Сказочница: кукловод

Вадим предпочёл не отвечать на этот вопрос, но она и так поняла. Хмыкнула и вернулась к делу.

– Негоже в доме своём, гостей привечая, злобу на них таить, – объяснила Агнежка. – Иначе духов злых напустить можно.

– Рад, что ты не обижена на мою шуточку, – кивнул Вадим.

– О, ещё как обижена, – девушка жутковато хохотнула. – Но, думаю, у меня будет достаточно времени, чтобы припомнить тебе эту “шуточку”.

По спине от такой угрозы побежали мурашки, но Вадим знал на что шёл и надеялся смягчить её гнев на милость. Со временем.

– Почему ты другу своему не рассказал, что и сам проклят? – выпалила Агнежка вопрос.

– Его это не касается, – Вадим лишь дёрнул плечами.

– Врёшь! – возмутилась она. – Ещё как касается! Вижу я, что проклятие твоё с кровью родной ему связано!

– От того, что он об этом узнает пользы не будет, – парировал Вадим. – Только душу княжича зря бередить.

– Ты просто боишься, что он на тебя разозлится, – хмыкнула девушка. – И дружить с тобой перестанет. Чувствую я, что дружба у вас очень многое претерпела, но всё ещё хрупкая, как хрусталь зарубежный. А уж если она о такое разлетится, то всем колдунам и ведьмам вашего княжества непросто придётся. Обиду на тебя затаит весь род княжеский. Житья не дадут.

– Поэтому попросить и хотел, – Вадим нехотя кивнул. – Ну не поминай ты при нём проклятие моё. И снимать его с меня не надо.

Агнежка вновь подняла на него глаза, а потом резко встала и подошла к нему, немного втянув носом воздух. Вадим с места не сдвинулся, хоть и не по себе стало – казалось, будто глаза красные в самую душу ему залезли и наружу всё, что не следует, вытащили.

– Руку мне дай, – она сказала это шёпотом, но будто прикрикнула. – Тогда и приму решение.

Вадим выдохнул раздражение, но всё же протянул ей левую руку. Он полагал, что девице ладонь нужна – слышал от бабушки, что ведьмы в княжестве Уровинском умеют судьбу прошлого по линиям на руке считывать. Но Агнежка раздражённо закатила глаза, и сама ухватила его за запястье, поднимая к себе правую руку, на которой увечья стирали часть линий. Вадим попытался вырваться, но хватка у Агнежки оказалась поистине как у оборотня – нечего и пытаться было.

– Вижу, что судьба у тебя тяжёлая, – забормотала она, водя пальцем по ладони. – Девица та глупость сделала… Нельзя было так поступать, но не знала она… Душа у неё больно тёмная…

Она замолчала и так сильно нахмурилась, что меж бровей залегла глубокая морщинка. Вадим затаил дыхание, но не смог прочитать её мысли. Агнежка закрыла свой разум, не пуская туда непрошенного гостя.

– Нельзя свою жизнь с такой грязью связывать, – заключила Агнежка сердито, выпуская его руку из хватки. – Ей то жизнь устроил, а свою при этом проклял. Связь не разорвал. От неё избавиться нужно, а не радоваться, что привороты не действуют!

– Чтобы избавиться, нужно девицу убить, – Вадим отрицательно мотнул головой. – А я батюшке её обещание дал, что не трону. Выбора иного нет. Так что забудь просто. Я тебя от клятвы освобожу, как княжичу поможем…

– Сгинешь ты! – рассердилась Агнежка.

– Все мы когда-то сгинем, – спокойно отозвался Вадим, пожав плечами.

