Измена. Море твоей (не) любви

Именно так.

Пылает.

Артем рядом.

Впервые с того дня он рядом со мной. Вплотную. И я чувствую самый настоящий жар, поднимающийся у меня внизу живота.

Только вот это не желание и не сладкая истома…

Это испепеляющий огонь ненависти. Он охватывает в первую очередь мой желудок. И я со всей ясностью понимаю, что меня тошнит! Физически тошнит от близости того, кого я когда-то называла любимым.

Я ненавижу Артема.

Я хочу выцарапать его серые стальные глаза, горящие сейчас огнем закатного моря. Я хочу со всей дури врезать по его красивым губам, умеющим целовать так, что земля уходит из-под ног, я хочу…

Черт!

Уберите от меня ножницы!

И канцелярские ножи.

Отрезать ему его хозяйство хочу!

Но сдерживаюсь… Закусываю губу и еще раз тихо повторяю:

– Зачем ты приехал?

– Алиса, я… – Артем встряхивает волосами, закрывает глаза.

На его лице сейчас гримаса муки и сожаления, только вот мне его совсем не жаль! Ни капли! Я хочу, чтобы он почувствовал, что я его ненавижу. Что я больше не хочу, чтобы он был частью моей жизни.

– Слушай, я понимаю, что ты не мужик, – произношу скучающим тоном, огибая его по большой дуге. – Мужик бы слово сдержал, а ты не держишь, – прохожу мимо него, сажусь в кресло, которое уже пару дней, как Ленино.

– Алиса! – рычит мой неблаговерный.

– Что Алиса? – вскидываю на него ироничный взгляд. – Что Алиса? Ты же обещал Сашке тут не появляться? Чего ты к беременной Ленке приставать стал?

– Я… – он выпучивает глаза, крутит головой. – Я не знал!

– Ну чаще б дома появлялся б, знал бы, – выдыхаю с кислой миной. – Хотя чего это я… Ты ж бы тогда не успел всех своих… – делаю неопределенный жест рукой в воздухе.

– Алиса! – возмущенно ревет Артем.

– Что ты заладил: Алиса, Алиса, – кривлюсь. – Ты думаешь, я забыла как меня зовут? Или это ты забыл? Боишься попутать среди всех твоих кисок, заек, птичек, рыбок?

– Алиса, прекрати, – выдыхает он и с видом мученика упирается руками в мой рабочий стол, опускает голову, жмурится. – Алиса… – начинает. – Я виноват… – и на его лице сейчас не только мука, но и отчаяние.

– О! – восклицаю довольно. – Здорово, что ты не споришь! Тогда раздел имущества тоже подпишешь, да?

– Алиса! – вдруг отталкивает от себя стол так, что тот аж шатается. – Какой, к черту, раздел?! Ты же…

– Раздел при разводе! – довольно заявляю я.

– Никакого развода не будет! – рычит он. – И никакого раздела!

– Ну тогда, – шиплю злорадно, – я отберу у тебя все!

– Ах вот, что тебе нужно, – кривится он, видимо, пытаясь, улыбнуться. – Вот в чем дело! Тебе нужны бабки!

– Конечно! – произношу с наигранным спокойствием. – Кому нужен кобель, который ни одну суку пропустить не может?! Вот ты, – выставляю в его сторону указательный пальчик, – совершенно точно мне не нужен.

– Даже так! – кривится Артем, и я вижу ярость в его глазах. – То есть я не нужен? Ни капли? Восемь лет любила, а тут…

– Я восемь лет любила, – не выдерживаю, подскакиваю со своего места, ору. – Я любила, а что делал ты? – швыряю об пол какую-то ручку, которую зачем-то подхватила со стола. – Ты трахал все, что хотел, ни капли не стесняясь, что женат! Да? Сколько? – выпячиваю подбородок. – Скажи, как долго?

– Алиса, – он жмурится, отворачивается.

– Ну? Что? Слабо признаться? Ответь! – ору, уже не понимая зачем. – Ну будь хоть тут мужиком, ответь! Когда это началось? Сразу после первой брачной ночи? В тот же год? Или пару лет с женой поскучал и потом…

Я замолкаю. Мне не хватает воздуха… Пытаюсь вдохнуть и не могу. С опозданием понимаю, что по щекам у меня текут слезы…

– Родная, – шепчет Артем.

На его лице невыразимая боль и мука. Он стиснул зубы, кажется, тоже задержал дыхание…

– Я виноват перед тобой, – с трудом сглатывает. – Прости, – двигается на полшага вперед.

– Не подходи! – ору я.

