Дориан

— Он выступает с вами? — спросил Шейд, пытаясь мысленно определить Мьюта в какую-то из подгрупп.

— Нет. Он выступает с Дориан. Редко, но такое случается. В основном на закрытых показах. — Глиммер кинул Мьюту полотенце.

— Но я не отношу себя к воздушным гимнастам, — он протер им свою шею и волосы, взъерошив их в разные стороны.

Шейд поднялся на локтях, требуя от Мьюта продолжения.

— Он умеет все, — за него ответил Глиммер. В голосе читались нотки недовольства.

— Не стоит преувеличивать. — отмахнулся Мьют и обратился к Шейду. — Владеешь оружием?

Тот кивнул.

— Может, попробуешь?

Пара попыток, вполне успешных, Мьюта не впечатлила. Шейд был на секунду медленнее, чем от него ожидали. В целом он справился, но не достаточно хорошо.

Попытка освоить навыки эквилибриста провалилась сразу же, стоило Эллиоту только ступить на натянутый трос. А для роли клоуна он был слишком унылым и нехаризматичным.

— Что ж, — Мьют потер пальцами переносицу, пытаясь найти Шейду применение. Люди в цирке были нужны, поэтому отпускать его никто не собирался. — Чтобы еще с тобой попробовать…

— Может, оставим его Дориан? — Лаф с грацией кошки появилась из пустоты, опуская ладони на плечи Глиммеру. — Нам ведь не хватало танцоров для мужских партий. Уж она-то из него точно быстро сделает достойного игрока.

— В таком случае, — Мьют похлопал Шейда по плечу. — Решающее слово остается за Дориан. Посмотрим, как она оценит твои способности.

Шейд не знал, радоваться или переживать. Противоречий было много.

— Ты чего-то хотела? Или просто пришла посмотреть?

— О, мы с Тоффи и Эмбер поставили новую программу. Не хотите посмотреть?

— Что? С моей Эмбер?! — Глиммер едва ли не закричал. — Вы только что разбили мне сердце! Не стыдно?

— Балбес, — тихо рассмеялась Лаф. Она схватила его за руки и потащила за собой, задористо (вариант: задорно) препираясь.

— Ну, — толкнул его в плечо Мьют. — Вперед, чего замер.

***

Они сели полукругом на мягкий матрас и устремили взгляды на арену.

Уже достаточно стемнело, чтобы зажженные огни в руках Лаф и Тоффи выглядели как что-то магическое.

— Готовы?! — спросил Тоффи. А после их трио в унисон крикнуло: — Ап!

Вместе с этим послышалась тихая мелодия свирели, и арена ожила.

Они начали двигаться. Тоффи и Лаф были единым организмом, отзеркаленным в пространстве манежа. Они перебрасывали факелы, позволяя им рисовать огненные узоры в воздухе, кружились, падали и вставали, не теряя ритма. Эмбер сидела в стороне, ожидая нужного момента, а после натянула стяг, и практически взлетела, словно у нее были крылья. Легче, чем Мьют. Пока двойняшки внизу разрисовывали воздух алыми искрами, Эмбер играла с огнями в воздухе, позволяя им звездами растворяться над головами зрителей.

Это зрелище завораживало дух. Что-то из ряда настоящей магии. Они двигались так, будто гравитации не существовало.

Когда музыка стихла, артисты замерли, точно мышцы их разом окаменели, вбивая их мраморными статуями в манеж. Их шумные дыхания было слышно даже с расстояния нескольких метров.

— Ну как? — спросила Лаф, чуть ли не спотыкаясь на ходу.

— Я не знаю, что сказать, — восхищенно проговорил Шейд. — У меня нет слов.

Лаф заливисто рассмеялась.

— Не у всех есть возможность воочию увидеть весь потенциал моих ребят. — Молодцы.