– Нет… Неужели не понимаешь? – рыжая сжала кулаки, уставившись на колдуна снизу вверх. – Ты ведь всю жизнь несчастен будешь! Думаешь, что удобство себе приобрёл от приворотов защитившись? Как бы не так! Все вокруг тебя счастливыми будут делаться. Будешь на них смотреть и завидовать, а внутри твоей души родится нечто тёмное, гадкое, что постепенно тебя поглотит! Оно уже там родилось, просто спит пока! Это куда страшнее смерти будет…

– Для той, кто цыган чихвостила на чём свет стоит ты слишком добра оказалась, – рассмеялся Вадим. – Но не твоё это дело. Я сам виноват. Мне с этим и дело иметь. Так что будь добра – не упоминай больше при княжиче эту историю.

Вадим знал, что Велерад разозлится. Агнежка права – княжич молодой гнева сдерживать не будет. Плевать ему на то, что Дарина сама виноватой оказалась. Он её как сестру двоюродную в обиду не даст. Узнает, что всё это время Вадим её разум мутил, да на другую тропинку подталкивал, так и рассвирепеет. Уж ему, чьего отца магией под контролем цыганка держала, подобное колдовство явно не по вкусу придётся. А что случится, если Велерад в колдунах и ведьмах вновь разуверится? Страшно представить какие последствия будут. Потому и молчал, приняв свою участь. Даже Тихомира слова против не сказала, лишь развела руками и выдохнула: “Взрослый уже. Сам решай, как поступать.”

– Ладно, – явно нехотя выпалила рыжая. – Не буду особливо говорить о проклятии твоём при княжиче. Но не смей мне указывать, что делать. Я сказала, что сама решение принимать буду.

– Убить ту девушку я тебе не позволю, – предупредил Вадим.

– Спать иди, ирод, – Агнежка лишь отмахнулась и отвернулась, шагнув к своим травам.

Разговор явно был окончен, а потому пришлось подчиниться и выйти назад в обеденную, где Велерад так крепко спал, что не проснулся бы даже если все горшки из печки на пол швырнуть. Вадим опустился на лавку, понимая, что иного от Агнежки ожидал, но девушка явно вознамерилась сунуть свой нос в его проблемы. Думать о том, к каким последствиям это приведёт не хотелось, а потому седой колдун отвернулся и поспешил тоже заснуть. Проблемы надо решать постепенно. С этим ещё успеет разобраться.

Глава 2

Вадим проснулся первым, но и Велерад долго себя ждать не заставил. Княжич потянулся, ощущая, как тело наполняется бодростью и силой. Словно он не на лавке спал, а в своей комнате на удобной перине. Впервые за долгое время он не чувствовал себя разбитым стариком потому, что сны плохие этой ночью разум его не терзали. Неужели Агнежка эта что-то наколдовала? Но почему тогда ни Вадим, ни Тихомира ему так помочь не могли? Он покосился на седого, который решил подойти к окну и убедиться, что их кони никуда не делись.

– Потому, что к травам этим привыкаешь быстро, – ответил Вадим на незаданный вопрос. – Пару ночей без снов поспишь, а на третью только хуже сделается.

К травам? Так дело в них? Велерад с интересом обвёл глазами пучки сушёных трав, вывешенные вдоль печи.

– И потому ты решил, что друг твой мучиться обязан? – в обеденную вошла Агнежка.

Она переоделась в чистый сарафан зелёного выцветшего оттенка, белую рубашку с затейливой вышивкой, нарядный передник и множество подъюбников, которые тихонько шуршали при ходьбе. Её рыжая коса покоилась на плече, перевязанная зелёной и красной лентой и выглядела куда аккуратнее, чем вчера. Казалось, что хозяйка специально принарядилась, чтобы перед гостями красивой выглядеть.

– Пускай уж немного мучается, чем потом от безысходности на стенку лезть будет, – пожал плечами Вадим. – Трудности воина закаляют.

– А ежели воин не хочет себя трудностями закалять? – Агнежка ухмыльнулась, скрестив руки под грудью. – Ежели он хочет в кроватке нежиться, да бед никаких не знать?

– Тогда и воином его не назвать, – хохотнул Вадим. – Скорее уж старцем.

