Копай глубже

– Это что?

– Это… это карандаш. – Тоха понял, что ляпнул глупость.

– Карандаш, значит. А почему на хер собачий похож?

Саня зажмурился, все пропало.

– Это белемнит, – вдруг сказал сторож. – Я такие тут каждый день вижу. Вы копаете, да?

– Мы… – начал Тоха.

– Не ври. Я тридцать лет здесь работаю. Вижу, кто за чем приходит.

Саня приготовился бежать. Рюкзак тянул вниз, но адреналин толкал вперед.

– Но вы, – продолжил сторож, – вы какие-то не такие. На бандитов не похожи. Идите. Только если найдете что крупное – звоните мне. – Он протянул мятый листок с номером. – Я тут за порядком слежу.

– Спасибо, – выдохнул Саня.

– Идите уже. И помните: если кто спросит – я вас не видел.

Ночью они сидели в комнате Сани, разложив находки на полу. При свете настольной лампы аммониты отливали перламутром, белемниты лежали ровными рядами, а позвонок покоился на отдельной газете, как драгоценность.

– Слушай, – сказал Тоха, разглядывая позвонок через лупу, а ведь это действительно может быть сенсация. Понимаешь? Целый ихтиозавр в Подмосковье. Обычно находят только зубы да отдельные кости. А если там есть еще…

Глава 4. Сезон дождей

Утром Саня встал, подошел к столу, потрогал позвонок пальцем. Холодный, тяжелый, настоящий. Вчерашнее не приснилось.

– Красивый, – сказал он. – Зуб даю, это ихтиозавр. Форма двояковогнутая. У плезиозавров плоские позвонки, а у этих – как линзы.

– Откуда ты знаешь?

– Ночью читал, пока ты спал. Не мог уснуть – все думал о нем. Я теперь знаю про ихтиозавров больше, чем некоторые кандидаты наук.

– И что ты теперь предлагаешь?

– Предлагаю ехать снова. Пока сезон не кончился. Дожди обещают всю неделю – значит, слои будут обнажаться. Если повезет, найдем еще.

– А если там скелет?

– Если там скелет, мы станем богатыми. Или знаменитыми. Или мертвыми. Все варианты интересные.

Саня посмотрел в окно. За окном моросил мелкий октябрьский дождь, праздник для копателя.

– Едем, – сказал он.

Второй раз всегда страшнее первого. Первый раз – это неведение, авантюра, игра. Второй – это осознанный риск, когда ты уже знаешь, что можешь найти, и примерно представляешь, что за это может быть.

Перед отъездом Саня решил все же позвонить Кате. Руки тряслись, сердце колотилось, но надо было.

– Алло? – голос в трубке звучал озабоченно.

– Катя, это Саня. Мы… ну, это… мы нашли кое-что.

– Нашли? Где?

– В лесу. Гуляли и нашли. Не по телефону. Вы не могли бы приехать?

– Что именно нашли?

– Кость. Большая. Похожа на позвонок.

– Позвонок? – голос Кати стал выше на октаву. – Размер?

– С голову.

– Офигеть. – Катя, кажется, забыла, что она ученый и должна выражаться прилично. – Вы где?

– В Кузьминках.

– Через час буду. Никуда не уходите. И ничего не трогайте! И никому не говорите! Сидите тихо!

Катя приехала через сорок минут. Вбежала в квартиру, даже не разувшись, и сразу уставилась на позвонок.

Минуту она стояла молча. Потом еще минуту. Потом села на стул и выдохнула:

– Вы понимаете, что это? Это ихтиозавр. Средняя юра. Сохранность – идеальная. Таких в Подмосковье находили раз пять за всю историю. И то фрагменты. А это целый позвонок. Где вы его взяли?

– В лесу нашли, – быстро сказал Саня.

Катя посмотрела на него долгим взглядом. Очень долгим. Таким долгим, что Саня почувствовал, как его биография проносится перед глазами, включая те эпизоды, которые он сам забыл.

– В лесу, значит, – сказала она. – В каком? В Тучковском?

– Почему сразу в Тучковском?

– Потому что в других лесах Подмосковья нет келловейских отложений. А этот позвонок – келловейский, я по породе вижу. – Она постучала пальцем по глине, присохшей к позвонку. – Я такие образцы в институте видела.

Саня и Тоха переглянулись.

– Мы… – начал Тоха.

