Артефакторша 2. Я и фея, я и маг

Я подлила кофе в чашку соседке, отметив про себя, что девушка не такая уж необразованная. Скорее специально старается быть грубой. Так ведь проще. Грубость – это тоже защита. Можно послать подальше прямым текстом бабок на лавочке с их диагнозами, заткнуть рот скандальному покупателю. Мне вот тоже иногда хотелось бы время от времени отправлять определённых людей в пешее эротическое, но воспитание мешает, даже в образе Вельты Брандт.

– Расскажи, пожалуйста, что случилось, – попросила я. – Как ты поняла, что это было... колдовство?

Ангелина будто бы снова испугалась, сжалась и шумно задышала. Однако я подлила ей ещё одну порцию кофе, и постепенно она расслабилась и стала рассказывать.

Во-первых, она как-то странно вырубилась, когда веселье было в самом разгаре.

– Ну а что? – попыталась оправдаться девушка. – Выходной был. Отдохнуть, расслабиться. У меня вон тоже соседи шумят – сверлят до полночи. Им можно, а мне нельзя?

Однако, традиционно поскандалив с любимым, наорав на дочку (Ангелина этого вообще не помнила), девушка внезапно заснула прямо посреди веселья.

– Как будто выключило. И сон приснился. Неприятный: как будто тётя Маша сидит за столом и головой качает. С упрёком так. И говорит, как обычно: «Что ж ты, Гелинька, с жизнью своей делаешь? Ведь пожалеешь потом, ох как пожалеешь, а поздно будет».

Резко проснувшись утром, Ангелина увидела нечто странное:

– Ну, короче, Витюха, ну стоит рядом с Дианкой, рюкзак ей надеть помогает. А сам... Сам... Не могу объяснить, будто ещё одна картинка сверху – как он к дочери моей руки поганые тянет и облизывается прям. Нет, не как педофилы эти жуткие, а по-другому: губы вытянулись... в хоботок, – Ангелину передёрнуло от отвращения, – и присосаться хочет, к Дианкиной шее. Моргну – нормальный, молнию на рюкзаке застёгивает. Ещё раз посмотрю: снова вместо рожи – орган сосательный. Я таких даже в самых страшных фильмах не видела. Ну я его к стенке и прижала. Рассказала, что разглядела. Он, конечно, начал орать, что я чокнутая, белочку поймала. А я-то ни в одном глазу, как будто не пила. Вижу его сразу по-разному. Жутко! И по глазам понимаю, что ему тоже страшно, что он спалился, что сам в шоке. Даже спросил меня, как такое возможно. Типа его никто раньше не видел в этой... второй ипостаси. Я его за дверь вытолкала, вещи скинула. Всю трясет, зубы стучат. Дианку в школу на такси отправила, наплела что-то… не помню. А она только рада – всегда жаловалась, что ей с ним рядом плохо становится: тошнит и голова кружится. Я не верила! А теперь не знаю, что делать. Я понимаю, что это вы наколдовали – зрение это. А если бы не наколдовали? Он же замуж звал. И потом что? Выпил бы нас обеих? Что он вообще такое? Или мне померещилось?

На этот вопрос я ответить не могла. Только поняла, что с этой реальностью не всё в порядке. Либо эгрегор что-то начудил, воссоздавая линию, в которой я жила, либо это всегда в нашем мире существовало и название ему было – скрытая магия.

– Знаешь, – выдохнула я, подумав. – Мой муж часто бывал на Востоке. Там верят в таких... существ, которые ведут обычную жизнь под видом человека. Они что-то вроде низших демонов. Но это только моё предположение. Очевидно, ты увидела суть какого-то духа или беса.

– Витюха, – простонала Ангелина. – Его что, сожрали? Эта тварь сожрала? Я такое в кино видела! Человека сжирали инопланетяне, а сами в его теле ходили.

– Всё может быть.

– А если мне просто привиделось? И никакая вы не колдунья! Мало ли что с пьяну померещится! Блин, не сходится, я же трезвая была! Ещё удивилась, что голова не болит, в глазах не двоится... – Ангелина обхватила голову руками. – Я всё нормально видела, как вас сейчас. Я передумала! – встрепенулась внезапно девушка. – Не надо снимать проклятие! Как я буду знать, если ещё одна тварь встретится?

– Проклятие надо снять, – покачала головой я, вспомнив Мильхе. – Я точно знаю, что они вредны. Мало ли как оно, неснятое, скажется на твоём здоровье. Просто держись подальше от Виктора.