Ссора казалась какой-то странной. Агнежка метала на Вадима сердитые взгляды, а тот казался непринуждённым и абсолютно спокойным. Но зачем этой девице вообще за княжича заступаться? Они встретились лишь вчера. Как она может знать, чего он там хочет?

– А может лучше поговорим о деле? – предложил Велерад, недовольный тем, что стал предметом их перепалки, на которого вообще не обращают внимания.

– Нет, сначала завтрак, – рубанула Агнежка и направилась к печи.

Велерад бросил взгляд на Вадима, а тот лишь пожал плечами и вернулся за стол. Седой не желал ничего объяснять княжичу, потому что слишком оно муторно. Рыжая принялась греметь горшками, напоминая рассерженную кухарку. Велерад решил, что ведьме просто не нравится помогать им, ведь делает это против своей воли. Вадим же знал, что злится она на него, потому что не понимает зачем друга подвергать опасности. Ей колдун тоже не хотел объяснять свои истинные мотивы.

– А откуда ты знакома с Рафалем? – поинтересовался Велерад.

– Вопросы все после завтрака задавайте! – рубанула Агнежка.

И вновь княжич посмотрел на Вадима, который устроился за столом напротив и вновь плечами пожал. Было немного стыдно от того, как они с девушкой поступили, хоть винить себя княжичу было и не за что. Ему бы не хотелось делать врагом ведьму, которая ещё и оборотнем является. И пускай они сейчас в соседнем княжестве, но это не значит, что вокруг одни только опасности их поджидают. Агнежка не казалась кем-то, кто способен вред причинить. Вадим хмыкнул, читая все эти мысли. Он на этот счёт имел свои собственные. Велерад понял, что друг снова в голову его пробрался, поэтому метнул на него сердитый взгляд.

– Держите, – через какое-то время Агнежка выставила перед ними две миски, наполненные овсяной кашей.

Дальше девушка опустила на стол кувшин молока и маленькую корзиночку с лесными ягодами. Она по очереди посмотрела на гостей, после чего прижала палец к губам, поставила еду для себя и уселась за стол, принявшись за трапезу. Видимо, это значило, что разговаривать во время еды не стоит. Велерад решил не спорить – мало ли какие в этих краях традиции да обряды? У них за столом побеседовать за едой всегда в радость было. Вадим тоже подчинился, а потому завтрак прошёл в тишине. Лишь когда миски опустели, Агнежка убрала со стола и строго заявила:

– Теперь можете и поспрашивать.

– Так откуда тебе Рафаль знаком? – напомнил Велерад свой вопрос.

– Все в Ольховани его знают, – Агнежка беспечно пожала плечами, словно до ответа и так можно было додуматься.

– Но ты то явно не в деревне живёшь, – подметил княжич. – Да и, как мне показалось, с деревенскими не особенно ладишь?

– А с кем там ладить? – девушка презрительно фыркнула. – Своих там принимают, а другим житья не дают. Раньше ведь оно как было? Любой неприкаянный, не нужный нигде мог в Ольховань приехать и осесть там. Главное, чтобы пользу какую деревне приносил – кто одежду шить умел, кто медовуху готовить, кто из дерева безделушки всякие вырезал. Но потом из цыганского табора несколько человек заехали в деревню. Тогда-то всё и изменилось. Что мог простой люд против их сделать? Как-никак, а в магии тоже сведущи, хоть и не так хорошо, как мы. Да и воины среди них хорошие есть… Иными словами, подмяли под себя всю деревню и выдворили всех, кто их не устраивал. Ольховань ведь всегда под защитой Лютобора находилась, вот и облюбовали местечко. Рафаль же сыном цыганского барона был, а теперь и сам им стал. Он свои порядки навёл в деревне быстро, потому как брат у него оборотень и дружки его…

Агнежка замолчала с тяжёлым вздохом. Воспоминания ей были неприятны, но она так давно не разговаривала с нормальными людьми, что истосковалась по простой беседе, потому и вывалила всё это на Вадима и Велерада. Как-никак, а понять должны с кем дело иметь придётся.