— Предательница, — фыркнул Глиммер, когда Эмбер подошла к нему. Она хотела опереться на него руками, но он отступил назад, из-за чего она едва ли не упала.

— Ну ты…! — уловив равновесие, она прыгнула ему на спину, цепляясь руками за его шею. — Мог бы хотя бы вид сделать, что тебе понравилось!

— Да мне понра… — он закашлял от того, как сильно она сжала его горло. — Все-все! Господи, пощади мою грешную душу…

Эмбер победно спрыгнула, потрепав Глиммера по голове. В этих условиях он больше не выглядел злобным подростком, которому мешают спать.

— Ну все, все, успокоились, — разнял их Мьют, и всеобщая радость как-то внезапно сошла к минимуму. — Экс должен был приготовить воду для купания. Предлагаю не затягивать, пока она не остыла.

***

Душевой выступала небольшая комнатка, полностью обитая деревом. Здесь горела пара лампадок, освещая пространство. В целом выглядело все в лучших традициях трактирных купален.

Шейд оставил свои вещи на лавке перед входом, где и остальные, проходя за дверь, где уже клубами струился пар.

Людей здесь было много, что, в целом, и не удивляло. После тяжелых тренировок все норовили смыть следы пота и усталости.

Найдя свободное место, Шейд набрал ведро воды. Пользуясь все тем же гигиеническим набором, он вспенил мыло, растирая его по коже.

Рядом стоял Тоффи, что-то напевая.

— Помочь?

Шейд поднял голову, не сразу соображая, кому адресован вопрос. Умыв лицо, он убрал с лица прилипшие волосы, замечая на груди Тоффи цифры. Он осмотрелся, разглядывая тела остальных, не слишком заботясь о том, как это может выглядеть со стороны.

— Что это? — Шейд указал рукой на черные цифры, въевшиеся в кожу в районе между ключиц. Такие метки были у всех. Кроме него.

— М? — Тоффи опустил голову, чтобы разглядеть, о чем говорит Шейд, но быстро догадался. — Номерной знак. Его ставят после подписания основного договора. Тебя не предупреждали?

— Нет, — Шейд коснулся мочалкой своей груди, в том месте, где располагалась метка, словно желая стереть еще несуществующий номер. — Что он значит?

— Ну, — Тоффи задумался, словно никогда не придавал этому значения. Для него это было чем-то само собой разумеющимся. — Его ставят по тому, в какой очереди ты пришел в цирк. Я был третьим, поэтому и номер соответствующий. Хотя, вообще-то мы с Лаф пришли в одно время. Не знаю, почему ей досталось число больше.

Шейд вновь окинул присутствующих взглядом. Тут были и сороковые, и шестидесятые, однако он не был уверен в том, что это предел.

— И зачем их ставят?

— Ну… Это как бы штамп. Что ты типа свой.

Тоффи говорил спокойным тоном, а у Шейда от его признаний кровь в жилах стыла. Быть может, это и правда ничего не значило, но он провел прямую аналогию с рабством и вспомнил объявление о пропаже Одри.

Она точно не могла уйти сама.

— И что, у Дориан тоже есть такая метка?

— Конечно. У нее десятый номер. Хотя вообще-то… — он осекся, задумавшись. — Вообще-то она была третьей. Первый — Мьют, следом за ним пришла Роза. Дориан была третьей, но… почему-то третий номер присвоили мне. Дориан и по возрасту старше меня… — по одному его виду стало ясно, что до этого он никогда об этом не размышлял. И эта тема не на шутку его взволновала.

Когда в душевую зашел Глиммер, Шейд поспешил ретироваться, дабы успеть привести спальное место в порядок и больше не мешать соседу своими долгими сборами.

Вечер был теплым. Появились первые звезды. Откуда-то со стороны тянулся аромат какао, но Шейд не мог понять, откуда именно.

Вернувшись в свою комнату, он заметил вместо спального мешка деревянную кровать. Она была в несколько ярусов, каждый из которых был подписан именами. Его место было внизу.

