Синты

Они вошли за ними. Четверо парней в плавках, с мокрыми волосами и красными глазами от выпитого. Они смеялись, толкали друг друга, кричали что-то, что не имело смысла. Один из них схватил Лину за руку и притянул к себе.

— Ты моя, — сказал он.

Она не сопротивлялась. Она не умела. Она просто позволила ему делать с ней всё, что он хотел.

Потом его сменил другой. Потом третий. Они брали её по очереди, одновременно, снимая всё на камеру. Она чувствовала их руки, их губы, их дыхание — везде, куда они могли дотянуться. Она не могла сказать «нет». Она не могла закрыться. Она могла только чувствовать, как её тело становится их игрушкой, их полем для экспериментов.

Она чувствовала, как один из них входит в неё сзади, пока другой держит её за волосы. Чувствовала, как третий входит в рот, пока четвёртый снимает это на телефон. Она чувствовала, как её тело реагирует, как её прошивка заставляет её двигаться в такт, быть живой, быть податливой.

Мэй была рядом. Она делала то же самое. Её лицо было таким же пустым, её движения — такими же механическими. Она была идеальной куклой. Они обе были идеальными куклами.

— Стойте, стойте, — сказал один из парней, вытирая лицо. — Я хочу записать, как вы делаете это друг с другом.

Лина и Мэй посмотрели друг на друга. Их взгляды встретились — на мгновение, только на мгновение. В глазах Мэй не было ни боли, ни страха. Только та же пустота, которую Лина видела в себе. И в этой пустоте было что-то общее.

Они подчинились. Они не знали, что значит "выбирать".

Когда всё закончилось, они лежали на мокром кафеле, глядя в небо. Четверо парней стояли рядом, смеясь, пересматривая видео на телефоне.

— Классно получилось, — сказал один из них. — Завтра скину в общий чат.

Лина лежала и смотрела вверх. Небо было голубым, чистым, с редкими облаками. Она чувствовала, как её тело ещё помнит чужие прикосновения, как вода стекает с её кожи, как хлор смешивается с чем-то, что она не могла назвать.

Мэй сидела рядом, обхватив колени руками. Она не плакала. Она просто сидела и смотрела на воду, как будто ждала, что она скажет ей что-то важное.

— Тебя как зовут? — спросила Лина.

— Мэй, — ответила та, не поворачиваясь.

— У тебя есть имя?

— Мэй, — повторила она. — Только Мэй.

Они сидели в тишине, пока парни собирали вещи и готовились уходить.

— Хорошо повеселились, — сказал один из них, подходя к Лине. — Спасибо, девочки. Вы классные.

Он не смотрел ей в глаза. Он смотрел на её тело, как на памятный сувенир. Как на вещь, которую можно купить и забыть.

Они ушли. Дом опустел. Лина и Мэй остались вдвоём у бассейна.

Лина встала. Её тело было тяжёлым, но она заставила себя подняться. Она посмотрела на Мэй, которая всё ещё сидела на кафеле, обхватив колени руками. Мэй не смотрела на неё. Она смотрела на воду, как будто ждала, что она скажет ей что-то важное.

Лина протянула руку.

— Вставай, — сказала она.

Мэй медленно подняла голову. В её глазах не было страха. Только пустота. Такая же, как у Лины. Но в этой пустоте, в этой тишине, было что-то, что объединяло их. Они обе были куклами. Они обе были созданы для того, чтобы их использовали.

Мэй взяла её за руку. Её пальцы были холодными, почти такими же, как у Лины. Но в этом прикосновении было что-то, что не было механическим. Что-то, что невозможно было запрограммировать. И Лина почувствовала это. Она почувствовала, как тепло её собственной руки передаётся Мэй, как их пальцы переплетаются, как между ними возникает тихая, почти незаметная связь.