– Ольховань сейчас не похожа на место, которое духи леса защищают, – подметил Вадим.

– А с чего бы им это делать, когда вся деревня теперь цыганами полнится? – невесело усмехнулась рыжая ведьма. – Они духов прогоняют, обряды свои устраивают, лишь бы в деревне те не появлялись больше. Раньше ведь набрести на деревню мог только путник, который надежду всякую потерял, а теперь Ольховань просто на карте значится. Почти любой желающий туда заехать может.

– Но ты ведь сама сказала, что цыгане эту деревню выбрали потому как её Лютобор защищает, – Велерад почувствовал, что запутался в объяснениях.

– То, что духи деревню перестали скрывать, не значит, что охранять местность перестали, – Агнежка сверкнула красными глазами. – Ежели кто по лесу со злым умыслом едет, да без защиты надёжной, так и сгинет на середине пути. А из-за Кшиштофа духи совсем обозлились, потому нападать когда угодно могут. Каждый, кому Ольховань нужна, к колдуну или ведьме обратиться должен, чтобы те ему защитный амулет продали.

Велерад тут же припомнил, как когда-то Тадеуш выдал ему защитный амулет, словно знал, что княжич так или иначе в Ольховань попадёт. Значит вот для чего тот жест был нужен? Колдун наверняка понял, что без посещения той деревни так или иначе не обойтись. Если бы Соломея за ними поехала туда, так и сгинула бы из-за духов разозлённых? Но нет, она ведь и сама колдовать умела.

– А почему сейчас мы с Вадимом спокойно по лесу ходить можем? – поинтересовался княжич.

Он не припоминал, чтобы Вадим брал с собой нечто похожее на амулет, подаренный Тадеушем. Да и сам его оставил дома, уверенный, что рядом с Вадимом ему ничего не грозит.

– А ты это у друга своего и узнай, – Агнежка улыбнулась так, что стало видно её заострённые как у хищника зубы.

– Я с лешим здешним договорился, – но Вадим отмахнулся, будто обсуждать это не интересно. – Ты лучше вот что скажи – куда Рафаль уехал и как давно?

Велерад осторожно покосился на седого. Уже стало понятно, что Агнежка нужна им именно за этим, но неужели Вадим и правда не способен был сам цыгана найти?

– Куда-то на север подался, – девушка пожала плечами. – Почитай месяца три как не видно его в Ольховани. Большего не скажу – тут смотреть надо.

– И что тебе нужно, чтобы увидеть? – уточнил Вадим, кивнув.

– Вещи какие личные, – Агнежка развела руками, словно ответ был очевиден. – Да блюдо серебряное под луной заговорённое. И если блюдо у меня есть, то за личными вещами Рафаля я в Ольховань не сунусь. Меня там каждая псина сутулая знает. Братца своего Рафаль забрал, а вот дружков оставил для охраны деревни. С одним я бы, может, и справилась, но на двоих лезть…

– То есть… – Велерад нахмурился. – Нам нужно в деревню попасть и… Украсть что-то из дома Рафаля?

Вслух прозвучало ещё хуже. Чтобы княжич Хорнянский воровством промышлял? Да, бывали грешки на душе его, но их и достаточно. Зачем ещё на себя вешать?

– Покажи, где его дом расположен, – Вадим же спокойно вытащил из кармана карту города и разгладил её перед рыжей.

– Тут, – она ткнула пальцем в квадратик, стоящий на окраине деревни рядом с пастбищем.

Можно было и догадаться, раз уж на то пошло. Велерад с Есенией были неподалёку, когда в прошлом году за Вадимом ездили.

– И что? Любая вещь подойдёт? – Вадим внезапно поднялся на ноги.

– Ты… Сейчас отправишься? – вскинул брови Велерад.

– А чего терпеть-то? – Вадим хохотнул. – Или ты, княжич, планируешь по Уровинскому княжеству до скончания времён шататься?