— Не против, что мы заявились без спроса? — На ворсистом коврике в центре сидела Сайленс, пытаясь натянуть на своего зайца розовенькое платьице. Лаф сидела позади нее и плела косы на влажных волосах. — Сайленс захотела угостить тебя горячим шоколадом.

Услышав свое имя, она застеснялась. Лаф сама протянула Шейду поднос с небольшой кружкой и парой сахарных печений.

Аромат стоял невероятный.

— Большое спасибо, — Шейд обратился к девочке. — Я очень люблю сладкое.

Сайленс молча смотрела за тем, как он пробует напиток. Улыбка плавно украсила ее уста, когда он довольно причмокнул, облизывая молочные усы на губах.

— Как тебе у нас?

— Честно говоря, вам удалось превзойти все мои ожидания.

— Нет, я не об этом, — Лаф отвлеклась от плетения. Помотала головой и завязала волосы Сайленс резинкой. — Не бери в голову. Ты пока не поймешь.

— Ты давно здесь? — Шейд хотел спросить не это, но посчитал, что правды на истинный вопрос ему пока никто не назовет. Уровень доверия к нему пока был поверхностным, если и вовсе не отрицательным.

— Долго, — не задумываясь ответила Лаф. — Мы все здесь долго. Сколько себя помню, столько и нахожусь здесь. Но это не имеет значения. Важно не то, как долго ты здесь, а то, готов ли ты остаться.

Шейд требовал объяснений, но Лаф их не давала. Продолжала пальцами перебирать светлые прядки волос.

Он понимал: здесь что-то есть. Что-то, о чем ему упрямо не говорили.

— Вы время видели? — в комнате появился Глиммер с полотенцем на плече.

Сайленс поспешила спрятаться за Лаф, выглядывая из-за ее плеча одним глазом.

— Можно повежливее? — насупилась Лаф, смотря с укором. — Ляжешь на пару минут позже — ничего страшного.

— Как же, — Глиммер закатил глаза, складывая вещи на своей тумбе.

— Она что, боится тебя? — Шейд обратился к Глиммеру полушепотом, намекая на Сайленс.

Тот смерил девочку быстрым взглядом, теряя к ней интерес.

— Она никого не боится. Просто выбирает, с кем быть осторожней.

Сайленс замотала головой, едва ли скалясь на Глиммера, но тот совершенно ее не замечал. Он залез на свой ярус, откинул в сторону одеяло и удобно устроился на старом матрасе.

Шейд наклонился к девочке ближе, протягивая ей свою чашку с горячим шоколадом. Она пару минут сопротивлялась собственным желаниям, после чего осторожно взяла ее из рук, делая глоток.

— Что ж, ладно, — Лаф зацепила вторую резинку за косу, беря девочку на руки. — Уже и правда поздно. Нам пора ложиться спать.

— Давно пора, — буркнул Глиммер.

— Доброй ночи, — проигнорировала его Лаф. Сайленс помахала ладошкой на прощание, не забыв забрать с собой своего зайца.

— Доброй.

Свет погас, стоило Лаф покинуть их комнату. Непроглядный мрак коснулся тела.

Шейд закрыл глаза, пытаясь кратко проанализировать случившиеся за день события.

С виду так и не скажешь, что со всеми этими людьми не так. Они жили небольшой деревней в лесу, трудились с утра до ночи, разделяли между собой обязанности быта и просто болтали обо всем на свете. Он бы не придавал этому значения, если бы не увидел номерные знаки на их телах и не получил странную кличку вместо имени, как и все остальные до него.

О чем он думал дальше, уже и не помнил. Этот день слишком вымотал. И он наверняка бы спал мирным сном, если бы случайно не услышал, как кто-то шепотом зовет его по имени.

— Эллиот?...

