Один этаж до родильного отделения

Ирина Михина

Один этаж до родильного отделения

Вторник

Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения с реально живущими или жившими людьми случайны

Вторник

Утром заболел живот. Все сильнее, больнее, и вот - бригада скорой помощи прибыла в мою гостиную. Дежурный врач задавал вопросы.

- Значит, болит низ живота, бок и поясница?

- Да.

- Это могут быть почки, грыжа, беременность, внематочная беременность, воспаление яичника…

- И-и-ц-ника? – спросил индус, студент или,скорее, ординатор. Ординаторов из Индии приехало двое. Серьезный высокий юноша в круглых очках и хрупкая милая девушка с белоснежной улыбкой. Мой хмурый муж тоже приехал, только с работы и даже немного раньше скорой. Теперь он хмуро стоял напротив индусов и, кажется, не совсем доверял им.

- Я-ич-ник, - отчетливо проговорил доктор. – Запиши там себе. Так, сделаем вам ЭКГ.

- Зачем ЭКГ? – спросил муж.

- Так положено.

Доктор поднялся из-за стола.

- Берите аппарат, - командовал он учениками. Они поспешно кивнули и забегали по комнате. – А вы снимайте верх.

Я забарахталась. Муж пришел на помощь и вот все, что было нужно, оголилось. Девушка с белоснежной улыбкой попшикала мои запястья и ноги, окружила мою грудь присосками, после чего прозвучало тревожное «Пи-и». Со времен строительства дома, с 50-х годов великого двадцатого века, впервые в этой квартире делали ЭКГ. Мы завершили ритуал и приступили к уколу обезболивающего средства. На этот раз настала очередь серьезного высокого юноши в круглых очках.

- Ничего сложного! – говорил ему и, как я чувствовала, мне дежурный доктор. Наверное, многие отказывались от помощи практикантов, но я и сама молодой специалист, а потому знаю, как это обидно, когда тебе не доверяют. К тому же, укол, действительно, ничего сложного, даже я могу сделать. Наступил решающий момент. – Молодец! Справился отлично!

Я выдохнула.

- Боль уменьшится, но все равно немного будет ныть, - пояснил доктор. Я согласилась. – Последнее, что мы сделаем – это вставим вам в вену катетер.

На этот раз я готовилась к тому, чтобы отказаться от помощи ординаторов, но доктор решил все сделать сам.

- Маленькая иголочка. Этот катетер можно ставить ребенку.

- Ребионку, - кивнула милая девушка с белоснежной улыбкой. Серьезный юноша в очках конспектировал.

- Это удобно. Мы приедем в больницу, а там вам сразу смогут поставить капельницу, взять кровь на анализ, не теряя время, - гордо подытожил доктор. Я приободрилась, драгоценные секунды у нас в карманах.

- Спасибо.

- Вы собрали вещи?

- Да. Но, быть может, меня не положат в больницу.

Доктор, сомневаясь, покачал головой, и мы направились к машине скорой помощи. По дороге практиканты обсуждали что-то. И так как мне были понятны только некоторые английские слова, я вслушивалась в интонации и всматривалась через отражение в железке под ногами носилок в активную жестикуляцию девушки. Ординаторы о чем-то спорили. Вдруг прозвучало общее, наше, то есть знакомое мне и им слово: «иицники». Было лестно ощущать себя каплей в океане международной медицины.

Шел дождь. Наша компания собралась на порожках больницы.

- Сопровождающие на улице, - ответили в окошко, похожее на домофон, должно быть разглядев по камере высокий силуэт моего мужа. Я слишком походила на больную, доктор и практиканты были в форме, а вот в здоровом серьезном лице мужа обнаружили постороннего.

- Я позвоню, - бросила я на последок и скрылась за дверью.

- Я тут буду, - успокоил муж.

Какое-то время пришлось просидеть в коридоре с несколькими другими новоприбывшими. Из-за заветной двери доносился грозный женский голос.

«Почему к нам?»

«Тест делали?»

Громче обратились ко мне.

- Шульгина, проходите!

Я прошла. Мимо меня прошел дежурный врач скорой помощи, в его взгляде читалось «Мои полномочия все».

- Идемте. Сейчас мы вас посмотрим. Кладите паспорт. Идемте. Полис есть? Да идемте же, идемте. Переобувайтесь.

Мы зашли в туалет. Мне протянули тест и баночку.

- Сделаете тест – не выкидывайте, баночку поставите на биде, тест положите на упаковку и принесите мне.

