Принцесса - Демон

Герцог не спешил. Пока Ксения наливала ему травяной чай, Оливер хозяйским взглядом осматривал дом. Он подмечал каждую мелочь: где дует из окна, прочна ли мебель, достаточно ли теплая мантия у принцессы. В голове уже зрел план, что еще «тайно подкинуть» в поместье через своих гвардейцев, чтобы Мирабелла ни в чем не нуждалась, но при этом не заподозрила его вмешательства.

— Я вижу, Кайл и Бриан неплохо справляются с обязанностями, — заметил Оливер, делая глоток из глиняной кружки. Руны на его браслете едва заметно мерцали, но Ксения, увлеченная шоколадом, держала себя в руках.

— О да, — Ксения довольно прищурилась, отправляя в рот кусочек фиалки. — Замечательные парни. Главное — очень исполнительные. И, что самое приятное, не требуют жалованья.

Оливер усмехнулся, пряча улыбку в кружке.

— Да. Рад, что они полезны.

Посидев около часа и убедившись, что принцесса сыта, обогрета и больше не бледнеет при его виде, Охотник попрощался и уехал. На душе у Ксении впервые стало чуточку спокойнее. Кажется, этот страшный человек пока не собирался ее сжигать.

В начале марта снег резко сошел, обнажив влажную, парящую землю. За зиму хозяйство принцессы накопило немало добра. Две лагушки исправно давали сладкое, густое молоко, трехногие клуши выдали три корзины плотных синих яиц, а шерстобрюхи превратились в огромные пуховые шары золотой шерсти.

— Так, — Ксения сидела за столом, двигая угольком по пергаменту. Оставшееся золото из кошелька Элеоноры было ее неприкосновенным запасом, но пришло время заставить деньги работать. — Собираемся в город. Будем налаживать каналы сбыта.

Озерный Выселок весной бурлил. Первым делом Ксения направилась к городскому кондитеру.

— Попробуйте это, почтенный, — она поставила на прилавок кувшин с молоком лагушки.

Толстый кондитер принюхался, сделал глоток и замер.

— Пресветлая дева... Оно же сладкое, как сироп! Если добавить его в помадку, мне понадобится вдвое меньше дорогого сахара! Откуда это?

— Секрет личного подворья, — улыбнулась Ксения. — Буду поставлять по три кувшина в неделю.

Затем они заглянули к местному лекарю, который с руками оторвал синие яйца клуш (их желток считался целебным), а золотую шерсть шерстобрюхов Ксения выгодно сдала гильдии ткачей.

Вернувшись в поместье, Ксения высыпала на стол заработанное серебро. Золото сестры осталось нетронутым, а ферма принесла первую чистую прибыль!

— Кайл! Бриан! — Ксения вышла во двор. — Видите те заброшенные каменные загоны фермы? Мне нужно, чтобы к концу месяца там все было отремонтировано и починено. Плотника я наняла, материалы оплачу. С вас — мужская сила.

Гвардейцы, которые получали от герцога приказы выполнять любую прихоть принцессы, радостно вытянулись:

— Все сделаем в лучшем виде, ваше высочество!

Через три недели ферма сияла новизной. Каменные стены побелили, крышу перекрыли свежей соломой, внутри пахло стружкой и сухой травой.

Ксения снова села за подсчеты. Покрутив в руках золотые монеты, она решила, что пора рискнуть и расширить производство. Серебро со сбыта молока и шерсти уже капало, база была готова, а золото давало подушку безопасности.

На весенней ярмарке Ксения вела себя как заправский инвестор.

— Так, берем еще трех шерстобрюхов, — командовала она Томасу. — И вот ту странную пятнистую птицу с длинным клювом. Торговец говорит, она ловит амбарных мышей лучше любой кошки.

— Ваше высочество, — Томас, косясь на пятнистую тварь, которая в этот момент издала звук, похожий на ржавую дверную петлю. — Она выглядит так, будто сама может сожрать кошку. И нас заодно. Вы уверены?

— Абсолютно, Томас. Нам нужен баланс. И давай купим вон того маленького, ушастого... садового прыгуна. Продавец клянется, что он рыхлит землю лапами не хуже плуга.

— Мы разоримся, — уныло резюмировал гвардеец.

Вечером обновленная ферма была заполнена до отказа. Новые животные обживали свои загоны, лагушки приветливо урчали, а Кайл и Бриан таскали свежую воду, довольно переглядываясь. Они уже мысленно составляли новый отчет для Оливера: «Объект скупила половину птичьего рынка, включая зубастую утку. Настроение боевое. Ждем новых поставок сахара».