Глава пятая

«Когда он изнасиловал меня первый

раз, мир потерял свои краски. Стал

черно-белым. Я не знала, как

правильно. Не знала как надо.

Знала только, что у меня нет права

сопротивляться. Приходилось просто

терпеть. Потому что за попытки

вырваться меня всякий раз били

ремнями. Поэтому приходя в школу,

я старалась не смотреть тебе в

глаза. Боялась, что ты все поймешь

и возненавидишь меня. Поэтому тихо

улыбалась и ничего не говорила.

Быть может, нас всех можно было бы

спасти, если бы тогда я

попробовала принять твою любовь.

Или хотя бы ее часть…»

Из дневника Дориан. Запись 47

— Подъём!

Голос Тоффи ворвался в сон, как удар колокола. Шейд подскочил на кровати, не сразу понимая, где он. Наверху заворочался Глиммер, глухо выругавшись.

— Тренировка через пять минут, — не унимался Тоффи, заглядывая к ним в комнату. — Опоздавших оставляем без завтрака!

— Сегодня же воскресенье, придурок. В выходные отсыпаемся.

— Меняем понедельник на воскресенье, — задорно объявил Тоффи. — Осталось четыре с половиной минуты, кстати.

Глиммер что-то буркнул, натягивая рубаху. Шейд потёр лицо ладонями, пытаясь прогнать остатки сна. Этой ночью он спал лучше, хотя всё ещё настороженно. Ему мерещились голоса, а после — странные шорохи под самой кроватью.

Спать хотелось ужасно.

Они вышли из комнаты почти одновременно. За шатром уже суетилась толпа.

— Живее! — Лаф стояла у края поляны и махала им рукой. — Сегодня бежим до озера!

Ноги всё ещё гудели от вчерашних приключений, но сдаться было бы слишком просто. Шейд был не из тех, кто боится трудностей.

— Держим строй, бежим за мной! Тоффи замыкает! У озера делаем небольшой перерыв, разминаемся и бежим обратно.

Шейду казалось, что он всё ещё спит.

В мыслях было внимательно следить за дорогой, чтобы запомнить путь, но глаза упрямо слипались, смазывая картинку.

По внутреннему мироощущению, бежали они порядка двадцати минут. Шейд находился где-то в середине их импровизированного строя, а потому ощутил сполна резкую остановку, ничем не аргументированную.

Лаф впереди вытянула руку в сторону, призывая их не двигаться, а Шейд не мог понять, в чём причина. Он хотел спросить, но прежде чем успел сформулировать вопрос, заметил и само озеро, и размытый силуэт человека, по пояс стоявшего в воде.

— Стоим, — приказала Лаф, вглядываясь своими кошачьими глазами вдаль.

Глиммер незаинтересованно зевнул, присаживаясь на землю.

Лаф сделала пару шагов вперёд, всматриваясь, после чего озаренно вытянулась, будто узнала человека напротив.

— Дориан! — громко крикнула она и бросилась к озеру, забывая о своём строе.

Шейду потребовалось время, чтобы не проснувшийся до конца разум осознал взорвавшееся в воздухе имя.

Он тут же уставился на водную гладь, разбирая с ближнего расстояния стройный женский силуэт.

Дориан стояла в воде прямо в платье, юбка которого разводами проглядывалась возле ног. Она не видела их, старательно пытаясь отмыть от чего-то руки. А потом ее очередным криком прервала Лаф, прыгая к ней в воду чуть ли не с головой.

Дориан пошатнулась, но равновесие удержала, обнимая Лаф мокрыми руками.

— Вы чего здесь так рано? — спросила Дориан. — Сегодня же выходной…

Она вылезла из воды, ступая босыми ногами по ещё высокой зелёной траве. Юбки её платья прилипли к ногам влажными тряпками.

Толпа бросилась в приветственные объятия. Когда очередь дошла до Глиммера, она потрепала его по волосам, от чего тот нахмурился.

