Машинист мотовоза

Пашка не обижается на "бухгалтера". Он понимает, что зря обидел Юлу своими дурацкими вопросами. Пытается сгладить возникшую между ними заминку, начинает оправдываться:

- Да нет, Юла! Я так просто спросил. Конечно, мы вместе! Я тоже хочу по "большому кругу".

Юла перестает сердиться, уже более миролюбивым голосом объясняет Пашке:

- До пенсии я, конечно, гонять не собираюсь, и денег зарабатывать на "зацепе" тоже вряд ли получится. Хотя жалко! Просто я привык все до конца доводить, за что берусь. Вот когда проедем "большой круг" за один заход, утрем нос этим соплякам с "Центральной", вот тогда можно чем-нибудь другим заняться. Пойдем в какой-нибудь кружок авиамоделизма запишемся. Или в фотоклуб.

- А что? Мне фотографировать нравится, - отвечает ему Пашка, - только нам с тобой уже поздно в кружок.

- Ты лучше резкость в камере не забудь поставить как надо, фотограф, а то получится как в прошлый раз, одни зеленые приведения с лампочками во лбу и все размытые, как под водой, - незлобиво подкалывает его Юла.

Потом вдруг замирает, светит вокруг себя фонариком и говорит Пашке:

- Смотри под ноги. Пришли.

Спрыгивает куда-то вниз. Пашка смотрит под ноги. Лестница заканчивается небольшой площадкой из листового железа, проклепанного круглыми железными заклепками. Площадка ограждена все теми же ажурными чугунными перильцами. В узор перил вплетен тот же барельеф, что и на крышке люка сверху. Рука с зажатым в кулак пучком молний и все с той же надпись выбитой на металле, "Гелиосъ".

Пашка свешивается через перила площадки. Смотрит, куда подевался Юла. Юла уже стоит внизу, на дне не очень высокого туннеля. Тоннель уходит в обе стороны от ствола шахты, по которой ребята спустились сверху. Этот небольшой тоннель явно не основная магистраль подземной дороги. Это, скорее, какое-то техническое ответвление от основной ветки метро. Края шахты выложены не чугунным тюбингом для крепежа стен, как везде в метро, а укреплены деревянной обрешеткой из толстых крепких стволов мореного дерева. По дну тоннеля проходят рельсы. Не заметно никаких следов электропитания. И вообще никаких электрических кабелей.

Пашка спрыгивает с края площадки следом за Юлой. Падает на груду мягкой глины. В некоторых местах деревянная опалубка крепления стен разъехалась, и из этих щелей мягкими языками на пол выдавливаются куски влажного грунта. Пашка приземляется на одну из таких куч земли. Он перекатывается через руку и съезжает на спине к самым рельсам на дне тоннеля.

Юла протягивает ему руку, помогает подняться.

- Слушай Юла, - спрашивает Пашка, оглядываясь, и светит фонариком по сторонам, - а как ты вообще это место раскопал?

- Случайность, - небрежно отвечает Юла, потом не без гордости добавляет: - и немного любознательности. Направо сейчас идем. В левой стороне тоннель решеткой закрыт. А замка с ключом от той стороны мне еще не выдали. Я там в прошлый раз был. Только одному тоскливо стало. Потом вместе сходим, разведаем, что там.

Ребята светят себе под ноги фонарями идут направо по тоннелю, прыгая по шпалам на дне шахты.

- Когда "ход" на "Заводской закрыли, я решил поискать новый. Не единственная же это была вентиляционная шахта на всей подземке! - рассказывает Юла, пока они идут на выход из тоннеля.

- Полез сначала в интернет. Там узнал, что все самые интересные и нестандартные объекты на метро были построены до 1950-х годов.

- А почему до этого времени? - интересуется Пашка.

- Потому, что с первых лет появления метро до пятидесятых годов в метростроении преобладало специализированное строительство. Строили много объектов, не связанных с перевозкой пассажиров. Подземные убежища. Секретные заводы. Разные хранилища.

Пашка с уважением смотрит, как Юла без запинки выговаривает все эти сложные слова. Заметно, что Юла серьезно изучил в интернете все материалы по этому вопросу.

- А позже пошло типовое строительство, - продолжает со знанием дела рассказывать Юла. - Никаких специальных проектов. Верхнее метро неглубокой закладки. Сплошные пассажироперевозки. В общем, всякая современная скукота...

- Ага, понятно, - Пашка внимательно слушает своего друга, кивает головой.

Юла увлеченно продолжает: - Ну, стал я рыться в схемах и чертежах. В интернете тоже кое-какие документы на эту тему попадаются. Выяснил, что если и искать неучтенные входы и выходы из подземки, то надо смотреть в основном на объектах старой постройки. Это направление самое подходящее оказалось. Здесь еще при царе, оказывается, дорога была подземная проложена. Мы по ней сейчас и идем. Здесь рядом завод был. Оружейный. Они по этой подземке продукцию свою на железную дорогу отгружали. В городе есть еще несколько таких старых подземок, дореволюционных. В основном военного значения. В госпитале старом одна. Раненых вывозить. В старом зернохранилище еще одна, но там вроде все землей засыпали. А здесь все как с тех времен было, так и осталось. В общем, повезло нам! - Юла стучит пяткой по ржавой рельсе.

