Выживший из тринадцатой

Выживший из тринадцатой

Глава

Выживший из тринадцатой

1 глава

Знакомьтесь: Кит, Максим и Паша Палач.

— Три, пять, — говорит Кит и перемещает чёрную фишку на «восьмерку».

Парни играют уже пятую партию в нарды. К игре никто из соперников не испытывает особого интереса, но время надо как-то коротать. Кит, он же Никита, не очень любит нарды и поэтому играет без увлечения, не выстраивая какую-либо стратегию. Максим, его соперник, наоборот, всячески рискует и старается просчитать каждый ход, учитывая вероятность последующих цифр, которые могут выпасть на «зариках». Зарики — это игральные кости.

Наши герои сидят в СИЗО, проще говоря, в тюрьме. И Кит, и Максим уже не в первый и не во второй раз за решёткой, а Максим даже не в третий. Таких, как он, называют «мультиходами» или «мультиками». В камере с ними ещё четверо парней. Всего в камере шесть человек, и все они находятся под следствием. Никто из них не хотел в очередной раз садиться в тюрьму, но так уж вышло, да и всегда выходит именно так. Нашим героям лучше всех известно, что в тюрьмах и зонах матушки России сидят одни и те же.

Кит с Максимом знают друг друга по прошлому сроку. Они жили в одном бараке почти два года. Назвать Максима молодым парнем было бы несправедливо: ему уже 45 лет, но выглядит он довольно молодо. Тюрьма его хорошо сохранила. Невысокий, ниже среднего роста, пухленький, с очень доброй улыбкой, маленькими глазами и невероятно хитрым и острым умом. Максим — экс-директор школы самбо в небольшом городке Пензенской области. Первый срок своей карьеры арестанта он отбывал за мошенничество. По крайней мере, так написано в приговоре, а то, что там написано — закон. На самом деле, или как любит говорить Максим — «по сути», его подставили, от него избавились.

В администрации его города высокопоставленные люди хотели отмыть приличные деньги через школу самбо, отдав победу в тендере подставной строительной фирме. Но Максим понял, что схема нечистая. Подставная фирма должна была поставлять стройматериалы для ремонта школы, но всё это существовало лишь на хитропродуманной бумаге. В действительности лакомый тортик разлетелся бы на кусочки и упал на тарелки чиновников. Максим начал препятствовать утечке выделенных средств на школу, и в итоге его устранили. Он всем говорит, что боролся за честность и справедливость, но это не так. На самом деле его просто-напросто не устроил размер кусочка торта, который предназначался для него.

Внезапно всплыли дела минувших дней трёхлетней давности. Тогда Максим установил в школе новенькие пластиковые окна, но не задокументировал расходы. Он просто взял деньги из бюджета и сделал всё быстро и красиво. Такое решение было необходимо, поскольку поджимали сроки. Он ничего не крал и никого не обманул. Максим хотел как лучше, но получилось как всегда.

Максим долго судился и потратил на адвокатов кучу денег. Всё мимо. Бабки в топку. Он потерял работу, право занимать руководящие должности, утратил доверие, уважение и потерял семью. Жена его не стала ждать. Зато Максим приобрёл нужные навыки мошенника, которые снова и снова возвращали его в тюрьму. И сейчас он уже не может жить без мошеннических схем.

Если прошлые сроки давались ему легко, то в этот раз его ожидает особый режим, и понимание неизбежного сильно портит ему настроение. От уныния и отчаяния Максима спасают нарды и оптимизм Ки́та.

Кит отбывал первый срок по третьей части статьи 228, второй — по четвёртой, и поэтому ему удавалось избегать особого режима. Но в этот раз уже не прокатит. Ки́та ждет особый, или, как он сам говорит, «полосатый режим». Он не показывает печали и грусти, оставаясь молодцом и подавая пример, но внутри него бушует безграничная злоба на самого себя и невыносимая тоска. Кит не может жить на воле, а точнее, не может жить правильно и честно. Труд — это не для него. Кит любит развлечения, девочек и наркотики, и всё, что он любит, тянется к нему само собой. Где Кит, там тусовка и разврат. Он свято верит, что для этого рождён, но это не так. Такой образ жизни лишь губит его.

Кит очень не хочет покорять особый режим, как и все жители тринадцатой камеры. Его нежелание не связано с тем, что он лишён свободы. Кит считает, что тюрьма — это в голове. Можно быть свободным даже в заключении. Он уверен, что большинство людей на воле не вольны. Бо́льшая часть свободных людей не свободна, как бы парадоксально это ни звучало. Дом, работа, жена, дети, пиво, телевизор — чем ни тюрьма? Первым сроком Кит можно сказать не сидел. Как он сам говорит: «не обламывался». У него было всё — ханка, гречка, трава, самогон и игра. Были бы деньги, а они всегда были. Бывали деньки, когда в зону завозили пиво в стекле и даже дорогие виски. Кит травился хуже, чем на воле, и после первого срока часто говорил, что скучает по тюремным тропкам и лёгкой лагерной жизни. Но в этот раз всё иначе. Всё изменилось. Тяжёлые времена. Как говорят зэки: «гайки закручены, лагеря режимные».

В зоне особого режима, куда собираются наши герои, а точнее, куда их собираются этапировать, нет ничего, что могло бы скрасить жизнь. Нет даже вольных спортивных штанов. Однажды Кит спросил одного зэка в «привратке», который уже отбыл часть срока в зоне особого режима и приехал в СИЗО за добавкой:

— Как там, брат?

Особист ответил ему:

— Что я могу тебе сказать? Там происходят такие вещи, о которых ты не знаешь, и лучше тебе не знать. Если тебе интересно, били ли меня там — то да, били каждый день. — Особик совершенно спокойно закончил разговор, потушил окурок и высыпал остатки табака в белую баночку из-под витаминов.

О том, что творится в тюрьмах и лагерях Ульяновской области, Кит знал ещё на воле. И когда он об этом узнал, то больше всего боялся снова заехать, но всё же заехал. Наркотики — зло, и он об этом знает, но ничего не поделаешь. Его душа насквозь пропитана опиатами, эйфоретиками, стимуляторами и каннабиноидами, а барбитура для него словно конфетки.

Последние два месяца в СИЗО он провёл в страшных муках, перекумариваясь от запрещённых веществ. Зато за эти два месяца Кит накусал щёчки и набрал двенадцать килограммов, питаясь баландой. Ему стало легче, когда в камеру завели Максима. С появлением Максима в хате стало поспокойнее. До него не смолкали разговоры о наркотиках, что только усугубляло ломки Ки́та. Такие разговоры Кит называет «утиные истории». Максим не любит такие беседы и всячески их пресекает. В камере только Максим ждёт наказание по 159 статье, остальные пять человек сидят по 228.

Следующий персонаж — Паша, прозвище «Палач», очень похож на Ки́та. Когда их видят вместе, то думают, что они родные братья. Паша высокий, худощавый, но в отличие от Ки́та трудолюбивый, словно муравей. Паша далеко не наркоман, но наркотики сгубили и его. Паша Палач возил своего друга, по совместительству работодателя, который был оптовым распространителем, а если своими словами — складом. Паша всем говорит, что он не прикасался к наркоте, а всего лишь возил барыгу, но это не так. Кит знает правду. Он знает, что Паша раскладывал по подъездам закладки, но никому об этом не говорит, потому что они с Палачом очень сильно сблизились. Их дружба больше, чем просто дружба; это похоже на кровное родство.