Сделала тест и понесла на проверку.

- Ну а упаковка где? Я же говорю, девушка. Упаковочку вместе с тестом.

Я вернулась за упаковкой. Вновь отправилась на проверку.

- Отрицательный, - пожала плечами медсестра.

- Может, еще появится, - понадеялась я.

- Возможно.

Мы ждали.

- Пока давайте сделаем вам УЗИ. Быть может, это что-то другое.

В этот момент в дверях появилась высокая худая девушка с бледным лицом.

- Меня привезли на скорой. Живот болит.

- Я пока заполню документы, - предложила я, боль отступала.

- Хорошо. А вы пока присядьте.

Я вышла заполнять бланки о том, что даю согласие на лечение. Из-за двери слышался разговор.

«Говорить можешь?»

«Да…»

«Слышишь нас?»

Медсестра выглянула в коридор.

- С кем девушка?

- Со мной, - ответила пожилая женщина с короткой стрижкой, в джинсах и дутой куртке.

- А вы кто?

- Я бабушка. Мамы нет, папа бросил…

- Сколько лет девочке?

- Двенадцать.

- Двенадцать?! – глаза медсестры округлились. Я тоже почему-то перестала заполнять бланки. – Лиль, ей двенадцать!

- Как двенадцать? Я думала лет восемнадцать.

- Так мы вообще не можем…

- Так это не к нам!

Началась возня. Бабушка девочки маялась, маялась и, наконец, открыла дверь.

- В чем дело? Мы, может, не туда приехали?

- Все в порядке, - отозвалась медсестра. – Сейчас придет дежурный врач. Девушка! – обратилась она ко мне. – Заполнили.

Я и бабушка девочки встретились взглядами.

- Заполнила, - виновато сообщила я.

- Проходите.

На УЗИ в моем яичнике нашли кисту. Ситуация серьезная. Началось лечение, но сперва мне сообщили о забытых в коридоре кроссовках.

- Сможете сами забрать?

Я могла. Сил придавало обезболивающее. Путь к кроссовкам лежал через комнатку, что-то вроде «приемной», где все еще находилась двенадцатилетняя пациентка, медсестры, к ним присоединился дежурный врач.

- Ты половой жизнью живешь?

- Нет.

- Так больно?

- Да.

В коридоре под лавочкой стояли кроссовки, на стуле рядом сидела бабушка девочки.

- Кто с тобой приехал? – слышался из-за двери голос врача.

- Бабушка.

- А родители?

- Мамочка умерла… все.

Бабушка тяжело вздохнула. Я отправилась вновь к месту первой помощи. Врач серьезно смотрел в какие-то бумаги, а потом сказал: «Идем на УЗИ».

- Но мы ведь не имеем право...

- Оказываем помощь, - серьезно прервал доктор. – Трансабдоминальное УЗИ, анализы.

- Собралась? – увидела меня медсестра.

- Да. Муж привезет до семи распечатанный полис и переодеться.

- Пока выдадим наше. Хорошо?

- Хорошо.

Мы поднялись на второй этаж. Медсестра открыла шкаф.

- Вот вам наши Гучи, - положила она мне в руки цветастый длинный халат. – А вот вам наши Дольче Габбана, - сверху положила белую хлопковую сорочку.

- Это ваша палата, - палата №4.

- Здравствуйте, - поздоровалась я со своими однопалатницами.

- Здравствуйте, - мрачно ответили три женщины из-под белых одеял. Много раз звонила мама. Я принялась перезванивать и тревожно ждать пакет.

Когда вещи были в палате, моральная поддержка оказана и продуман план действий, пришла медсестра.

- Катетер сменим?

- Он нормально еще.

- Если что, говори.

Мне поставили капельницу. «Гучи и Дольче Габбана» душевно запали в душу, так что переодеваться в привезенные вещи я пока не стала. Сняв цветастый халат, осталась в белой рубашке. Расстелила белое постельное на белой больничной кровати или «койке», и слилась со всем этим под протяжный скрип пружин. Волна боли пронзила бедро. Мне поставили капельницу, и я, наконец, уснула. Снились двенадцатилетняя девочка и ее бабушка. Проснувшись, подумала о своей маме и о том, что буду вести этот дневник до самой выписки. Больничные хроники, заметки или как их назвать потом: этого еще не знаю.

***

- Всем привет! – справа громко заскрипела кровать.

Капельница почти закончилась. На часах шестой час вечера. Немного болела голова, было очень жарко и кое где мокро, но больше ничего. Ничего больше не болело. Как же хорошо.