— Купаться пойдёшь? Вода теплая. — Дориан смеялась, но Лаф, продолжающая стоять в воде, с неким волнением смотрела на неё.

— С ума сошла?

Он попытался отойти назад, но Дориан успела схватить его за запястье. Пользуясь его лёгкой растерянностью, она потянула его назад.

— Лови! — обратилась она к Лаф, когда тело Глиммера уже летело с возвышения в воду. Он успел только схватить руками воздух, прежде чем погрузиться под воду. — Ну? Кто следующий?

Тоффи не стал ждать от неё действий, самостоятельно ныряя в озеро. Эмбер с Шейдом остались одни.

— Ты в своём уме?! — голова Глиммера вынырнула из воды.

Дориан обернулась, но в ту же минуту он схватил её за ногу. Теперь она была с ним наравне, плюхнувшись в воду с шумными брызгами.

— Теперь мы квиты, — ехидно засмеялся Глиммер, но очень быстро его смех стал чистым, искренним.

Дориан руками убрала с лица прилипшие светлые волосы, паутиной растянувшиеся на коже, и с какой-то неуловимой нежностью окинула сокомандников взглядом.

— А вы чего стоите? — серые глаза скользнули к выступу на берегу, где топталась Эмбер и Шейд. Стоило ей заметить его, как улыбка мгновенно спала с лица, уступая место то ли страху, то ли удивлению. Почему она раньше его не заметила? — Кто это?

— О, — опомнилась Лаф, возвращая себе образ весёлой девочки. — Это Шейд. Мьют распорядился, чтобы его отдали под твоё руководство.

Дориан нахмурила брови.

Она неотрывно смотрела на него, видимо, ожидая каких-то объяснений, но Шейд молчал, попросту не находя нужных слов.

Он опустил глаза к её рукам, замечая на них красные полосы от ногтей. Будто бы она пыталась содрать с запястий кожу.

— Дори…

— Мьют у себя? — голос её стал серьёзнее, звуча слишком отстранённо по сравнению с шумными возгласами парней, принявшихся плавать на скорость.

— Да, но…

— Я скоро вернусь. — Дориан подплыла к берегу, собираясь вылезти, но Лаф схватила её за руку, останавливая. — М?

— Ты в порядке?… — она спросила чуть тише, разглядывая девичье запястье.

Дориан щёлкнула её по носу, осторожно выпутываясь из плена, и выбралась на берег.

Одежда обтянула тело. Волосы редкими сосульками тянулись к груди.

— Я с тобой, — сонно пролепетала Эмбер, стараясь держаться от Дориан на расстоянии — не любила воду. Однако та всё равно обняла её, отпечатывая влажные следы на её одежде. Эмбер встрепенулась, как животное, стряхивающее с себя излишки.

— Я…

— А ты жди остальных, — голос Дориан снова стал серьёзным, стоило ей услышать Шейда.

Он оторопело уставился на неё, замечая в промелькнувшие в глазах огоньки опасности.

Она словно призывала его держаться на расстоянии. Или бежать. Пока не поздно.

***

Дорога обратно выдалась веселей, чем мрачная, сонная, пробежка.

Августовское солнце уже не пекло, но ещё грело.

Парни шли в одних штанах, стянув с себя верх, пока девочки то и дело выжимали рубахи. Ступать по земле было решено босиком, чтобы не пачкать обувь.

Шейд чувствовал, как по спине, с волос, стекает вода — его все-таки затащили в воду. Глиммер постарался — отвлек, а после скинул в озеро.

Это легкое ребячество располагало к себе. Мог ли он уже считать, что цирк принял его? Или все просто старательно делали вид, что приняли его?

Взгляд Дориан в памяти говорил об обратном. То, как она смотрела на него. Как ушла, не сказав ни слова.

Честно говоря, это ужасно злило. Это совершенно глупое детское ребячество пульсировало в венах.

Почему она так реагировала на него?