Ксения сидела на крыльце, глядя на закат над озером. На душе впервые за долгое время было спокойно. Да, где-то там, на юге, сидел влюбленный Охотник на демонов. Но здесь, среди этих странных существ, Ксения шаг за шагом создавала свой собственный, безопасный мир.

Глава 5

Пятнистую птицу с длинным клювом Ксения назвала Клювом. Продавец клялся, что она ловит мышей лучше кошки, но забыл упомянуть одну деталь: Клюв считал мышами все, что двигалось ниже его колен. Включая сапоги гвардейцев.

Утро в поместье началось с пронзительного крика, похожего на визг ржавой пилы. Ксения выбежала во двор, на ходу запахивая простое платье — чистое, без дурацких кринолинов, хоть и длинное.

Посреди двора разворачивалась драма. Огромный золотой шерстобрюх, круглый как бочка, в ужасе пытался залезть на дерево. А под деревом, яростно щелкая зубастым клювом, прыгал Клюв. Из-за угла с криками вылетели Кайл и Бриан. Кайл держал в руках дырявое корыто, а Бриан — рыболовную сеть.

— Бриан, заходи слева! Загоняй тварь на крыльцо! — орал Кайл, уворачиваясь от выпада птицы.

— Сам заходи! Он мне штаны порвал! Это не птица, это исчадие Без... Ой, ваше высочество! — Бриан умолк, заметив Ксению и запутался ногами в собственной сети.

Клюв воспользовался заминкой, грозно клацнул зубами прямо у сапога Кайла, отчего гвардеец с визгом подпрыгнул на метр вверх, и гордо удалился в кусты смородины.

— Ваше высочество, — тяжело дыша, произнес Кайл, поправляя съехавшую куртку. — Смиренно прошу разрешения... пристрелить эту утку-переростка. Она демонизирует скотину. Ромашка от ее щелканья выдала сегодня розовое молоко вместо сладкого!

— Не сметь, — Ксения изо всех сил сдерживала смех. — Клюв — наш главный санитар. Мышей на конюшне видели? Вот именно, ни одной. А штаны вам герцог новые пришлет. Кстати, о птичках...

К воротным столбам как раз подкатил уже знакомый вороной конь. Оливер де Грас прибыл с официальным визитом — «проверить, как несут службу его верные люди». Под предлогом инспекции герцог привез две телеги: одну с семенами редких южных овощей и саженцами яблонь, а вторую... лично для принцессы.

— Кайл, Бриан, доложите о состоянии дисциплины, — сурово начал Оливер, спешиваясь. При этом из его седельной сумки пахло ванилью и корицей.

— Дисциплина на высоте, ваша светлость! — рявкнул Кайл, незаметно прикрывая дыру на штанах рукой. — Ведем войну с местной фауной.

Оливер кивнул и повернулся к Ксении.

— Мирабелла, — он вежливо поклонился. — Я привез новые сорта пшеницы для ваших полей. И... кондитер в столице уверял, что эти медовые пряники и лимонные цукаты помогают пережить весеннюю сырость.

Ксения посмотрела на коробку со сладостями, перевязанную шелковой лентой. Медовые пряники! Лимонные цукаты! Страх перед великим Охотником на демонов внутри нее уступил еще на один крошечный кусочек территории. Кажется, если этот мужчина и был чудовищем, то исключительно кондитерского толка.

— Благодарю, Оливер, — сказала она, впервые назвав его по имени без официального титула. — Приглашаю вас на чай. Ромашка сегодня расстроилась из-за птицы, но молоко все еще превосходное.

Они сидели на веранде. Ксения пила чай, хрустела цукатами и ловила себя на мысли, что ее перестало тошнить от его присутствия. Сердце больше не билось в горле. Она наблюдала за ним: как он держит глиняную кружку своими огромными пальцами, как внимательно слушает ее рассказы про шерстобрюхов.

— Вы удивительная женщина, Мирабелла, — произнес Оливер, глядя на ее простое платье. — Во дворец приходят вести, что Озерный Край процветает. Ваша сестра... удивлена. А я — восхищен.

— Я просто хочу кушать трижды в день и спать в тепле, герцог, — ответила Ксения.

Через неделю Ксения поняла, что ферма разрослась слишком сильно. Садовый прыгун (ушастая тварь, похожая на помесь кенгуру и крота) перекопал не только грядки, но и выездные ворота. Лагушек нужно было чесать, клуш кормить, шерстобрюхов стричь. Ксения, уставшая до темноты в глазах, решила поехать в город и нанять приходящих работников.

