Сказки Волшебника Лира: Чародейка Мэйв и Дерево Заветных Желаний

Сказки Волшебника Лира: Чародейка Мэйв и Дерево Заветных Желаний

Глава

Чародейка Мэйв и Дерево Заветных Желаний

На холме за деревней Тихий Брод росло дерево, какого не сыщешь больше нигде на свете — старый раскидистый дуб с серебристой корой, что светилась мягким сиянием в сумерках. Звали его Дерево Заветных Желаний, и с незапамятных времён люди со всей округи приходили к нему по большим праздникам, чтобы привязать к его ветвям ленточку с загаданным желанием. Считалось, что если желание было искренним и добрым, дерево рано или поздно находило способ его исполнить — не сразу, не по волшебному щелчку, а постепенно, будто подталкивая жизнь загадавшего в нужную сторону.

Присматривала за деревом молодая чародейка по имени Мэйв, унаследовавшая эту обязанность от собственной бабушки. Каждое утро она поднималась на холм с волшебной палочкой из серебристой ивы — под стать самому дереву — и проверяла, не завяла ли где ветка, не запуталась ли лента, не нужно ли подлечить кору заботливым заклинанием. Соседи любили Мэйв за её неизменное терпение и мягкий нрав, хотя порой удивлялись, что молодая девушка выбрала столь тихую, кропотливую службу вместо более заметных приключений, доступных волшебнице её дарования.

В последние месяцы, впрочем, с деревом творилось неладное. Листья, прежде ярко-зелёные круглый год благодаря магии, начали желтеть и опадать не по сезону, серебристое сияние коры потускнело, а ленточки желаний, которые прежде исчезали одна за другой по мере исполнения загаданного, теперь безжизненно висели на ветвях неделями, а то и месяцами, не подавая никаких признаков волшебства. Соседи, приходившие к дереву по старой памяти, начали перешёптываться, что чары, должно быть, слабеют вместе со старением самого дуба, и некоторые уже поговаривали, не пора ли поискать для деревни новое место силы.

— Что с тобой случилось, старый друг? — спрашивала Мэйв дерево каждое утро, ласково касаясь его коры палочкой, хотя прекрасно знала: дуб, каким бы волшебным он ни был, не умеет отвечать словами.

Она перепробовала едва ли не все средства из бабушкиных записей: укрепляющее зелье из корня окопника и болотного мха, заклинание пробуждения солнечного света для листвы, даже старинный обряд окропления корней утренней росой, собранной ровно на рассвете дня летнего солнцестояния. Ничего не помогало — дерево продолжало вянуть, будто сама причина его недуга крылась не в теле, а где-то куда глубже, куда не могли дотянуться ни зелья, ни заклинания.

Обеспокоенная, Мэйв решила обратиться за советом к своей бабушке Орле, давно отошедшей от дел, но всё ещё жившей неподалёку, в маленьком домике на опушке леса.

— Дерево слабеет, — объяснила Мэйв, присев у камина бабушкиного дома. — Я подлечиваю кору, поливаю корни укрепляющим зельем, но ничего не помогает. Оно словно вянет изнутри.

Бабушка Орла, выслушав внучку, тяжело вздохнула и отставила чашку с чаем.

— Дерево не болеет телом, дитя моё, — сказала она. — Оно истощено желаниями.

— Истощено желаниями? Но люди всегда загадывали желания на этом дереве, сколько я себя помню!

— Загадывали, — кивнула Орла, — но не такие, как в последние годы. Раньше люди приходили к дереву с простыми просьбами: здоровья больному родственнику, удачного урожая, мира в семье после ссоры. Такие желания дерево исполняло легко, черпая силу из самой их доброты и скромности. Но в последнее время, дитя моё, деревня изменилась. Люди стали приходить с желаниями иного рода — разбогатеть больше соседа, получить то, что и так принадлежит другому, добиться превосходства любой ценой. Такие желания не питают дерево, а высасывают его силы досуха, ведь дерево пытается исполнить их, разрывая саму ткань удачи и справедливости, на которой держится его магия.