– К бабке схожу, – прошептала Ангелина, раскачиваясь на стуле. – Пусть посмотрит. Вдруг я тоже экстрасенс.

Я встала и, неимоверно волнуясь, начала говорить. Думала, что скажу что-то вроде: бла-бла-бла, именем рода Измайловых освобождаю тебя...

– Именем рода Измайловых, – сказала я, – снимаю с тебя своё проклятие.

В этот раз я что-то почувствовала – будто пространство чуть дрогнуло. По щеке скользнул ветерок, обдав прохладой. А вот дальше пошло не по плану: слова сами вырывались у меня изо рта:

– Наделяю тебя способностью видеть сумеречных тварей – злых существ, передвигающихся по суше, в воде, по земле и под землёй, в небесах и эфире, имеющих облик человеческий и нечеловеческий. Сможешь распознавать их и уничтожать словом своим. Да будет так. Ой! Я не это хотела сказать! Я случайно! Это не проклятие – пожелание! Само вырвалось!

– Зашибись, – ошеломленно пробормотала Ангелина. – Ну и подарочек. Теперь даже к бабке ходить не нужно.

– Я могу попробовать снять... э-э-э... вторую часть. Но ты ведь сама хотела.

Ангелина задумалась. На её лице отразилась мысленная борьба.

– Не нужно, – выдохнула она наконец. – Ещё начнёшь снимать вторую часть, а там как раз третью подвезут. Да к тому же ты права – я сама хотела. Видеть этих монстров! Мочить их нафиг!

Но Остапа, вернее меня, понесло.

– А она как раз есть, третья часть, – вдохновенно соврала я. – Я её не озвучила, но она... имеется.

– Понятно, – обречённо кивнула Ангелина. – Под звёздочкой, маленькими буквами.

– Что-то вроде этого.

– И чем вы меня ещё порадуете?

– Ты должна бросить пить. Заняться ребёнком. Учиться. Развиваться. Начать прямо сегодня. С уборки. Поесть ребёнку приготовь. Помоги сделать уроки – нормально, как мама, а не как фурия. Иначе… сгинешь навсегда.

– Ну... – вздохнула Ангелина. – В целом ничего сложного. Справлюсь. Я сама все понимаю… но находит. Эй! А как я без отдыха? Как расслабляться-то?

– Если ты про бутылку, то вообще забудь. Максимум кефир и квас.

– На всю жизнь? – ужаснулась девушка.

– Поверь, в мире и без спиртного есть чем заняться.

– А там, под звёздочкой, мелким шрифтом, про личную жизнь ничего не сказано?

– На твоё усмотрение. Если с очередным сосальщиком не свяжешься. Послушай меня, ты нормальная девушка, по крайней мере, когда трезвая. Но видимо, когда ты нетрезвая, то творишь всякую дичь. Ну кто так обращается с ребёнком? Ведь она боится. Это раз. Она тебя такую запомнит на всю жизнь. Это два. Хорошо, если забудет. Но однажды ты можешь совершить что-то такое, что Диана никогда тебя не простит и при первой же возможности постарается оказаться от тебя чем дальше, тем лучше. Детские травмы – боль на всю жизнь. Или же она пойдёт по твоим стопам.

Конечно, я не собиралась втискивать в несколько минут речь, которая тянула на пару десятков сеансов у психолога на кушетке. Но в глазах Ангелины что-то отражалось. Не сиюминутное прозрение и просветление – так не бывает. Но страх там точно промелькнул.

Она пообещала привести себя в порядок, прежде чем поедет за дочкой в школу. И изменить жизнь. Но у меня не было никаких гарантий, что эта третья часть «проклятия» спасёт Ангелину от самой себя.

Я быстро спустилась вниз и проверила экран ноутбука.

С облегчением опустилась в кресло, вновь и вновь перечитывая сообщение:

Гештальт закрыт. Полное слияние души и тела экстрактора и акцептора будет завершено в момент возвращения в мир Структурной магии. Вы можете осуществить переход в любое время, но не позже полуночи.

– Что будет с Ангелиной? – спросила я.

На экране завертелись синие спирали загрузки. Интерфейс эгрегор думал.

Вы не можете повлиять на судьбы людей в этой реальности. Их миссия – поддержание альтернативной линии жизни.

– То есть... они массовка? Их не существует? – ужаснулась я.