Но городские девки и парни, едва услышав, что работать придется у «сумасшедшей принцессы» с зубастыми птицами, испуганно крестились и заламывали такие цены, что Ксении становилось дурно. Она вернулась в поместье расстроенная, готовая расплакаться от бессилия.

— Так, — Марта, сурово поджав губы, глядя на приунывшую хозяйку. — Ваше высочество, вы в экономике соображаете, а в людях — как лагушка в геометрии. Оставьте это мне. Настоящая женщина нанимает работников не на площади, а по сарафанному радио.

На следующий же день Марта вернулась не одна. Она привела двух крепких крестьянок из соседней деревни — Гретту и Анну. Те, осмотрев чистую ферму, деловито почесали Ромашку за ухом, отчего лагушка довольно замурлыкала, и согласились приходить за вполне разумные медяки.

Но главным приобретением Марты стала худощавая, блеклая женщина по имени Дара, за юбку которой цеплялись двое мальчишек лет семи и девяти. Дара стояла, опустив глаза, сжимая в кулаке потрепанную котомку.

— Вот, ваше высочество, — вздохнула Марта. — Это Дара. Была замужем за деревенским бондарем. Муж пил как не в себя, скотину пропивал, колотил ее, да и помер по зиме от лихорадки. А родственники его, ироды, Дару с мальцами из дома выгнали, заявив, что дом братов, а она тут никто. Идти ей некуда. Готова работать за еду и угол в каморке. Мальчишки у нее шустрые, на подхвате будут — воду носить, яйца синие собирать.

Ксения посмотрела на испуганных детей, на синяки на запястьях женщины. В ее родном мире таких историй тоже хватало, и человеческая жестокость везде одинакова. Внутри Ксении подкатила глухая обида за эту женщину.

— Добро пожаловать, Дара, — сказала Ксения, подходя ближе. — У нас есть свободная теплая комната над конюшней. Еда всегда на столе. Мальчишкам выделим по новой рубахе. Работы много, но бить вас никто не посмеет.

Дара подняла глаза и судорожно кивнула, не веря своему счастью.

С приходом Дары и ее сыновей — Тома и Мики — в поместье наконец-то воцарился порядок. Мальчишки оказались настоящими моторчиками. Они умудрились подружиться с зубастым Клювом, подкармливая его сушеными карасями, и теперь птица чинно ходила за ними по двору, как верный пес.

Ксения наконец-то смогла выдохнуть. Теперь она носила простое шерстяное платье, руководила процессом, вела бухгалтерию и училась у Марты тонкостям ведения хозяйства. Поместье потихоньку ремонтировалось: плотники чинили крыло, стеклили окна.

Но тут начались настоящие чудеса.

— Ваше высочество! — радостно доложил утром Кайл, сгружая у крыльца рулоны превосходного кровельного железа и мешки с известью. — Смотрите, что мы раздобыли!

— Кайл, — Ксения подозрительно прищурилась, листая амбарную книгу. — Откуда железо? Оно же стоит как половина кареты.

— Так это... купец на тракте застрял, телега сломалась, он испугался, что волки съедят, и отдал все за три медяка и честное слово! — вдохновенно врал Кайл.

— За три медяка? — Ксения перевела взгляд на Бриана, который как раз вел под уздцы двух отличных ломовых лошадей. — А лошадей вы тоже за честное слово взяли? У цыган, которые мимо пролетали на утках?

Бриан покраснел и уставился на свои сапоги.

Ксения закрыла книгу. Внутри нее развернулась борьба. С одной стороны, ее гордость и остатки страха перед Охотником кричали: «Прекрати это! Он покупает тебя!». С другой стороны, здравый смысл и экономика нежно шептали: «Ксения, дура, молчи. Бесплатное железо на дороге не валяется. У тебя крыша в левом крыле течет, а лошади нам нужны, чтобы возить молоко кондитеру».

Благодарность победила гордость, но Ксения решила не спускать это гвардейцам с рук.

— Значит так, стратеги, — Ксения подошла к Кайлу и постучала угольком по его стальному жетону. — Передайте вашему... «пролетавшему мимо купцу», что принцесса Мирабелла ценит его благотворительность. И в знак благодарности посылает ему корзину целебных синих яиц и банку помадки из молока лагушки. И пусть только попробует не съесть.