Пашка смотрит на рельсы под ногами и говорит Юле: - Это значит, еще с тех времен рельсы проложены?

Юла пожимает плечами. Отвечает: - Наверно. Крепление из бревен на стенах шахты точно дореволюционное. - Продолжает рассказывать дальше: - В общем, нашел я одну схему старую. Пошел по ней. Добрался до старого заводского корпуса. Там уже нет никакого завода, конечно. Ну, я походил вокруг. Потом нашел эту будку. Смотрю, будка трансформаторная есть, а проводов к ней не протянуто. Забрался внутрь, ну, а дальше сам знаешь. -заканчивает свою историю Юла, обводя руками вокруг: - Теперь у нас есть "ход".

- Слушай Юла, - спрашивает Пашка, - а сами работники метро, что, про эту шахту совсем ничего не знают?

- Может, и знают, - беззаботно отвечает Юла, - а может, и забыли давно про неё. Посмотри вокруг, не очень-то заметно, чтобы здесь до нас кто-то появлялся.

-Так! - вдруг говорит он тихим голосом. - Теперь осторожно. Пришли.

Юла делает Пашке знак рукой остановиться. Ребята гасят свои фонарики.

Пашка внимательно всматривается в темноту тоннеля. Замечает, что темнота не совсем сплошная. Впереди еле брезжит слабым светом круглое отверстие выхода из шахты. Внезапно он ярко освещается. Свет, как яркие очереди фотовспышек из камеры, начинает резко бить по глазам. Мимо выхода из тоннеля с грохотом пролетают вагоны поезда метро. Пашка закрывает глаза рукой. В лицо пахнуло горячим воздухом с запахом горелой резины и сухим запахом высокого напряжения.

- Все, приехали! - говорит Юла. - Станция "Восточная". Вид сбоку.

Ребята осторожно выглядывают из бокового выхода в шахту основной магистрали. Пашка чувствует, как азартный озноб холодными мурашками пробегает по его телу. Юла стоит рядом, шепчет в самое ухо:

- Интервал три минуты. У нас еще две минуты в запасе. Стартуем с "дежурки". Видишь, там, у самой платформы. Отсюда до неё метров двести.

Пашка всматривается в сумрак тоннеля. "Дежурка" - небольшая площадка-платформа, оборудованная для безопасной работы в тоннеле путевых обходчиков, на первый взгляд находится совсем рядом. Но до неё еще надо добежать в почти полной темноте и совсем рядом с контактным рельсом. Фонарик включать нельзя. Яркий свет "галогена" в тоннеле легко могут заметить с пассажирской платформы.

- План поездки помнишь? - снова шепчет Юла. Фосфоресцирующие черепа на его бандане ободряюще ухмыляются Пашке: - "Не дрейфь, пацан! Прорвемся!"

- Помню-помню, - с досадой отвечает Пашка. - Ты сам, главное, не забудь. Кто сегодня на встречу опоздал? А еще говоришь постоянно, что время - это главное.

- Я же извинился, - не моргнув глазом отвечает Юла. - Так, давай все-таки еще раз прогоним план. Для закрепления.

Пашка начинает перечислять полушепотом по пунктам весь план поездки.

- Стартуем с "Восточной". Катимся две станции вперед. На "Вокзальной" - делаем "перекат" в обратную сторону. Потом - опять на "Восточную" и уходим в "ход". На всю поездку 12 минут. Кто опаздывает, того не ждут. - Последнюю фразу Пашка выделяет голосом специально для Юлы.

- Точняк. Молодец, Паха! Так все и сделаем, - радуется Юла, не удержавшись, подкалывает друга. - Пунктуален до мелочей. Настоящий бухгалтер. Ладно, пошли! Время!

Юла бежит на площадку первым. Он спрыгивает на пути. Четко придерживаясь середины, несется по тоннелю к платформе. Пашка следом за ним выходит на рельсы. Глаза уже привыкли к неяркому свету, но он все-таки некоторое время стоит не шелохнувшись, присматривается.

Один неосторожный шаг в сторону чреват тяжелыми последствиями для жизни и здоровья таким коротким замыканием, что никакие резиновые подошвы от кед не помогут. "Только подошвы и останутся", - мрачно усмехается про себя Пашка, и бежит следом за Юлой.

Юла уже стоит на площадке. Машет рукой, торопит спешащего к нему из всех сил Пашку.

- Давай, Пахан, давай! А то поезд сейчас так подгонит, будешь лететь до самой "Центральной" с ветерком, - подгоняет он своего напарника.