Чтобы создать альтернативную реальность, были задействованы сверхмощности Древа Знаний, – как мне показалось, с некоторым упрёком сообщил интерфейс. –Задача выполнена. Ошибка исправлена путем значительных затрат вита. Все остальные элементы реальности будут удалены, линия будет закрыта в 00:00 по московскому времени.

– А Дуся? Я смогу её забрать?

Действие непредсказуемо.

Ясно. Посредник эгрегора сам не знает, получится или нет.

– Но почему Ангелина получила такие способности? Ведь я должна была просто снять проклятие?

Издержки магической сборки. Альтернативная реальность была создана из фрагментов других миров.

Короче, просочилось.

Я не стала прощаться с Зоей Марковной. Не потому, что в этой реальности она была всего лишь персонажем. Мне было стыдно смотреть ей в глаза. Ведь в другой линии, где Зоя была реальной, умерла я. Оставила лучшую подругу наедине с проблемами. Оставалось только надеяться, что рассказанная ею история о продаже квартиры относилась только к этой альтернативе. А в той, где уже не было меня, у нее всё было хорошо.

Я сложила в карман платья все свои золотые украшения, не забыв про монету с «неандертальцем» (авось что-нибудь пронесу), собрала по комнатам разбежавшихся котят, взяла их на колени вместе с Дусей и скомандовала:

– Поехали.

Глава 3

Я проснулась на кушетке в лавке. С облегчением осмотрелась и поняла, что очутилась в том же моменте, в котором переместилась в искусственно созданный для меня мир. В той же одежде. Вельтой Брандт, артефакторшей двадцати шести лет от роду.

Ни Дуси, ни котят в руках не было. Не получилось, значит. Что ж, никто мне ничего и не обещал. Но из глаз почему-то чуть не брызнули горькие слезы разочарования.

Встала и на пол посыпались мои золотые украшения, чистые, словно их обработали в ультразвуковой ванне. Правда, из колец, пары кулонов и браслетов повыпадали кусочки янтаря, корунды и фианиты – нехитрые «драгоценные» камни советской эпохи. Последней об пол гулко стукнулась золотая монета с носатым типом, пережившая путешествие в другой мир и обратно.

Смена декораций была такой резкой, что я какое-то время просто оперлась о прилавок и тупо смотрела перед собой. Я вернулась. Я дома. Мир, в котором я только что побывала, больше не существует. Он был создан ради того, чтобы я получила возможность исправить ошибку. Важно было само действие, а не сцена и не персонажи, участвовавшие в представлении. Но почему мне так не по себе? Радоваться нужно, что эгрегор пошёл мне навстречу.

– Идёт синхронизация души и тела, – как раз отчитался интерфейс. По возможности оставайтесь в ресурсе. Резкие потери вита могут затруднить процесс.

Ладно. Вит тратить не буду. Артефакт у Мильхе пока держит заряд. Заряжу его завтра. Позже проверю мальчика и его состояние. А пока пусть спит. Здоровый сон – тоже лекарство.

Я собрала свои золотые активы, пытаясь оценить их вес. Не густо. Трудно сказать, найду ли я применение вставкам, к примеру, искусственному рубину, столь популярному во времена моей молодости. Но я попробую пристроить их в какой-нибудь артефакт. Чем чёрт не шутит.

– Наблюдается подавленное состояние экстрактора, – выдал мысленный терминал. – Хотите об этом поговорить?

– Не уверена. Скорее хочу об этом помолчать. Переварить.

– Тогда постараюсь вас немного порадовать. На сегодняшний день вы выполнили пять из пяти условий для гармонизации души и тела, – принялся перечислять Посредник (я решила, что буду теперь так называть своего внутреннего помощника, поскольку выяснилось, что он не само Древо, а инструмент передачи информации). – Ваш арсенал навыков пополнился. Теперь вы владеете внимательностью к деталям. Системным видением, позволяющим читать схемы артефактов и энергетические каналы, а также управлением физической силой. Вам доступен дар воздуха на начальном уровне, ветряной слух и ограниченная возможность считывать эмоции. Вы научились использовать два источника для зарядки артефактов, а также получили доступ к хранилищу Эгрегора объёмом в восемнадцать дейнов. Память Вельты Брандт раскрыта на предельные тридцать процентов, профессиональный опыт артефактора – на пятьдесят шесть. Подключение к эгрегору достигло двадцати пяти процентов.

– Да, ты умеешь подбодрить, – немного оживляясь, пробормотала я.

– Боюсь, не всё так гладко, – совсем по-человечески посетовал Посредник.