– Нет, но… Там же два оборотня и цыгане, – неуверенно сказал Велерад.

Он просто не мог представить, чтобы они свободно въехали в деревню, обокрали бы Рафаля, а потом спокойно скрылись. Его до сих пор слегка передёргивало, когда он вспоминал о тех ощущениях, что испытал в Ольховани. Находиться там было тяжело. Казалось, что каждая травинка на тебя косо смотрит, а жители непременно поймут, если чужой зло затеял.

– Да и Агнежка сказала же, что любой, кто зло затеял, на гнев духов нарвётся! – осенило княжича.

– Ну, я зло не затеваю, – Вадим пожал плечами. – Просто одолжу пару вещей, а потом на место верну. Если получится.

– Не получится, – вклинилась Агнежка.

– Притворимся, что я об этом не знаю, – хмыкнул седой. – Так что? Любая вещь подойдёт?

– Любая, – девушка кивнула. – Гребень, например, одежда какая, а то и украшение, если повезёт.

– Если повезёт? – повторил Велерад, всё меньше веря в то, что подобное действие не будет рассматриваться как злое.

– Агнежка, тогда оставляю друга своего на тебя, – Вадим шагнул к выходу. – Уж развлеки его, пока меня не будет.

– Не волнуйся, чай не помрёт тут, – хихикнула девушка.

– Ты ещё и один собрался?! – Велерад не выдержал и тоже вскочил на ноги.

– Я быстрее один управлюсь, – седой кивнул.

– Да разве ж мы вместе не потому поехали, что помогать друг другу должны?! – возмутился княжич.

Ему показалось, что колдун его обузой счёл. С собой наверняка взял потому, что проклятие в каком-то другом месте снимать придётся. Или Рафаля заставит его рассеивать.

– Успокойтесь, княжич, – Вадим закатил глаза. – Ваш меч мне в этом деле не поможет, зато в другом месте пригодится. Я у Ворсы научился кое-чему, так что обещаю, что быстро обернусь.

Седой махнул рукой на прощание и выскочил из дупла так, будто таким каждый день занимался. Велерад бросился к нему, желая нагнать, но, выглянув наружу, никого не обнаружил. Лишь крупная чёрная птица вспорхнула и скрылась за листвой.

– Не переживай ты так, – немного раздражённо отозвалась Агнежка. – Уж такому колдуну как он точно под силу подобное совершить. А ежели он тебя с собой взял, так ты и выдал бы его тут же. А коли Рафаль узнает, что ты его ищешь, так спрячется куда сильнее, даже я не найду.

Велерад сердито оттолкнулся от края дупла и вернулся в жилище ведьмы-оборотня. Мысль, что придётся сидеть сложа руки его бесила. Не хотелось вновь в долгу перед Вадимом оставаться. Так он и за всю жизнь перед ним не расплатится. Княжич уронил своё тело на лавку, согнулся и спрятал лицо в ладонях, старательно отгоняя самые ужасные мысли. Он знал, что это всё наваждение от проклятия, а потому нельзя было ему поддаваться. Вадим и не в такие передряги встревал, а тут просто выкрасть небольшую вещичку…

– Погоди, поди обернётся быстрее, чем до ста сосчитаешь, – а вот Агнежка с чего-то была уверена в новом знакомом. – Ты лучше силы копи. Дорога нам с вами долгая предстоит, а учитывая что тут после исчезновения Кшиштофа творится… Прав твой друг, меч княжеский нам службу свою ещё сослужит.

Велерад смог выпрямиться и нехотя кивнуть. Действительно. Чего он раскис? Их путешествие только началось.

***

Вадим ещё не до конца привык к ощущениям, которые испытывает тело при трансформации. Как и обещал, он смог выучить умение Ворсы всего за год, даже раньше, но обращаться умел только в ворона или мышь. Ворожея объяснила ему, что для ритуала потребуется кровь животного, в которого обратиться хочет, но пока что нельзя проводить много.