Кайл облегченно выдохнул и расплылся в улыбке:

— Будет исполнено в лучшем виде, ваше высочество! Купец будет в восторге, он сладкое страсть как любит.

Ксения вернулась в дом, качая головой. Мир вокруг нее оставался странным, полным трехногих птиц и опасных Охотников, но шаг за шагом, с сахаром Оливера и трудолюбием Дары, это заброшенное поместье становилось ее настоящей крепостью.

Глава 6

Мальчишки Том и Мика за три недели облазили каждый угол Озерного Края. Ксения сидела на веранде с чашкой молока лагушки и пересчитывала медяки, когда со стороны старой каменной фермы донесся дружный визг братьев.

— Ваше высочество! Принцесса! Там дыра! А в дыре — железяки!

Ксения вздохнула, подобрала юбки простого серого платья и пошла за мальчишками. Кайл и Бриан уже стояли у полуразрушенной каменной стены, густо заросшей колючим кустарником. Том и Мика прыгали рядом. За развороченным кустом обнаружился кованный железный люк, ведущий под землю.

— Мы полезли за Клювом, — Том, указывая на зубастую утку, которая сидела неподалеку с невозмутимым видом. — А он туда прыгнул. И мы за ним. А там... темно!

Кайл зажег факел и спустился по скользким ступеням. Ксения пошла следом, стараясь не запутаться в подоле.

Погреб оказался огромным сухим подвалом, выложенным мрамором. Но самое удивительное лежало в центре. Там рядами стояли дубовые бочки и ящики, запечатанные сургучом с гербом старого короля.

— Пресветлая дева... — Бриан присвистнул. — Это же озерное вино сорокалетней выдержки. Во дворце за одну бутылку принц Рэнальд продал бы парадные панталоны. Тут целый склад! Старый король прятал здесь личный запас.

Ксения открыла один из ящиков. Внутри лежали слитки заморского чая и... банки с пряными травами, которые не портились веками.

— Ну надо же, — Ксения улыбнулась. — Мальчики, вы заслужили по большому куску медового пряника.

Двумя днями позже у ворот снова послышался стук копыт. Герцог Оливер де Грас прибыл без предупреждения. На этот раз он не стал разыгрывать инспектора, а сразу прошел к веранде, держа в руках корзину.

— Мирабелла, — Оливер поклонился, ставя корзину на стол. — Я привез новые саженцы... и кондитерские изделия. Столичный марципан.

Ксения посмотрела на марципан, а затем выдвинула из-под стола корзину, в которой рядами лежали синие яйца клуш и горшочек со сладкой помадкой, украшенный полевыми цветами.

Оливер замер. Его глаза удивленно округлились, а на щеках проступил едва заметный румянец. Великий Охотник на демонов, перед которым трепетали темные твари Бездны, выглядел растерянным.

— Это... мне? — спросил он.

— Это вам, Оливер. В знак благодарности за «дешевое кровельное железо» и «лошадей за три медяка», — Ксения сдерживая улыбку. — Вы думали, что я поверю в цыган, которые летают на утках и торгуют первосортной известью по цене навоза?

Оливер переступил с ноги на ногу, потирая шею. Его тайный план опеки был раскрыт полностью.

— Я... я просто хотел, чтобы вы не нуждались. Я знаю, как суров север. Если бы я предложил помощь открыто, вы бы выставили меня за ворота.

— Возможно, поначалу так бы и было, — ответила Ксения, чувствуя, как внутри тает лед страха. Этот мужчина тратил сумасшедшие деньги и личное время просто на то, чтобы она не замерзла. — Но раз уж вы здесь, присаживайтесь. Марта как раз испекла пирог с черникой. И... спасибо за железо. Крыша больше не течет.

Оливер облегченно выдохнул и сел на скамью, пододвинув к себе горшочек с помадкой. В этот вечер они долго разговаривали, и Ксения поймала себя на мысли, что маска принцессы Мирабеллы рядом с ним больше не кажется удушающей.

Накануне выходных Ксения решила совершить прогулку вдоль озера, чтобы осмотреть границы своих владений. Продвигаясь по тропинке, она заметила молодого человека, который сидел на раскладном стуле под зонтиком и удил рыбу. На нем был щегольской камзол, не подходящий для сельской местности, а рядом на подносе стоял бокал с вином.

Это был Джулиан, единственный сосед Мирабеллы, владелец поместья на другом берегу озера.