- Меня Вероника зовут! – звонкий громкий радостный голос и еле уловимое бурчание в ответ.

«Женя»

«Анжела»

«Надежда»

- А ты чего такая грустная?.. Чего она такая грустная?

- Замученная.

Пришло осознание. Грустная и замученная – это я.

- Яна, - имя свое получилось выговорить с трудом. Очень хотелось воды и в туалет, но капельница еще капала. Приоткрыв глаза, обнаружила себя в полумраке больничной палаты, стены которой разделены сверху донизу мятным и белым цветом, а также четырех соседок по палате. Вероника сидела довольная, рыжая, в розовом плюшевом халате с плюшевыми заячьими ушами на капюшоне. Справа от Вероники на кровати лежит тучная взрослая дама в черном халате с серебристой кошкой. В тот момент она медленно цедила из кружки воду. Слева от Вероники располагаются две кровати с беременными женщинами. Каждой из них на вид лет 30. Они чем-то похожи и в то же время абсолютно отличаются друг от друга, как голубика и черника, как кофе и какао, как пиво и квас. А я, кажется, хочу есть…

В продолжение о похожих друг на друга женщинах. Та, чья кровать располагается у стены, при нашей первой встрече сохраняла сдержанное молчание, гордо всматривалась в телефон и игнорировала Веронику. Вторая же, что находится между Вероникой и своим двойником, недовольно сверлила Веронику взглядом.

- Ох, девчонки, - весело продолжала знакомство Вероника. – Знали бы вы, какой у меня трындец. Анжел, вот скажи ты мне, - обратилась она к недовольно смотревшей на нее женщине, - все тесты показывают, что я беременна, а на узи ничего не видно!

- А сколько задержка? – Анжела говорила так, будто этот разговор ей не нравился. Однако зашевелилась, села на кровать, и выражение лица ее свидетельствовало об интересе к проблеме новой соседки. – Ничего синтетического? – указала она на флакончик, который Вероника проворно достала из своей красной сумки.

- Нет, - ответила Вероника.

- А то гляди! Женька нам тут устроит, - Анжела улыбнулась.

- Да уж, - отозвалась двойник Анжелы, лежащая на кровати у стенки. – Все будете в коридоре сидеть. Заблюю.

Вероника громко расхохоталась. Её звонкий детский смех поддержал низких покрякивающий хохот женщины, лежащей на кровати справа. Имя этой женщины, методом исключения, Надежда.

- Задержка 4 дня. Но просто у меня все тесты положительные, а плод не видно. Или он еще не спустился. Не знаю, короче. Либо беременна, либо внематочная. Да мне все одно. Все равно с мужем разводимся.

- Из-за чего? – Женя отложила телефон.

- Ну а че? Мы уже две недели как разъехались, и тут я узнаю, что беременна. Этот товарищ мне и сказал, что если не беременна, он со мной запросто разведется, а если беременна, то он разводиться не будет, чтобы дарственную на половину дома оформить на ребенка.

- А почему после развода нельзя подарить половину дома? – Анжела нахмурилась. – Я ничего не понимаю. В общем, ты забеременела, когда уже решила разойдись с мужем.

- Типа да. Нафиг он мне нужен. Без него как-нибудь. А дом его в любом случае будет ребенка. Если ребенок будет вообще, - Вероника подскочила на кровати и спустила ноги на пол. – Домой хочется.

- Тебя еще не скоро выпишут, - сухо констатировала Женя, опять погружаясь в телефон. – УЗИ не микроскоп. Пока будешь сдавать ХГЧ, скорее всего.

Вероника легла на кровать, вытянула ноги и принялась задумчиво смотреть в потолок. Анжела тяжело вздохнула и сделала тоже самое. В палате вновь наступила тишина.

Надежда то и дело с беспокойством посматривала на Веронику и через несколько минут заговорила.

- Вероника, а тебе сколько лет? – спросила она.

- Двадцать.

- Еще совсем малая, - с усмешкой заметила Анжела.

- Я рано повзрослела. Мама умерла, когда мне пять лет только было. Отец… Отец бросил. Нет у меня отца. Живу с бабушкой. Работаю с шестнадцати лет. Правда по специальности никогда не работала.

- А какая у тебя специальность? – спросила Анжела.

- Медсестра. Медколледж. Да ну его. Все эти деды да бабки. Скучно.