– Не врите, – перебила Катя. – Я не мент. Я ученый. Мне плевать, как вы это нашли. Мне важно, где. Потому что если там есть один позвонок, значит, где-то рядом есть остальное. И это остальное надо спасти, пока его не разграбили черные копатели. Или не взорвали местные придурки.

– Взорвали? – не понял Саня.

– В карьерах сейчас такое творится. Бандиты с перфораторами долбят все подряд. Если наткнутся на скелет – раздолбают в щебенку и продадут как сувениры. Вы представляете? Уникальный экземпляр, который мог бы стать сенсацией, пойдет на поделки для туристов.

Саня представил. – Мы покажем, где нашли, – сказал он. – Только…

– Только что?

– Только мы там нелегально были. Если нас поймают – статья.

Катя посмотрела на них, потом на позвонок, потом снова на них.

– Вы идиоты, – вздохнула она. – Но везучие. Поехали.

– Куда?

– В карьер, покажете место. И захватите молотки, работать будем.

Выехали в десять вечера на катиной старой "Тойоте".

– Почему ночью? – спросил Тоха.

– Потому что днем там охрана и конкуренты. Ночью – только мы и звезды. И, может быть, бандиты. Но бандиты обычно пьют по ночам.

– А какие факты говорят о том, что бандиты пьют по ночам?

– Факты говорят, что за последний месяц в этом карьере поймали три группы черных копателей. Всех днем. Ни одной ночью. Делайте выводы.

Саня и Тоха переглянулись. Выводы были такие: либо бандиты действительно пьют по ночам, либо они просто умнее и работают тихо.

Дорога заняла часа полтора. Катя вела уверенно, даже в темноте находя повороты, которых не было видно.

– Вы здесь часто бываете? – спросил Саня.

– Каждые выходные. Собираю материал для диссертации. Только днем. Ночью первый раз.

Карьер ночью оказался красивым. Лунный свет заливал стены, делая их серебристыми. Глина блестела как фольга. Тишина стояла такая, что было слышно, как где-то далеко осыпается порода.

– Красота, – выдохнул Тоха.

– Красота, – согласилась Катя. – Только опасная. Держитесь ближе ко мне и смотрите под ноги.

Они спустились вниз по той же тропе, что и в прошлый раз. Саня вел, ориентируясь по приметам: причудливый валун, трещина в стене, куст, которого уже не было, кто-то срубил.

– Здесь, – сказал он, останавливаясь у стены. – Мы здесь копали.

Катя включила мощный фонарь и осветила стену. Минуту она водила лучом по глине, потом ахнула:

– Твою ж дивизию!

– Что? – подскочил Тоха.

– Смотрите.

Она направила фонарь на стену, и Саня увидел то, чего не замечал в прошлый раз. Вся стена была усеяна мелкими костями. Ребра, позвонки, какие-то обломки – все это торчало из глины, как зубы из гигантской челюсти.

– Это не одна особь, – прошептала Катя. – Это кладбище. Несколько скелетов в одном слое. Лагерштетт.

– Чего? – не понял Тоха.

– Лагерштетт. Место массового захоронения с исключительной сохранностью. Не только кости, но и отпечатки кожи, внутренних органов. Если здесь сохранились мягкие ткани – это уровень открытий Мэри Швайцер. Она в 2005 нашла коллаген в костях тираннозавра, и ей никто не верил 20 лет. И знаете, что самое смешное?

Этот коллаген оказался очень похож на куриный.

– То есть курица – это…

– …ближайший родственник тираннозавра из ныне живущих. Если подумать, мы все чьи-то родственники. Эволюция не линейна и не иерархична, а разветвленное филогенетическое древо. Мы – одна ветвь, курица – другая. Но ствол у нас общий, и где-то в глубине юрского периода наши пути разошлись.

– Фу, не буду больше наггетсы покупать.

Катя упала на колени и начала руками разгребать глину. Саня и Тоха стояли рядом, не зная, что делать.

– Чего застыли? – крикнула Катя. – Копайте! Осторожно, щетками! Каждый камушек проверяйте!

В следующие три часа они нашли еще пару ребер и, самое главное, – фрагмент челюсти с зубом.

– Ихтиозавр, – выдохнула Катя, разглядывая зуб. – Точно он. Видите форму? Коническая, с бороздками. Такие зубы были у офтальмозавров. Это род ихтиозавров, жил в юрском периоде.

– Офтальм… кого? – переспросил Тоха.

– Офтальмозавр. Глазастый ящер. У них глаза были огромными, чтобы видеть в темноте на глубине. Этот зверь видел в темноте лучше, чем мы днем.