— О, прелестная незнакомка! — Джулиан всплеснул руками, заметив Ксению, и поклонился, не вставая со стула. — Неужели слухи правдивы, и Озерный Край обрел хозяйку? Позвольте представиться: Джулиан де Морни. Философ, поэт и созерцатель.

— Принцесса Мирабелла, — Ксения кивнула.

Парень был не глуп, обладал приятным слогом и юмором, но в хозяйстве не смыслил. Он проедал наследство покойных родителей, искренне полагая, что рожден для великих мыслей.

— Принцесса? О, это объясняет ваше изящество! — Джулиан пригубил вино. — Хотя, признаться, я удивлен. Мои слуги говорят, вы целыми днями пропадаете на ферме. Зачем вам эти заботы, ваше высочество? Копаться в земле, стричь мохнатых зверей... Это же так приземленно!

— Если я не буду копаться в земле, Джулиан, то зимой мне придется питаться вашими стихами, — заметила Ксения. — А они не слишком калорийны.

— О, вы ранили меня в сердце материализмом! — Джулиан рассмеялся, его смех был искренним и располагающим. — Но согласитесь, навоз пахнет отвратительно. Я вчера пытался подсказать конюху, как правильно чистить конюшню, с точки зрения эстетики и гармонии. Так невежда чуть не запустил в меня вилами! Поразительное отсутствие тяги к прекрасному.

— Навоз пахнет прибылью, дорогой сосед, — хмыкнула Ксения. — Кстати, вы не хотите купить королевского вина сорокалетней выдержки? Мои мальчишки вчера нашли старый погреб.

Джулиан оживился:

— Королевское вино? В этой дыре?! Милая принцесса, если это правда, я готов выкупить у вас три бочки по любой цене, лишь бы не пить этот кислый яблочный сидр! Вы спасаете мою душу от алкогольного кризиса!

Ксения улыбнулась. Ферма расширялась, склад приносил доход, Охотник на демонов оказался заботливым кондитером, а сосед-богач — платежеспособным покупателем. Ее новая жизнь в этом фэнтезийном мире определенно начинала ей нравиться.

Глава 7

На юге королевства внезапно наступило тотальное затишье. То ли демоны прослышали про новые методы работы герцога де Граса, то ли у них начался сезон миграции, но Бездна захлопнулась наглухо. Оливер, не долго думая, оформил отпуск «по состоянию здоровья».

Здоровье Охотника, судя по тому, как он за раз поднимал бочку с озерным вином, было богатырским. Но лечить его он приехал именно на север. Оливер снял весь второй этаж в единственном трактире Озерного Выселка и теперь каждое утро, ровно к девяти часам, его вороной конь стоял у крыльца принцессы.

Доверие Ксении росло со скоростью ледника в тени — медленно, но верно. Страх перед костром инквизиции притупился, превратившись в легкое покалывание, но на смену ему пришла обычная робость. Оливер без гвардейского антуража оказался пугающе безупречным: умным, внимательным и слишком крупным для ее кухни. С ее стороны не было никакой романтики — Ксения была слишком занята выживанием и налогами, чтобы вздыхать при луне. Да и как вздыхать по человеку, который может мимоходом прочитать твою ауру?

— Доброе утро, Мирабелла, — Оливер зашел на веранду, неся корзину с круассанами. — Я подумал, что к утреннему молоку лагушки не хватает выпечки.

— Доброе утро, герцог, — Ксения подняла глаза от амбарной книги и слегка порозовела, поправляя воротник серого платья. Она все еще робела, когда он садился слишком близко. — Вы скоро разорите трактирщика своей кулинарной цензурой. Марта уже ворчит, что ее пироги проигрывают вашей выпечке.

— Марта вне конкуренции, — улыбнулся Оливер, устраиваясь на лавке. Браслет на его запястье был надежно спрятан, а сам он выглядел как мужчина, который наслаждается возможностью просто пить чай.

К концу мая над Озерным Краем нависла новая экономическая дилема. Благодаря трудолюбию Дары, приходящим крестьянкам и усердию ушастого садового прыгуна, ферма заработала на полную мощность. Но возникла проблема, с которой Ксения сталкивалась и в своем мире: кризис перепроизводства.

Синие яйца трехногих клуш уже не лезли в лавки Озерного Выселка, кондитер объелся сладким молоком Ромашки, а золотая шерсть шерстобрюхов лежала на складе мертвым грузом — местная гильдия ткачей просто не могла переработать столько сырья. Продукция копилась, серебро истощалось, а Ксения знала географию этого мира на уровне «где-то там есть столица и болото».

Ей позарез нужны были советы. И она начала слушать всех подряд.