- Привыкаешь, - сказала Женя. – Я вот в аптеке работаю. Раньше тяжело было, а потом привыкла. Медсестрам платят сейчас хорошо и людям помогать все ж таки.

- Не, - Вероника вновь завертелась, подпрыгнула и уселась сверху кровати, скрестив ноги. – Я в магазине работаю. Давно уже. Мне все нравится вообще. Только директор у нас никогда не смотрит за магазином, а приёмщица… такая сука. Бывает, заставит нас, чтобы сами принимали товар. Учимся на ходу. И за нее, и за себя делаем.

- А добавляют зарплату за это? – возмутилась Анжела. Женя тоже положила телефон и нахмурилась.

- Ага. А потом догоняют и еще добавляют.

- Надо ставить ее на место – продолжала негодовать Анжела.

- Поставишь ее. Она тех девочек, которые ей перечат, знаешь как выживает? Одну девчонку чуть со сменой не подставила. Ревели от нее в кладовой весь обед.

- Уволься, - Анжела начинала злиться на эту неизвестную ей приемщицу.

- Мне нормально, - Вероника теперь словно бы успокаивала свою собеседницу. Я подумала, что, должно быть, она поняла возможность влияния гормонов на эмоциональное восприятие Анжелы. – Платят хорошо. К дому близко.

- Так вы разводитесь из-за дома? – спросила Женя.

- Мы разные люди. Он мне говорит, что с ребенком развод не дам, пока дом не подарю, а без ребенка точно развод. А я ему говорю, что разведусь через суд все равно.

- А ему сколько лет? - спросила Анжела.

- 22. Я уже и не хочу этого ребенка с такими пирогами. Лучше уж внематочная.

Женя встала, взяла с тумбочки пачку влажных салфеток, зарядку для телефона и вышла из палаты.

- Да… - вздохнула Надежда. - А у меня третий ребенок должен был родиться. И замершая.

- Переживаешь? - Вероника мило нахмурила брови и поджала губы.

- Конечно. Страшно терять ребенка.

- Так ведь он еще не родился, - лицо Вероники приняло выражение смущенного вопроса. По лицу Анжелы она поняла, что сказала не то. - То есть…

- Он еще не видел наш мир, но для меня это ничего не меняет. Родился или еще только готовился родиться: он мой ребенок.

***

К началу пятого вечера Анжела и Надежда уснули. Женя тенью проскользнула в палату, легка на кровать и принялась рассматривать потолок. Вероника листала видео в интернете, поэтому медсестра пришла забирать мою капельницу под веселую музыку.

- Девочки, ужин! - крикнули в коридоре. Этаж зашевелился.

- А вы чего загрустили? - воскликнула Вероника, увидев лицо Надежды.

- Нет аппетита.

- Аппетит приходит во время еды! - она вскочила на ноги и героически встала посреди палаты. - Вставайте, вставайте!

- А где твоя тарелка? - спросила Анжела у Вероники.

- А там не выдают?

- Нет.

- Я тебе дам одну свою тарелку, - Надежда протянула прозрачную глубокую миску.- На ужин все равно только второе.

По коридору мы шли маленьким отрядом из четырех человек.

- А говорят, в больнице плохо кормят! Да тут «все включено». Лучше, чем в Турции! - Вероникина очередь подходила к окошку раздачи. В меню была рыба. - Ммм… морепродукты!

- Хватит болтать — командовала повар.

— А это я вас так очаровываю, чтобы вы рыбки положили побольше.

— Меня очаровывать не надо. Я тут и так давно уже очарованная.

Очередь рассмеялась, а повар все-таки положила Веронике два кусочка рыбы. Наша команда ела в палате, поэтому мы засеменили с тарелками обратно к себе, вспоминая очарованную повариху.

Среда

Это утро началось со сдачи анализов. Потом объявили завтрак.

- Можешь взять обе тарелки, - сказала Надежда Веронике. - Мне есть все равно нельзя.

- Как? - воскликнула Вероника. - Вообще? Вообще нельзя есть?

- Да у нее операция утром, — Анжела недовольно закатила глаза. - На обед тебе тоже нужны будут две тарелки.

- Ничего страшного - отмахнулась Вероника. - Я суп все равно не люблю. Бабушка завтра сможет приехать и передаст тарелку, ложку там...

- Я попрошу мужа. Он привезет, - сказала Анжела.

- Да ну не надо!

- Ему не трудно.

- Я ушла, - сообщила Женя.

Мы поспешили вслед.