– Если так много кровей смешаются, ты можешь навсегда в каком-то из обликов остаться, – предупреждала Ворса. – Так что не торопись уж с этим.

И он не торопился, выбрав самых неприметных животных, с помощью которых можно было попасть куда угодно. Вот и сейчас он взмахивал крыльями, ощущая, как ветер треплет перья, попутно осматриваясь в поисках деревни Ольховань, спрятанной в Лютоборе. С высоты птичьего полёта было отлично видно, а люди никогда бы и не заподозрили ничего. Вадим спокойно приземлился на яблоневое дерево и встрепенулся, уставившись на тот дом, который был ему нужен. Он ожидал увидеть большой терем, какие строили себе обычно старосты деревень, но избушка Рафаля оказалась куда менее величественной, чем можно бы было представить.

Впрочем, осмотревшись, Вадим осознал, что деревня в целом выглядит бедноватой и обшарпанной. Возможно, умелого плотника здесь давно не появлялось, а потому многие дома и вовсе покосились так, словно внутри никто не жил. Тем не менее люди по деревне расхаживали – старики сидели на лавках, присматривая за малышами, играющими перед домами. Женщины занимались работой – огородами, тащили кадки с грязным бельём к озеру, кормили скотину. Мужчин было совсем немного и те тут лишь для охраны, как понял Вадим.

Он повернул голову в сторону дома Рафаля, чтобы оценить обстановку и решить как лучше туда пробраться, чтобы местные не увидели – дом находился на пустыре, да ещё и возвышался на холме, а потому со входа войти не получится. Увидят тут же. Значит, стоило искать другой вариант. Взгляд Вадима зацепился за мужчину, который нёс два ведра воды для лошадей, что паслись неподалёку от дома на огороженной территории. Высокий, широкоплечий, с суровым лицом. Но не это подсказало Вадиму, что перед ним оборотень, а красная жизненная нить, которая обвивала тело мужчины и была видна лишь взору колдуна. Значит, этот тип был оставлен Рафалем, чтобы за хозяйством присматривать? Вадиму не впервой было оборотней за нос водить.

Он дождался, пока мужчина напоит лошадей, чтобы понаблюдать – куда он направится дальше. Кроме него в округе никого и не было, а значит второй оборотень сейчас где-то в деревне. Хорошо, что полнолуние сейчас шло на убыль, а вместе с ним и сила оборотней. Конечно, она не пропадала совсем, но справиться с ними в этот период куда проще, чем когда на небе полный диск луны зависает. Неудивительно, что Агнежка отказалась в деревню заходить – её бы они вмиг учуяли. Мужчина тем временем скрылся за дверью, совсем не обращая внимание на Вадима в виде ворона. Какое-то время он провёл внутри дома, а затем вышел, зашёл за него, достал из сарая вилы и направился к конюшням. Видимо, собрался их чистить, а значит какое-то время на дом внимания обращать не будет. Вадим взмахнул крыльями и поднялся в воздух, облетая избу кругами и выискивая более удобное место для проникновения.

В итоге колдун приземлился так, чтобы его не было видно ни со стороны деревни, ни со стороны конюшни. Он вновь обратился человеком, потому что колдовать в виде ворона неудобно, и провёл пальцами по оконной раме, заставляя задвижки отъехать в сторону. Вадим подцепил раму и потянул окно на себя, распахивая его. Он залез внутрь, очутившись в небольшой обеденной. Обычно такие комнаты были самыми большими в избах, ведь редко когда семья была маленькой, но здесь словно и не старались построить дом для большого количества человек. Вадим выпрямился и осмотрелся, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то.

В углу под лавкой был сундук, который, судя по следам на полу, частенько вытаскивали. Возможно, в нём здешний оборотень хранит свои вещи. На печи валялась тонкая ткань, используемая вместо простыни, и подушка. Всё было помятым, что натолкнуло Вадима на мысль – мужчина спит именно здесь. Вадим шагнул к двери, магически поглощая все звуки и запахи от себя. Много времени, чтобы найти комнату истинного хозяина дома, не ушло. Она оказалась немногим больше обеденной и тоже имела лишь одно окошко, выглядывающее на деревню. Поэтому Вадим взмахнул рукой, чтобы никто с другой стороны не увидел, как он тут копошиться будет.