И выдал:

Текущие активные задачи и угрозы:

Штраф: сто золотых за бракованный артефакт (срок – три месяца)

Проклятие Мильхе: не снято, возможен повторный захват канала

Угроза Мольке: полукровка (фея + эльф) – интерес со стороны неизвестных сил

– Ты забыл про гейс Эйрина.

– Данное действие опционально. На текущий момент у вас нет никаких обязательств перед Эйрином Мирным.

– Зато есть совесть. Человек мне доверился. И если все настолько хорошо, как ты щебечешь, я постараюсь ему помочь. А что насчет перспектив? Где мой навык слежения.

– Навык слежения не доступен, пока не открыт новый уровень профессионального мастерства. Создайте 30 бытовых артефактов для пополнения баланса и разработки личного энергетического поля, без достаточной ширины каналов которого вы не сможете повысить профессиональные навыки.

– О как!

Помните: заёмный вит подлежит возврату в Древо эгрегора. Расчёт будет произведён в течение десяти дней с момента активации. В случае невозврата – санкции.

– И здесь санкции. Шагу без них не ступить, – вздохнула я.

Однако мысль о том, что теперь я много умею, согрела душу. Чёрт с ним, с этим долгом. Выплачу. Подумаешь, потрачу немного крови и сил. Раньше люди вообще кровопусканием лечились. Сомнительная процедура, конечно, но куда я денусь с подводной лодки?

Главное – самой не болеть и за друзьями приглядывать. А ещё есть Молька. Вот она как раз со школы вернулась, ворвалась в лавку. Одна косичка по дороге расплелась, лента потерялась. Пусть это будет самым большим несчастьем в нашей жизни.

– Тётя! – крикнула Молька с порога. – Мильхе?!

– Всё в порядке, не переживай, – раскрыла я свои объятия ребёнку. – Мильхе в порядке, спит наверху с мамой.

– Я так боялась! – облегченно разрыдалась Молька у меня в руках.

Я присела на кушетку и гладила её по лохматой голове. Личико девочки было бледным, глаза покраснели.

– Как же ты выдержала в школе?

– Старалась думать о хорошем.

– А хулиганы? Не приставали?

– Не. Даже близко не подходили. Вольфи в школе не было. Фравина Ромм была какой-то... странной. Начала писать задачу на доске, дописала до середины, а потом велела нам решать. Решить там нельзя было, никак, потому что не сказано было, сколько вёдер с овсом конюшенный досыпал в каждое корыто. Потом я услышала, как фравина Ромм разговаривает с директором о Вольфи и повторяет слово «скандал».

– Тебя о чём-нибудь спрашивали?

– Нет, только фравина Ромм смотрела в мою сторону... Три раза. Но ничего не сказала.

– А этот... который толстый?

– Юрген тоже был странным, – Молли задумчиво почесала нос. – Бледным каким-то, трясся весь. Мне кажется, голуби его очень сильно напугали.

Да уж, подгнило что-то в Датском королевстве. Надеюсь, в этом не замешана фравина Ромм. Молька её очень любит.

– Ты голодная? – спросила я.

– Не знаю. В животе как-то... сосёт, – пожаловалась Молли. – Но мне было так страшно, что поесть я не смогла.

– Всё позади. Сейчас пообедаешь и отдохнёшь. Надо придумать, что приготовить для Мильхе. Сварю-ка я супчик.

Однако холодильник порадовал меня холодом от заряженного артефакта, но совсем не ассортиментом продуктов. Выбор был: сбегать в колбасную лавку или сварить суп сразу на всех. Но я выглянула в окно и увидела Курта. Пользуясь тем, что после дождя земля подсохла, но оставалась мягкой, Бренц практически перекопал весь огород и не собирался останавливаться. Суп – это, конечно, хорошо, но Курту, истощённому нездоровым образом жизни, нужны витамины и мясо.

– Потихоньку поднимись в свою комнату, возьми вещи и переоденься, – велела я племяннице. – А я пробегусь по соседним лавкам, посмотрю, что можно придумать.

Мне повезло. Прямо за порогом я наткнулась на зеленщика дядюшку Боннена. Снова пошёл мелкий дождик, но герн Боннен в своей широкополой соломенной шляпе как ни в чём ни бывало разгуливал с корзинкой по улице Девятихвостых Лис.

При виде меня зеленщик оживился. Улыбка заиграла на его морщинистом лице.

– Чем могу помочь, красавица Вель? – обратился ко мне он. – Петрушки? Ревеня? Есть отличный сельдерей.