- Я вам бутерброды возьму! - пообещала Вероника Надежде.

Завтрак по традиции переместился в палату. После него пришел лечащий врач. Мне опять поставили капельницу. Вероника включила пошлые анекдоты на телефоне. Мы зависли между возмущением и хихиканьем.

- Выключи, - попросила Женя.

- Как насчет «Сватов»?

- Как хочешь.

- Надежда, идемте, - позвала медсестра.

Надежда тяжело вздохнула.

- Снимайте сразу нижнее белье, - добавила лечащий врач. Медленно Надежда начала собираться.

- Волнуешься? - спросила Вероника. - Все хорошо будет.

- Спасибо, - ответила Надежда ей и нам.

Она ушла, и мы погрузились в задумчивое прослушивание «Сватов».

После завтрака продолжились процедуры. Катетер из вены извлекли еще вчера. Молоденькая медсестра с ужасом обнаружила его отсутствие.

- У вас катетера нет? - Она только заступила на смену, а предыдущая строгая медсестра в чепчике приняла решение снять катетер еще прошлым вечером.

- Нет катетера, - ответила я с сочувствием к медсестре и своим венам. В выражении лица должно быть недавно студентки слишком хорошо считывалось замешательство.

- И у нас больше нет, - слабо улыбнулась молоденькая медсестра.

Начался поиск вен.

- У вас с венами проблемы?

- Не было до этого.

Укололи три раза, но совсем не больно.

- Простите, что помучила вас.

- Все хорошо. Спасибо.

Капельница начала капать. Вероника и медсестра то и дело следили за ее содержанием.

- Пузикова! - крикнули из коридора.

- Это я! - откликнулась Анжела.

- Вам пакет.

- От кого?

Женщина, доставлявшая пациентам продукты и вещи «с Большой земли», заглянула в нашу палату.

- Мужчина такой высокий. Плечистый. Брюнет.

- Муж, - Анжела ухмыльнулась.

Она взяла пакет, поставила его около кровати и достала оттуда две тарелки, столовые приборы и кружку. Тележка с провизией отправилась дальше по коридору.

- Держи, - протянула Анжела посуду Веронике.

- К тебе еще кто-то должен прийти? - спросила Вероника, принимая помощь.

- Да. Чтобы мужа не гонять туда-сюда, попросила другого принести мне еще черешни.

- Другого мужа? - рассмеялась Вероника.

- Почему же мужа? Любовника.

Вероника сразу стала серьезной.

- Как? А ребенок?

- Мужа ребенок.

- А если…

- И никаких если. У мужа на стороне тоже дети имеются. И ничего.

- Но это неправильно.

- Правильно так, как я решила.

- Не знаю… - обиженно сказала Вероника. - Я вот со своим точно разведусь. Нафиг он мне такой не нужен.

- А при чем тут ты? - вдруг заговорила Женя, которая до этого казалась полностью погруженной в чтение книги. - Тут уже дело не в тебе, а в вашем с этим парнем будущем ребенке.

- А что ребенок? Рома мне сам условие поставил: если нет ребенка, так и я ему не нужна.

- Никто и не заставляет вас жить вместе, - продолжала Женя. - Но раз уж так вышло. Тарелку позволь принести себе, фрукты, белье, деньги врачу дать.

- Женя! - одернула ее Анжела.

- Ну а что? Кто-то годами бьется, чтобы зачать, а кому-то бог дал, а они не то что бороться не хотят, перекидывают его, еще не родившегося, как мячик.

- Как кто решил, так и правильно - отрезала Анжела.

- Конечно.

Женя отвернулась к стене. Мы все переглянулись.

- У каждого своя боль, - сказала Вероника, легла на кровать и погрузилась в просмотр коротких видео на телефоне. «Однажды, - звучало одно из них, - у Валеры зазвонил телефон. «Алло» ответил Валера».

В начале одиннадцатого пришел лечащий врач. После обхода Надежда отправилась на операцию. Мы услышали грохот каталки и требовательные реплики врача, затем все утихло. После обеда Надежда вернулась в сопровождении пожилой медсестры.

- Я помогу! - вскочила Вероника.

- Сиди, - скомандовала медсестра. - Опирайся - тихо обратилась она к Надежде.

- Вот так вот. Хорошо, милая.

Надежда медленно вытянулась на кровати. Медсестра накрыла ее белым больничным одеялом.

- Лежи тихонечко. Проснешься, будем делать капельницу.