Саня представил. Здоровенный ящер с глазами как тарелки, плавает в темной воде и ищет добычу. А через 165 миллионов лет два идиота и одна аспирантка ковыряются в его останках при свете фонарика.

– Катя, – сказал он. – А это точно сенсация?

– Саня, это переворот в науке. Это изменит все, что мы знаем о юрском периоде в Центральной России. Это…

Она не договорила. Сверху послышался шум. Кто-то шел. Несколько человек.

– Выключить фонари! – скомандовала Катя.

Тьма накрыла их мгновенно. Только лунный свет слабо освещал верхний край карьера.

– Кто это? – прошептал Тоха.

– Не знаю. Но точно не туристы.

Сверху доносились голоса. Грубые, матерные, с угрожающими интонациями.

– Я же говорил, тут кто-то копал, – сказал один. – Смотри, свежие следы.

– Это те двое, – ответил другой. – Которых мы в прошлый раз упустили.

– Надо проверить внизу.

Катя схватила Саню и Тоху за руки и потащила в сторону, туда, где темнел вход в старую штольню.

– Легенда? – спросил Тоха на бегу.

– Какая нафиг легенда? Бежим!

Они нырнули в заброшенную штольню за секунду до того, как сверху зажглись фонари. Узкий лаз, сырой воздух, темнота – хоть глаз выколи.

– Тихо, – прошептала Катя. – Не дышать.

Голоса приближались. Луч фонаря метался по стенам, выхватывая из темноты то кусок породы, то старую крепь.

– Пусто, – сказал кто-то. – Ушли.

– Или спрятались. Тут штольни старые, можно залезть.

– Ну и залезай. А я тут постою, подожду, пока тебя завалит.

Минут двадцать они сидели в темноте, боясь пошевелиться. Потом Катя включила фонарь.

– Ушли, – сказала она. – Но могут вернуться. Надо уходить.

– А находки? – спросил Тоха.

– Находки останутся здесь. Мы вернемся с подмогой. А сейчас валим.

Они выбрались из штольни, огляделись. Карьер был пуст. Только луна светила на стены, подсвечивая глину и кости, которые еще минуту назад казались сокровищем.

– Бегом, – сказала Катя.

Они побежали.

В шесть утра они сидели на кухне Сани, пили кофе и молчали. Катя впервые за все время выглядела растерянной.

– Это были люди Полозова, – сказала она наконец.

– Кого? – не понял Саня.

– Аристарх Полозов. Олигарх, коллекционер. У него целый подпольный палеомузей. Он скупает все, что можно купить, и крадет все, что нельзя купить. Если он узнает про лагерштетт – пошлет туда армию.

– Армию?

– Бандитов с техникой. Они выдолбят стену экскаваторами, все повытаскивают и продадут на черном рынке.

– И что делать?

Катя посмотрела на него. В ее глазах было что-то новое – решимость, смешанная с отчаянием.

– Есть один человек. Старый ученый, академик Верховцев. Он в молодости работал в органах, консультантом. Если он поможет – мы опередим Полозова.

– Звони, – сказал Саня. – Чем быстрее, тем лучше.

Катя достала телефон и набрала номер.

– Владимир Сергеевич? Это Катя, аспирантка. Извините, что рано. У меня проблема. Большая проблема. Научная. И немного криминальная.

Пауза. Потом она продолжила:

– Мы нашли лагерштетт. Целое кладбище морских рептилий. Сохранность – супер. Но за нами уже следят люди Полозова.

Еще одна пауза.

– Да, я понимаю. Да, риск есть. Да, мы нарушили закон. Но находка стоит того. Вы приедете?

И последняя пауза, самая долгая.

– Спасибо. Ждем.

Она отключилась и посмотрела на них.

– Едет. Через два часа будет здесь. С охраной.

– С охраной? – переспросил Тоха.

– Он старый, больной параноик. Но если он сказал "еду", значит, дело серьезное.

Саня откинулся на стуле и закрыл глаза. В голове крутилась одна мысль: мы вляпались. По самые уши. В историю, в науку, в криминал.

Глава 5. Легенда трещит по швам

Два часа ожидания растянулись в вечность.

Тоха экспериментировал с набросками позвонка, смешивая кубизм с сюрреализмом. Катя звонила каждые пятнадцать минут то в институт, то в музей, то куда-то еще, откуда доносились взволнованные голоса и обещания "все решить".