Пашка забирается на "дежурку". Становится рядом с Юлой. Площадка небольшая, как раз для двоих человек. Сзади небольшая ниша с запертой дверью. На двери табличка - "Только для дежурного персонала". И почему-то наклейка со знаком опасности - череп и кости. "Служебный подземный юмор", - думает про себя Пашка. Подземка вообще, замечает он про себя, обостряет у человека чувство черного юмора. "Ну, правильно, под землей же темно", - опять думает Пашка. Юла показывает ему рукой. Приготовиться!

До поезда остается секунд тридцать. Пашка смотрит на пассажирскую платформу. Там стоят люди. Смотрят в ожидании поезда прямо в темноту тоннеля. Но Пашка спокоен. Он знает, что люди его не видят. "Для них я как человек-невидимка" - мелькает, не лишенная героического тщеславия мысль в Пашкиной голове.

Раздается резкий гудок приближающегося состава. Пашка с Юлой накидывают на головы капюшоны, поворачиваются спиной к поезду. Темной одежды почти не видно на фоне черных стен тоннеля. Поезд совсем близко проносится за спинами ребят. Пашка чувствует как горячий воздух, словно поршень огромного насоса, мягко, но настойчиво тянет его за собой. Он крепко держится за хлипкие поручни сваренных из тонкого металлического прута перил.

Поезд наконец проходит мимо, останавливается у платформы.

- Камеру включил? - шепчет ему в ухо Юла. Пашка кивает головой:

- Включил!

- Ну все! Поехали! - шепчет Юла, и бежит к заднему вагону состава. Пашка бежит следом. Поезд стоит полминуты. Надо успеть залезть на поезд, потом пробраться по крышам на самый первый вагон в голове состава. Иначе потом, когда придется "перекатываться" на нужной станции пересадки, возвращаясь на обратный маршрут, незамеченными будет не уйти.

Пашка с разбегу карабкается на нижнюю раму буферной площадки. Потом подтягивается на верхней перекладине задних дверей вагона, ловко закидывает тело на нижнюю кромку крыши. Осторожно, чтоб не сильно грохотать коленями по железу крыши, отталкиваясь носками ног и помогая себе локтями, забирается на крышу вагона целиком.

Уфф-ф! Есть контакт. Забрался удачно. "Хорошее начало - половина дела", - думает про себя Пашка и смотрит вперед. Юла уже лежит на крыше в самом начале вагона. Ждет начала движения поезда. Чтобы потом перебраться, или как они это называют между собой, "перепрыгнуть" на следующий вагон. До следующей станции надо будет успеть сделать шесть таких "прыжков". И потом еще следующих шесть, - до станции пересадки. Громко шипит пневматика дверей. Двери с грохотом закрываются. Гнусавый голос диспетчера из динамиков громкой трансляции сообщает информацию по отправлению. Состав, вздрогнув, начинает движение. Юла тотчас соскальзывает в проем между вагонами. Пашка ждет, смотрит. Вскоре он видит, как Юла бойко забирается на крышу следующего вагона. Не зря он с утра до вечера качает свои плечи на дворовом тренажере. Но Пашка тоже достаточно подготовлен к таким путешествиям.

Он ловко на животе по-пластунски добирается до конца крыши. Смотрит вниз. "Детский сад младшая группа", - думает он про себя. Это новый вагон, соединенный со следующим современной сцепкой-площадкой. Не такой, как на старых составах, когда вагоны были соединены между собой буферной, опасной для лазанья, сцепкой. Но и сейчас, даже с таким относительно безопасным способом соединения вагонов, Пашка лишний раз старается не смотреть на стремительно проносящиеся внизу шпалы рельс. Осторожно соскальзывает вниз. Аккуратно ставит ноги на небольшую площадку между вагонами. Смотрит в окно задней двери вагона. Пассажиры в салоне не замечают, что за окном кто-то находится. Некоторые дремлют, откинувшись на спинке сидений, кто-то читает книгу или играет на своем "планшетнике".

Пашка подтягивается на раме дверей, с силой оттолкнувшись ногами, без проблем забирается на крышу следующего вагона. Ему нравится чувствовать, как его тело легко подчиняется ему. "Я может, конечно, не такой закаченный, как Юла, - думает Пашка не без самодовольства, - но зато, я - жилистый. А для лазанья это важнее. Главное - жилы, а не вес".

Он опять смотрит вперед. Пахнущий электричеством и резиновой изоляцией теплый ветер подземки бьет ему в лицо. Остается еще три вагона. Юла тоже лежит впереди на крыше без движения. Передыхает. Пашка перекатывается на спину. Еле видимый в темноте потолок шахты стремительно пролетает над его головой. Расстояние до потолка где-то пол тора метра. И про это надо всегда помнить. Иначе и не сносить головы. Пашка достает из внутреннего кармана рацию. Нажимает клавишу связи.

- Юла! Ты как там? - спрашивает он в хрипящий помехами эфир. Станция в ответ все также безмолвно продолжает хрипеть и подвывать звуками пустого эфира. Потом, как из подводной глубины, раздается искаженный помехами голос Юлы.