Медсестра ушла. Эту медсестру все уважительно называли Татьяна Михайловна. Её имя я часто слышала как призыв о помощи. Врачи почтенно улыбались ей, а пациенты смотрели с обожанием.

- Девочки, почему не все медсестры такие? - спросила Вероника.

- Потому что медсестра - это призвание, - ответила Анжела.

- Ну да, - задумалась Вероника. - Тут не достаточно получить диплом. Я вот медсестрой работать так и не пошла. Боюсь морально не выдержать.

- Обед! Девочки, обедать, - кричали в коридоре.

- О! Хавчик! - улыбнулась Вероника. – Пойду покажу им свои новые тарелки, - она вдруг запнулась и стала серьезной. - Наде тоже надо бы поесть принести. Девочки, поможете?

- Поможем - меланхолично протянула Анжела. Мы распределили посуду Надежды между собой и строем отправились за обедом.

После обеда нашу палату позвали на ЭКГ.

- Зачем нам ЭКГ? - негодовала Вероника.

- Девочки, поторапливайтесь, - просила молоденькая медсестра.

Мы поторопились. Лифт привез на этаж родильного отделения. Мы сели на скамеечку у кабинета ЭКГ.

- А там, - указала Вероника на голубоватый коридор, выглядывавший из-за больших полупрозрачных дверей, - там роженицы. Поскорее бы к ним.

- Ты же говорила «лучше бы внематочная», - сурово заметила Женя.

- Ребенок не виноват в наших с Ромой взаимоотношениях.

- Вот именно, - буркнула Женя.

- Не лезь ты не в свое дело, - сказала Анжела.

- Антохина! – пригласила врач, и Вероника поспешила на процедуру.

Когда она вышла обратно, очередь попросили подождать. Вероника начала внимательно всматриваться в выданное ей заключение.

- Ты там что-то понимаешь? - усмехнулась Анжела.

- Ды нет, - задумчиво отвечала Вероника. - Тут просто написано, что мне 30 лет. А мне 20.

- Надо пойти сказать, - предложила Женя. Мы кивнули в знак солидарности. Следующей позвали меня. В кабинет зашла вместе с Вероникой.

- Что такое? - поинтересовалась врач.

- Вы мне написали тут 30 лет… А мне 20.

- Ой! Давай скорее, переделаю. Хорошо, что сказала.

- Ну, главное, чтобы в журнале правильно записали, - рассмеялась Вероника.

- Прибавила 10 лет! Надо же! Но в журнале записала все верно.

Вероника довольная вышла из кабинета. Я легка на кушетку.

- А вам сколько лет? - спросила врач.

- 30.

- 30, - внимательно она вписывала в бланк на компьютере. - А то и вам прибавлю 10 лет.

- Главное - здоровый образ жизни.

- Нет, знаете, 10 лет – это, прежде всего, время. Драгоценное время! Можно столько всего успеть. У вас дети есть?

- Нет.

- Беременны?

- Не беременна.

- Ну так за эти десять лет можно человека родить и воспитать.

Мне сделали процедуру, и я вышла к своим сопалатницам.

- А ты чего сидишь? - спросила я Веронику.

- Мы решили всех ждать! - радостно сообщила она.

- Ты решила, - буркнула Женя.

Я поддержала Веронику. Мы теперь ждали вместе. После процедуры с нами осталась ждать и Женя. На ЭКГ отправилась Анжела. Из кабинета напротив вышла хмурая и обычно хамоватая медсестра, ходившая по нашему отделению в чепчике. Мы же ее тогда увидели одетую в синюю футболку, джинсы, с распущенными, и медсестра в чепчике оказалась блондинкой с роскошными кудрями до плеч. Она прошла мимо нас, вдаль по коридору. Вернулась через несколько минут в кабинет, держа в руках стаканчик кофе. Дверь осталась открытой. Медсестра говорила по телефону. Мы вынуждены были подслушать ее разговор. Сопротивляться оказалось невозможным, разве что заткнуть специально уши, но мы в тот момент не догадались.

«У меня ребенок поступает. Гемоглобин плохой!» - слышали мы голос медсестры из кабинета. – «Я не ушла. Предупредила».

Последовала пауза. Ей что-то отвечали.

- Начальство ругает, - шепнула Вероника.

Из лифта вышла рыжая медсестра, стройная, высокая, в идеально белом халате и черных туфлях на сплошной подошве. Она зашагала по коридору, прошла мимо нас и остановилась у кабинета, где сидела хамоватая медсестра обычно в чепчике. Заглянула к ней.