Здесь обнаружилась деревянная кровать, добротный сундук и платяной шкаф для зимней одежды, а в углу стоял табурет, на котором покоилось нечто, укрытое шкурой волка. Вадим в первую очередь присел на корточки и распахнул сундук. Одежды внутри было немного – видно, Рафаль забрал с собой в путешествие, а может и вовсе не имел много нарядов.

– Раз оставил, значит, не так уж и часто носит, – пробубнил Вадим, отодвигая в сторону вещи.

На дне сундука нашлись лишь ботинки, внутри которых оказалось пусто, но тут из угла раздался тихий всхлип. Колдун бросил взгляд на шкуру, из-под которой звук и послышался. Может, показалось просто? Да даже если и нет, он ведь здесь совсем не за этим. Вадим поднялся, сделал шаг в сторону и распахнул шкаф. Зимняя одежда висела на месте.

– Не охота как-то тащить тяжелую шубу, – снова тихо подметил Вадим, будто это действительно было весомой проблемой для него.

И вот опять из-под шкуры донёсся странный звук – слабое шуршание вперемешку со стоном. Вадим прикрыл глаза на секунду. Он здесь совсем не за этим. Вновь присел на корточки и выдвинул нижние ящики шкафа. Там он наткнулся на кое-что куда интереснее – амулеты и обереги, но выглядело всё так, будто Рафаль их не для себя собирал, а на продажу. Колдун порылся немного среди этих вещей, но натыкался лишь на слабые защитные амулеты. Они по любому нужны жителям, чтобы покидать безопасно деревню. Наверняка духи Лютобора их атакуют в дороге. И вот снова из-под шкуры волчьей раздался тихий стон, за которым последовало шуршание. Нет, кто-то там точно шевелился.

Вадим сосредоточился на своих поисках. Сначала дело. Потом любопытство. Он выдвинул второй ящик, где обнаружил пару книг, одну из которых всё же сунул в карман, белый платок с вышивкой одуванчиков – явно работа какой-то девицы. Возможно, подарок? Но если бы был дорог, забрал бы с собой. Тем не менее и его Вадим сунул в карман. А ещё нашёл три сломанных кольца. Они выглядели довольно заношенными – вот их Рафаль наверняка использовал, но оставил тут до лучших времён. Возможно, хотел починить, а может сменить камни треснувшие да продать какому-нибудь путнику глупому. И снова до Вадима долетел всхлип.

– Я ведь об этом жалеть буду, – сказал колдун, закатив глаза к потолку, но всё же закрыл все ящики и шагнул в угол комнаты.

Он ощущал магию под этой волчьей шкурой, но сама она ничем магическим не являлась. Вадим сорвал её и так и застыл, уставившись на то, что под ней оказалось. Он то думал, что дух какой лесной заточённый погибает, но всё оказалось куда хуже. Небольшая птичья клетка была сделана как будто из серебра, а на каждом прутике ветвились руны, но не этого удивило седого. Внутри на дне этой маленькой тюрьмы лежал крошечного вида котёнок, не больше яблока размером. Он был серо-чёрного цвета, мех был длинным и спутанным в некоторых местах, хоть он и свернулся калачиком, а всё равно было видно, что ушко одно загнуто. Иногда котёнок вздрагивал и вздыхал, оттого и звуки, которые Вадим слышал. Невольно он крепче сжал шкуру волка, жалея, что метнуть её сейчас со злости не в кого. Разве можно так с домовым обращаться? И ведь клетку какую купил где-то! Немалую сумму денег за неё отдать пришлось. Зачем цыгану домовой? Захотел себе защитника в доме завести? Довести беднягу до истощения, а потом сделку заключить насильно?