— Ваше высочество, — заявлял Томас, жуя соломинку. — Надо шерсть припрятать под полы и ждать осени. Осенью все замерзнут, прибегут и купят. А яйца... ну, яйца мы можем сами съесть. Если поднажать, за месяц управимся.

— Томас, если мы съедим полторы тысячи синих яиц, у нас у самих перья вырастут, — отрезала Ксения. — Марта, твои предложения?

— А чего тут думать? — Марта поставила на стол чугунный котел. — Надо отправить Кайда и Бриана на южную ярмарку. Пускай орут на площади, что шерсть королевская, отборная. Торговля — она ведь как замужество: главное — громче кричать о достоинствах, пока изъяны не разглядели.

В этот момент на веранду зашел Джулиан. Сосед-философ был при параде — в лавандовом камзоле и с томиком стихов.

— О, прекрасная Мирабелла! — Джулиан опустился на стул. — Мой совет: сожгите шерсть.

— Что?! — Ксения едва не поперхнулась чаем.

— Да, сожгите! В этом будет поэтический жест неприятия мещанского бытия. Представьте: золотой дым над озером, вы в сером платье... Это же чистый триумф духа над материей! А яйца можно использовать как краску для холстов. Синий цвет сейчас в моде у столичных декадентов.

Ксения потерла виски. Советы были один «лучше» другого. Она повернулась к Оливеру, который все это время молча сидел в углу.

— А вы что скажете, герцог? — спросила Ксения. — Тоже предложите устроить костер из шерстобрюхов во имя искусства?

Оливер поднял глаза. Весь его расслабленный «отпускной» вид испарился. Охотник на демонов бросил на Джулиана такой взгляд, от которого у лавандового философа едва не завяли рюши на рукавах. Оливеру не нравилось появление этого молодого, изящного и подозрительно часто заходящего на огонек соседа.

— Наш юный поэт, очевидно, проел не только родительское состояние, но и остатки здравого смысла, — ровным голосом произнес Оливер, даже не глядя на Джулиана напрямую.

Джулиан слегка побледнел, кашлянул и поспешно углубился в чтение своего томика.

Оливер повернулся к Ксении, и его голос потеплел:

— Мирабелла, вы создали уникальный продукт. Молоко лагушки не портится три недели, если хранить его в тех королевских бочках из погреба, которые нашли мальчики. Синие яйца — деликатес. Ваша проблема в том, что вы пытаетесь продать золото нищим. Озерный Выселок — это рыбацкая дыра. Вам нужен выход на Восточный Тракт, туда, где ходят купеческие караваны в империю.

Ксения подалась вперед:

— И как нам туда попасть? До тракта пять дней пути через холмы. У меня одна карета и две телеги.

— У вас есть я, — сказал Оливер, глядя ей прямо в глаза. — И у меня есть право беспошлинного транзита через все северные заставы. Завтра мои люди пригонят три крытых обоза. Мы загрузим шерсть и бочки с молоком. Я лично сопровожу ваш груз до ярмарки в вольной провинции. Там купцы платят золотом, а не медяками.

Ксения замерла. Внутри нее заворочалась привычная дилемма: с одной стороны, принимать такую помощь от Охотника было опасно — долг рос, доверие углублялось, и скрывать свою «демоническую» сущность становилось все сложнее. С другой стороны... три крытых обоза и беспошлинный транзит!

— Вы... вы сделаете это для меня? — спросила она, робея под его прямым взглядом. — Но ведь вы в отпуске.

— Именно поэтому я могу заниматься тем, чем хочу, — Оливер улыбнулся. — А я хочу, чтобы ваша ферма процветала.

Джулиан закрыл книгу, встал:

— Что ж, вынужден признать, сухопутные караваны герцога звучат менее эстетично, но более сытно. Пойду проверю своего конюха. Ваше высочество, если караван вернется с барышом, не забудьте про мою долю вина!

Когда сосед ушел, Ксения посмотрела на Оливера. Тот сидел спокойно, ожидая ее решения.

— Хорошо, Оливер, — вздохнула она, сдаваясь перед напором чистой выгоды. — Мы едем на Восточный Тракт. Но уговор: половина прибыли от шерсти пойдет на оплату ваших обозов. Я не принимаю подарков, которые не могу внести в амбарную книгу.

— Как пожелаете, миледи, — Оливер склонил голову, пряча торжествующую улыбку. Тайный план по завоеванию сердца принцессы переходил в фазу масштабных торгово-закупочных операций.