Он замирает, ошарашенно на меня смотрит.

– Не подходи, – уже тише повторяю я. – Ты больше никогда, – мой голос превращается почти в шепот. – Никогда ко мне не прикоснешься, – я медленно опускаюсь в свое кресло. – Это мерзко, – я по-прежнему шепчу, но вскидываю подбородок. – После всех твоих шлюх. Мерзко.

Артем закрывает глаза, выдыхает, будто его ударили, отшатывается…

– Сашка пришлет тебе документы о разводе, – произношу, давая понять, что все.

Больше ничего не скажу. Больше незачем ему тут стоять.

– Не дам развода, – крутит он головой.

– Ну, значит, будем судиться, – вздыхаю, поднимаю на него взгляд. – Уйди, – произношу тихо и…

Безжизненно.

Да. Точно. Безжизненно.

Я словно слышу себя со стороны и понимаю, что мой голос звучит так, будто я на смертном одре…

– Я не знаю, зачем ты пришел, но сейчас уйди, – смотрю на него немигающим взглядом.

Артем смотрит на меня, будто ищет хоть какой-то луч надежды, будто он – утопающий, а я – смутное очертание лодки на горизонте… И он держится из последних сил и ждет, ждет…

Но нет…

Я не протяну ему руку.

– Уйди, – повторяю категорично.

Мой муж горько усмехается, опускает лицо, сжимает большим и указательным пальцем переносицу…

– Я еще приду, – шепчет резко. – Позже.

Разворачивается и выходит из кабинета.

Даже выбегает!

Вздрагиваю от хлопка входной двери!

В кабинете повисает тишина…

Во всем офисе повисает тишина.

Я медленно выхожу из-за стола, выглядываю в приемное…

Оленька Егоровна распахнула свои глаза так, что они кажутся шире ее громадных очков…

– Да, – упавшим голосом произношу я, – вот так мы разводимся…

– Если я правильно поняла, – суетливо ерзает она в кресле, – разводишься в основном ты, – ехидно улыбается, отворачивается к своим бумагам.

– Ну, – вскидываю брови я, – вряд ли у него есть выбор.

На это она ничего не говорит. Лишь окидывает меня раздражающе снисходительным взглядом…

– Оль Егоровна, – вздыхаю, разворачиваясь зачем-то на месте. – Я пойду Лене скажу, что можно возвращаться…

– Пойди, пойди, – кивает она, – если у нас еще телефоны не изобрели…

– Телефоны нет! – рявкаю на полном серьезе. – Только “Телеграф”!

Она хохочет, а я, разъяренная, вылетаю из собственного любимого офиса…

Бесят!

Все бесят!

До Сашкиного ресторана тут два шага… Ну… Два квартала, если честно, но я пролетаю их, не заметив ни времени, ни расстояния…

– Лен, он ушел! – обращаюсь к подруге.

Обнимаю ее, извиняясь:

– Прости.

Тут же разворачиваюсь к ее мужу:

– Саш, ты контакты адвоката обещал!

– Что, – тяжело вздыхает он, – уж совсем невтерпеж?

– Саш! – смотрю на него укоризненно.

– Иди поешь, – кивает он на зал. – Сейчас созвонюсь со Стасом.

Оглядываюсь на красивые, клево оформленные столики, радостную публику…

– Не хочу, – вымученно улыбаюсь Сашке.

– Алис! – взволнованно трогает мою руку Лена.

– Ребят, правда не хочу! – обнимаю их обоих одновременно. – Саш, я жду телефон!

И выбегаю прочь, пока они не решили меня утешать и обо мне заботиться…

На душе мерзко. Мысли все время возвращаются к разговору с Артемом.

Почему-то, когда он не стоит рядом, ненависть к нему почти не чувствуется, а вспоминается наполненный болью взгляд, выражение истинной муки на лице, отчаяние в голосе…

Боже, как же мне быть…

Я бесцельно бреду куда-то. Собиралась вроде на набережную, но ноги сами собой принесли меня домой.

На секунду я пугаюсь, что Артем будет тут.

Вздрагиваю, оглядываюсь…

Нет. Его вроде нет.

Я шумно выдыхаю, шагаю к своему подъезду, и тут…

– Алиса! – окликает меня сзади противный женский голос.

Резко оборачиваюсь.

Точно!

Она!

Сисястая блондинка. В этот раз, к счастью, одетая!

– Вы же, Алиса, – заискивающе, словно извиняясь, улыбается она. – Нам надо поговорить! – видит мой взгляд и настаивает. – Очень надо!

.

Г