Лаф шла рядом, такая же мокрая, но довольная, в отличие от него.

— Она не всегда такая. Дориан, она добрая… Просто она не всегда показывает это.

— Почему ты мне это говоришь?

—Потому что мне показалось, что ее слова тебя задели.

— Как она попала сюда?

Он заметил, как кончики пальцев кольнуло разрядом тока. Вовсе не от прохладного ветра.

— Как и все мы. Ты и я. По собственному желанию.

Для простой цирковой артистки Лаф была слишком проницательной. Она смотрела на те же вещи и события, что и он, но видела явно больше, чем было на самом деле.

Разойдясь по комнатам, чтобы переодеться, Шейд нашел в своей комнате подготовленный комплект одежды в нескольких экземплярах. Один был свободным, более спортивным, репетиционным. Второй был упакован в белую коробку, перевязанную бантом.

В его комнате снова кто-то был. Пускай, без злого умысла, но это вызывало больше негативных чувств.

Сменив одежду, Шейд вышел из комнаты. Лаф обещала встретить его у шатра, но когда он подошел к нему, рядом никого не было. Лишь изнутри доносились знакомые голоса, ни один из которых Лаф не принадлежал.

— Роза жива.

Он не хотел подслушивать. Но дрогнувший голос Дориан не позволил очистить совесть.

— Не неси ерунды. Мы все видели ее смерть.

— Думаешь, я сумасшедшая? —- Дориан старалась говорить тихо. Каждое ее слово звучало сквозь зубы. — Я видела её своими глазами в ту ночь. С ним.

— Ты уверена? — Мьют звучал озадаченно, но спокойно.

Тишина.

— Ты знаешь, что это может значит? — очередная тревога Дориан.

— Предоставь это мне. А сама разберись с Шейдом. И никаких возражений. Он нужен нам. И ты это знаешь. Постарайся больше не расстраивать отца.

Шейд поспешил отойти на достаточное расстояние, услышав шаги, но когда попятился назад, Дориан поймала его в кольцо своих рук.

— Попался,

Она лучезарно улыбнулась ему, и эта улыбка вызвала у него диссонанс, по отношению к ее утреннему поведению.

Как она могла так быстро переместиться и оказаться у него за спиной, стало очередной загадкой в его списке, которую он должен был разгадать.

— Полагаю, мое поведение утром могло быть неправильно истолковано. Прости. — она слегка склонила перед ним голову. — Привыкла относится к новичкам с осторожностью. А о тебя меня еще и заранее не предупредили, поэтому я… — она осеклась, — В общем, насколько мне известно, тебя отдали мне, чтобы проверить твои навыки. Ты танцевал когда-нибудь?

Шейд обвел ее глазами, впервые смотря на Дориан впритык. Ее волосы успели высохнуть, небрежными кудрями касаясь плеч. На ней было бежевое боди и свободная, короткая юбка, состоящая из нескольких слоев полупрозрачного фатина. На ногах меховые тапочки. Точно такие же, что и у Эмбер.

Она сильно выросла. Черты ее тела стали более рельефными. Она вытянулась. Но взгляд остался тем же. Как и родимое пятно на шее, припудренной белым, словно в попытке скрыть.

— Нет. Никогда.

— Ну… — брови Дориан изогнулись. Учитывая его вводные, она не понимала, почему его отдали в ее лапы.

— Я достаточно пластичный.

— А-а-а, — протянула Дориан, — Раз так. То это все меняет.

***

— Ты должен почувствовать музыку, — Дориан остановила граммофон, слезая с края манежа. — Расслабь руки. Представь, что у тебя нет тела и формы. Как будто мелодия проникает в твои вены и тянет тебя за собой.

Дориан похлопала его по предплечьям, надеясь, что это поможет ему.

— Даже если это будет коряво, некрасиво или глупо. Позориться тоже нужно уметь.

— Ты уверена, что это хорошая мотивация?