Саня успел сварить шесть чашек кофе. И немного нервничал.

– Слушай, а я все про жабры у эмбриона хотел спросить. С ними та же фигня, что и с хвостом?

– В целом да. Первая пара становится челюстями и слуховыми косточками. Вторая пара стремечком, подъязычной костью и шиловидным отростком височной кости. Третья пара щитовидным хрящом.

– То есть наши челюсти и уши – это бывшие жабры?

– Ага. И гортань, и часть шеи, и щитовидка заодно.

– Приятно осознавать, что я говорю жабрами.

– А дышишь знаешь чем? Легкие – это вообще отдельная песня. Они из выпячивания передней кишки образовались.

– То есть все, что у меня внутри – это переделанные рыбьи запчасти?

– А вот и наш гость, – вскочила Катя, выглядывая в окно.

Во двор въезжал черный внедорожник с тонированными стеклами. За ним – еще один.

– Это он? – спросил Саня.

– Ага. Только я думала, он один приедет, а он с кортежем.

– С кортежем? Он че, президент?

– Просто академик.

Из первого внедорожника вышел квадратный охранник, с лицом человека, который умеет убивать голыми руками. Он открыл заднюю дверь, и оттуда, кряхтя и матерясь, выбрался… старик лет семидесяти пяти, сухой, жилистый, с портфелем в руке.

– Владимир Сергеевич! – Катя выбежала навстречу.

– Здравствуй, Катя, – сказал старик голосом, в котором слышалась академическая выучка. – Где находка?

– Здесь. В квартире.

– Веди.

Саня и Тоха стояли в прихожей, чувствуя себя школьниками, которых вызвали к директору. Ученый вошел, окинул их строгим взглядом и направился к столу, где лежал позвонок.

Он достал лупу, осмотрел поверхность. Потом постучал по позвонку пальцем – нежно, как по стеклу.

– Ophthalmosaurus, – сказал он. – Средняя юра. Где нашли?

– В Тучково, где старые выработки, – выдохнула Катя.

Академик выпрямился и посмотрел на Катю долгим взглядом.

– Ты понимаешь, что это значит?

– Понимаю.

– Там может быть полный скелет.

– Да, мы там нашли еще челюсть в зубом и пару ребер.

Академик перевел взгляд на Саню и Тоху.

– А эти двое?

– Это они и нашли. Любители.

– Любители, значит. – Академик усмехнулся. – Любители обычно находят грибы или бутылки. А эти ихтиозавра. Где копали?

– Мы… – начал Саня.

– Не ври. Я тридцать лет в органах проработал. Врунов за версту вижу. Где копали?

– В карьере, – сдался Саня. – Без разрешения.

– Понятно. – Академик сел на стул и жестом пригласил всех сесть. – Значит, так. Ситуация следующая. Вы нарушили закон. Статья 243.2, группа лиц по предварительному сговору, с использованием техники, до шести лет.

– Мы… – попытался вставить Тоха.

– Молчать. Я не закончил. Вы нарушили закон, но нашли сенсацию. Это называется "смягчающие обстоятельства". Если мы сейчас правильно разыграем карты, вы станете героями, а не уголовниками.

– Как? – спросил Саня.

– Очень просто. Вы не копали. Вы гуляли, увидели обнажение, заметили кость и сообщили Кате. Которая сообщила мне. Я сообщу в Минкультуры. Приедет комиссия, зафиксирует находку, оформит все официально. Вы – свидетели, а не подозреваемые.

– А если проверят? Если увидят следы раскопок?

– А кто будет проверять? Я скажу, что это естественное обнажение. Мне поверят. Я старый, больной, заслуженный. И, между прочим, никогда не вру.

Саня и Тоха переглянулись. Перед ними сидел черный пояс по подковерным интригам.

– Спасибо, – сказал Саня.

– Не за что. – Академик встал. – Катя, собирайся. Едем в карьер. Пока Полозов не пронюхал.

– А мы? – спросил Тоха.

– А вы сидите тихо и не рыпаетесь. Если все будет хорошо, я позвоню. Если плохо – вы ничего не знаете, никого не видели, первый раз слышите. Поняли?

– Поняли.

– И еще. – Академик достал визитку и протянул Саня. – Если вдруг Полозов выйдет на вас – звоните по этому номеру. Там ответят.

– Кто ответит?

– Люди, которые умеют решать вопросы. Не задавай лишних вопросов.

Академик вышел, сопровождаемый квадратным охранником. Через минуту кортеж уехал.