– Увы, ничем, – махнула рукой я. – Зелень ваша, конечно, хороша, но мне нужна свежая курица и срочно. Ума не приложу, где купить курицу поближе к дому, чтобы не бежать на рынок, где их, должно быть, к этому часу вообще распродали. У колбасника куры есть, но только копчёные.

– Пфе, госпожа Брандт! Разве же это проблема? Хотите курицу – будет вам курица. Сейчас отправлю невестке весточку, и она её вам быстро зарубит, ощиплет и осмолит. И даже разделает, если пожелаете.

– Пожелаю! – воскликнула я. – А я думала, вы только зеленью торгуете.

– Невестка меня до большего не допускает, – без всякого смущения пояснил дядюшка Боннен. – Говорит, что я болтаю много. Будь их с сыном моим и матушкой воля, я бы только у камина старые кости грел. Оно, конечно, приятно, но скучно. Я-то стар, но пока могу двигаться, бесполезным овощем в кресле-качалке валяться не собираюсь.

– Очень похвально, – рассеянно сказала я, заинтересованно наблюдая за тем, что делает старик.

А он сорвал лист с капустного вилка и общипал его потемневшими от табака пальцами до формы острокрылой птички. Затем дядюшка Боннен прокашлялся, поднёс получившуюся фигурку ко рту и с серьёзным видом проговорил:

– Там эта... Фьена, заруби-ка курицу на продажу, почисть и разделай. Мальчишку за ней пришлю.

Дядюшка Боннен дунул на поделку, и птица из капустного листа ожила. Затрепетав крылышками, она вспорхнула с ладони зеленщика и, подхваченная ветром, куда-то понеслась.

– Необыкновенный дар! – изумилась я.

– Да так, глупости, – махнул рукой дядюшка Боннен. – Наша семейная магия. Весточку передать или что-то маленькое, легкое.

– И вы из чего угодно можете создать послание?

– Только из овощей. Мы ведь испокон веков зеленщики. И магия наша заслуженная: мы всегда только свежую зелень продаём, с собственного огорода. А сын с женой держит птицу. Не только кур, но и уток, гусей, перепёлок. Каплунов и пулярок откармливают. Если нужен жирный гусь на зимние праздники, то самые лучшие – у нас.

– Но как ваша невестка узнает о том, что вы попросили?

– Голос мой услышит. Голос мой в птице остался. Смешной, правда, писклявый, но понятный.

Я передала дядюшке Боннену монету с лысым дядькой и вернулась в лавку ждать обещанную курицу.

Примерно через час, когда я успела навести порядок на кухне, приготовила салат из редиса и огурцов (уж больно хороши они были в корзинке зеленщика), прибежал младший сын герна Коха с разделанной на кусочки курицей в промасленной бумаге. Такой упитанной и профессионально разделанной, что я решила с этого дня заказывать птицу только у Фьены Боннен. А ведь могла и дальше ходить мимо нашего зеленщика и не знать о таком прекрасном семейном сервисе. А всё потому, что дядюшка Боннен, стоило к нему подойти, забалтывал покупателей в буквальном смысле до дезориентации.

Курица была большой. Я вспомнила, что видела в сарае огромный, как мне тогда показалось, чугунный казан. Для маленькой семьи – я и Молька – он был слишком велик. Но теперь мог бы пригодиться.

Герн Боннен и его очаровательный дар немного отвлекли меня от грустных мыслей, но я всё ещё переживала. Зоя Марковна, Ангелина с её раскрывшимся даром... Я не могла воспринимать их статистами. И Дуся... Её котята как раз достаточно подросли, чтобы радовать своими играми и шалостями.

Лисбет проснулась и занялась посевом холодостойких душистых трав. В отличие от профессиональных овощеводов, позволить себе теплицу я пока не могла. Но теперь мой небольшой участок обещал превратиться в огородик с витаминами. К семенам, которые я купила на рынке, Лисбет добавила горсть своих: кресс-салат, кориандр и шпинат. Если не будет сильных заморозков, уже в конце весны мы сможем готовить салатики из своей зелени.

Курт ушёл отдыхать в мою комнату. Молька ждала, когда проснётся Мильхе.

Я вошла в сарай и услышала какой-то странный звук. От него по коже побежали мурашки.

– Р-р-рх... ры-ы-ыгх...

В полумраке я первые несколько секунд не могла ничего толком разглядеть. Но затем похолодела, переведя взгляд в угол, где доски рассохлись, разошлись и пропускали солнечные лучи.