— Наилучшая из всех, — Дориан сделала вокруг него круг, присаживаясь. — Пока ты не научишься позориться, тебе будет тяжело преодолеть себя. Ты так и будешь зажиматься.

— Это… действительно необычно.

— Но это правда. — Дориан пожала плечами. — Тебе нужно научится (вариант: научиться) двигаться. Представь, что у тебя нет костей. Что из тебя достали скелет. Не бойся пробовать формы своего тела.

Выражение лица Шейда сделалось недоуменным.

— Хочешь, я отвернусь? Если ты меня стесняешься. Важно, чтобы ты попробовал.

— Ты можешь показать?

— Если я покажу, ты будешь пытаться повторить движения. А мне важно, чтобы ты сам нашел их для себя.

Она вернулась к бортику, присаживаясь к нему спиной, и вновь завела граммофон.

— Я не смотрю.

Для правдоподобности она закрыла руками глаза, надеясь, что это поможет ему расслабиться, но как, черт возьми, можно было расслабиться, когда на расстоянии пары метров от него сидела девушка, которую он искал десять чертовых лет? Он был в этом уверен, но весомых доказательств у него по-прежнему не было. Одной внешностью апеллировать было глупо.

Заиграла незнакомая ему мелодия. Он закрыл глаза, надеясь, что хотя бы так сможет сделать что-то требующееся.

Провел рукой по воздуху, коснулся плеча. Сделал шаг, согнул колени. Пропустил разряд тока по мышцам. Выпрямился, согнулся. Череда хаотичных действий вызывала у него странные чувства. Он был уверен, что выглядит глупо, и что танцем его движения назвать было нельзя, но стоило ему открыть глаза и случайно встретиться с Дориан взглядами, как тут же замер, испугавшись чего-то своего.

— Наверное, совсем ужасно?

Вопреки его предположениям, Дориан смотрела на него с восторгом. Она захлопала в ладоши, когда музыка прекратилась.

— Это то, что нужно было!

— Ты в курсе, что обманывать не хорошо?

— А как иначе? — она невозмутимо помотала головой. — Давай еще раз. На этот раз, правда, смотреть не буду.

Шейд сощурил глаза. Не потому, что не верил ей, а потому что не понимал, почему она делает вид, что они не знакомы.

Она достала откуда-то ленту и завязала себе глаза, чтобы всё было честно.

Шейд сделал вдох, собираясь с силами. Заиграла музыка, и он вновь попытался превратить тело в бесформенное нечто. Делал несуразные движения, пытаясь прочувствовать музыку так, как понимал сам. Он предпочитал смотреть куда угодно, чтобы случайно не встретиться с ней глазами, в случае, если она снова захочет нарушить обещание, но вдруг остановился, краем глаза замечая движение со стороны.

Будучи с завязанными глазами, Дориан танцевала. Стоя на бортике манежа, она медленно двигала руками, будто бы музыка жила в ней. Будто бы она сама и была музыкой.

В ней танцевало всё: ноги, руки, тело, пальцы, волосы, эмоции, одежда.

Она завораживала. Очаровывала своим танцем.

Он остановился. Смотрел на нее и пытался добраться до истины.

Когда Одри пропала, он думал лишь о том, что ее забрали силой. Что она ушла не сама. Почему-то в его голову не пришло ни единой мысли о том, что она и правда могла уйти куда-то по собственной воле.

Эллиот никогда до этого не видел, как танцевала Одри. Лишь замечал ее восторженное выражение лица на концертных площадях, то, как она следила за каждым движением артистов во время их редких прогулок от школы до дома. Тогда он лишь предполагал, что Одри нравится сцена. Сама она никогда не произносила этого вслух. Одри вообще мало говорила.

— Продолжай танцевать.

Он усмехнулся. Дориан чувствовала его. Он не знал, как ей это удавалось, но сомнений не было никаких.