомый этаж. Здесь ничего не изменилось за эти годы. Только я уже другая. Я — мать двух девочек, прошедшая через предательство и одиночество.

В кабинете меня встречает женщина средних лет в дорогих очках и мужчина, которого я не знаю. Улыбки у них натянутые, вежливые, но фальшивые.

— Олеся Николаевна, — начинает женщина, нервно поправляя очки, — у нас… произошла ошибка.

Я хмурюсь.

— Какая ошибка?

Мужчина кашляет, берёт слово:

— Ваши яйцеклетки, к сожалению, были оплодотворены не материалом вашего супруга.

У меня в ушах гул. Слова не складываются в смысл.

— Что? — выдыхаю я. — Как это… не его?

— Произошла путаница, — женщина торопливо смотрит на бумаги. — И донором оказался другой человек. Теперь вы должны подписать документы, что не имеете претензий и не будете предъявлять исков биологическому отцу ваших детей.

Вскакиваю так резко, что стул скрипит.

— Подписать? Чтобы вы спокойно жили дальше, будто ничего не было? У меня две дочери, и вы сейчас говорите, что их отец… вовсе не отец?!

В груди всё горит. Чувствую, что голос срывается, но не могу остановиться.

— Я подам в суд! Вы даже не представляете, какой скандал я устрою!

Мужчина поднимает руку, будто успокаивает:

— Поймите, если это станет известно, вам же будет хуже. Этот донор — человек очень влиятельный, он не потерпит огласки.

Сердце сжимается от злости. Влиятельный? То есть кто-то там, на вершине, может делать что угодно, а я должна молчать?

— Ничего я подписывать не буду! — почти кричу. — И требовать с влиятельного человека тоже не собираюсь! И забудьте вообще про меня и моих дочек! И ему передайте!

Резко разворачиваюсь, вылетаю в коридор и едва не врезаюсь в кого-то.

Высокий мужчина в дорогом костюме. Взгляд холодный и уверенный. В нос бьет аромат его парфюма - пряный и манящий. На долю секунды замираю, непроизвольно втягивая воздух, и тут же даю себе мысленных оплеух.

— Смотрите, куда идёте! - шиплю, отскакивая к стене от мужчины.

Он слегка приподнимает бровь, будто я его позабавила. А в серых глазах мелькает искорка интереса. И это раздражает ещё сильнее.Отворачиваюсь и почти бегу к лифту, чувствуя, что сердце выскакивает из груди.

Не знаю, кто он, но у меня появляется предчувствие: встреча была не случайной.

В машине сижу минут десять, не в силах включить зажигание. Новость о том, что отец моих девочек - абсолютно посторонний человек, очень сильно меня ошарашила. Хоть Валера и сбежал, но по крайней мере я знала, что у него нет никаких семейных болезней.

Я ведь ничего не знаю теперь о семейных болезнях и предрасположенностях их биологического отца. А вдруг он носит какое-то заболевание, которое передается по наследству? Вдруг он псих вообще?

Богатые и влиятельные часто бывают такими.

Что же мне делать?

Я уже готова поддаться панике, но в последний момент усилием воли беру себя в руки.

— Девочки в порядке. Никаких семейных болезней у них нет! Они самые умные и здоровые дети в мире! А я просто - мать-волнушка! Дурында!

Завожу машину в тот момент, когда звонит мобильник.

— Олеся, тут картадо хотят, а я не умею делать, - в панике верещит Аллочка.

— На дно стакана чайную ложку сгущенки, туда же порцию эспрессо, а сверху молочную пенку. Я уже еду!

До кофейни добираюсь быстро, по пути звоню Майе и уточняю, можно ли еще на пару часов оставить девчонок.

— У нас “Последний дракон” и ведро мороженого! Работай хоть до вечера, - смеется подруга, а я слышу на заднем фоне оглушительный визг детей.

— Куплю тебе беруши! Самые звуко непробиваемые! - смеюсь в трубку и отключаюсь.

Подруга у меня самая лучшая! Мы познакомились еще в университете, она была моей подружкой невесты, а потом подушкой для моих слез, когда муж сбежал в Индию с тренершей по йоге искать свои чакры.

У Майи тоже непростая жизнь была, она воспитывала дочку Аксинью одна, пока год назад случайно не встретилась с ее отцом. Они влюбились друг в друга заново и поженились.

Сказочная история, знаю. Но в жизни и такое бывает. Я так рада за подругу!

Ах, если бы и в моей жизни случилась сказка…

Так, Филимонова, бросай такие мысли! У тебя и так все отлично!

Только вот отстоять кофейню нужно.

Глава 3

Олеся

Убираю из витрины оставшиеся кексы с кремовыми шапочками: их не купили сегодня, а значит, будет угощение для соседей. Моя кофейня славится самой свежей выпечкой, поэтому я никогда не оставляю вчерашний товар.

Дверь звякает, сообщая о посетителе. Поднимаю глаза и застываю