Там на старой мешковине копошились пять крупных дымчато-серых... котят? Миленькие мордочки, густой мех с тёмными пятнами на белом фоне, длинные хвосты, круглые ушки... само очарование. Если не считать, что размером милахи были со взрослую кошку.

Котята обратили мордочки в мою сторону, замерев и рассматривая меня дивными голубыми глазками. Однако выяснилось, что рычали вовсе не они. Мама-кошка – каким-то не подвластным моему уму образом – тоже оказалась в сарае. Это она, почти полностью сливаясь с полумраком в другом углу, издавала угрожающие звуки, от которых мои мурашки сменились каплями холодного пота.

Дверь за мной захлопнулась. Я оказывалась наедине с хищным зверем. Причём матерью, готовой защищать своих детёнышей до последнего. В голове крутились разные версии того, как ко мне в сарай попало семейство снежных барсов. Не зря я столько лет преданно смотрела программу «В мире животных». Этих прекрасных хищников там показывали не раз.

– Несмотря на красоту, снежный барс – суперхищник, идеально приспособленный к выживанию в суровых условиях высокогорий, – прозвучал в голове голос Николая Дроздова. – Его длинный хвост, мощные лапы, густой мех – всё это идеально работает в горах во время охоты. Редкая добыча уйдёт из-под носа этого грациозного бесшумного зверя.

Но жизнь не спешила проноситься перед глазами, даже когда мама-кошка, издав странный звук, похожий на мяуканье, присела для прыжка, а котята дружной писклявой толпой понеслись ко мне.

Глава 4

– Дуся, – прохрипела я, оглушённая писком, мяуканьем и мурчанием. – Если ты сейчас с меня не слезешь, я задохнусь.

В поле зрения появилась удивлённая кошачья морда. Дуся подумала и убрала свои пудовые лапы с моей груди. Я наконец вздохнула полными лёгкими и смогла приподняться, поскольку минутой раньше от Дусиного жаркого приветствия меня снесло на пол и расплющило.

К счастью, дело не дошло до кошачьего «массажа». Мне страшно было представить, что бы со мной случилось, реши Дуся по старой привычке игриво выпустить коготки. В обычном мире это сходило за лёгкое иглоукалывание, здесь скорее напомнило бы потрошение.

Дусины котята радостно резвились. Их, казалось, ничуть не волновало, что сейчас они весят больше взрослой кошки. Кстати, насколько я помнила факты из любимой телепередачи, в нашем мире снежные барсы были гораздо меньше размером.

Мне удалось сесть. Дуся кружила рядом, периодически бодая меня головой, в восторге от воссоединения с хозяйкой. Я понятия не имела, как она меня узнала. В момент, когда она неслась на меня, выпустив когти, в её глазах мелькнуло понимание. Она сумела приземлиться, не долетев, но врезалась в меня корпусом и повалила на пол. Котята, приняв происходящее за игру, конечно же, охотно присоединились к забаве.

– Ох и дела, – наконец выдохнула я. – А чему я, собственно, удивляюсь? Если я изменилась, попав в иной мир, почему бы этому не произойти с Дусей?

– А ты, – обратилась я к Проводнику, – хоть бы предупредил.

Интерфейс выдал что-то вроде «сам в шоке» и туманно сослался на неминуемое накопление ошибок.

– А если, – неожиданно пришло в голову мне, – со мной перенеслись Зоя Марковна, Ангелина и её дочь?

Дуся внимательно слушала, распушив усы. Котята погнались за каким-то насекомым, заодно обрушив старые доски в углу.

– Нет, такое вряд ли возможно, – сделала вывод я, успокаивая саму себя. – Во-первых, у нас не было непосредственного контакта, во-вторых... И все же…? Чисто теоретически? Нет, точно нет. В таком случае в путешествие по мирам со мной отправился бы весь Селезнёвский дом. Этого я бы однозначно не разгребла.

– То есть ты ничего такого не ощущаешь? – уточнила я у Проводника. – Ну... не знаю. Эманации какие-нибудь, сотрясение эфира. Можешь просканировать этот мир на предмет появления новых обитателей?

Проводник с некоторым пафосом объяснил, что каждое живое существо имеет связь с определённым эгрегором просто в силу своего существования. Но не у каждого человека эта связь проявлена, активирована, так сказать. Тем не менее если в магии Структурного мира что-то ощутимо поменяется, Проводник сразу мне об этом сообщит.