Посвящение Воробьёнку

Горько-винный

Зимний вечер,

Снежная кровать.

Смех надломленного хлеба,

Соли нашепчу.

Солнечной краюхи мне бы,

Тогда заплачу.

Заплачу или заплачу,

Пригоршней бери.

И в глаза медвяным плачем

Брызнут фонари.

Побредёшь, глотая сумрак,

В горле ком – грешок.

Лишь обветренные губы

Шепчут:

– Хорошо...

«Заплачет под сердцем дорожная память…»

*** А. Ф.

Заплачет под сердцем дорожная память,

Оступится время. Споткнётся судьба.

И прошлое счастье мелькнёт между нами:

Ты слаб оказался, я тоже слаба.

Порывы, призывы – рассеяли годы,

Спокойна любовников участь и зла.

Я ветром по миру – из города в город,

Как ты в кабаке – от стола до стола.

Но взвизгнет струна, и апрель рассмеётся,

Припомнится песня твоя – баю-бай!

Никто не вернётся, ничто не вернётся,

Целую тебя перед сном: «Засыпай».

2004

«Прошлогоднее пожарище тревожить…»

***

Прошлогоднее пожарище тревожить,

Ворошить и ворошить солёный уголь.

Звать и звать огонь: «Ну, что же ты? Ну, что же?»

И найти зазимовавший в шишке рубль.

Утаить в карман зелёную монету.

Что искать огня? Метель шарманку крутит.

Я уеду разносить тоску по свету,

В города. Туда, где оставались люди.

Только там, лохматя облачное стадо,

Сосны вычерпают озеро корнями.

На пожарище осядут снегопады,

Дождь поплачет над солёными углями.

(31.10.04)

«Убежало молоко…»

***

Убежало молоко.

Мама обернулась,

Огорченью – грош цена.

Не грусти, не злись!

Просто нынче допоздна

Не уходит с улиц

Дворовая ребятня:

Просит петь на «бис».

Я пою, а детвора

Слушает, нахмурясь,

Песни старые мои,

Новые стихи.

И мальчишки с десяти

Очень много курят,

А девчата красятся:

Вот и все грехи.

Чьё ты, поколение?

Улочек забытых

Вязь провинциальная,

Скука да вино.

Раннее влечение,

К миру ли, к молитвам.

Травка за компанию,

Водка ль – всё равно.

Убежать? Да некуда

В двух часах – столица.

ПТУ да армия,

Да Пединститут.

Нарожают девочки,

Мальчики – повымрут

В драках. В пьяной одури.

Попадут под суд.

Те ж, кому в горячие,

Грозовые точки –

Те вернутся мечены,

И не рассказать.

Матери да женщины,

Вот они, сыночки,

Сплошь перекалечены.

Лучше б не рожать.

Убежало молоко.

Мама обернулась,

Огорченью – грош цена,

Не грусти, не злись.

Просто нынче допоздна

Не уходит с улиц

Подмосковная родня.

Просит петь на «бис».

2005

«В который раз – уста коснутся уст…»

***А. Ф.

В который раз – уста коснутся уст,

И задохнусь, и прошепчу: «Не надо.»

И там, в груди – знакомый сочный хруст.

То сердце рухнет гроздью винограда.

Ты соберёшь янтарных ягод чётки:

Молись, твори вино или продай.

В который раз целуешь. Пахнешь водкой.

Чужой мужчина. Двадцать первый май.

2006

«Так и будет – день вчерашний…»

***

Так и будет – день вчерашний

Улыбнётся на прощанье.

И уйдёт, затопчет пашню

Бык – безумец – обещанье.

Опьяневшие кентавры

Бьют копытами закат.

Славно, как же было славно!

Но Геракл – не виноват.

И Хирона точит мука,

Поднесённая богами.

Но ни стона, но ни звука –

Так титаны учат сами.

И последние герои

Станут пыльной сказкой мира.

Вспомнит кто, какой судьбою

Всех героев наделило?

Так и будет…

«В позабытой насмерть книге…»

***

В позабытой насмерть книге

Меж просоленных страниц

Бродит тень улыбки тихой

В строчках, полных небылиц.

Переплёт вздохнёт покорно,

И знакомые слова

Захрустят зерном отборным,

Закружится голова.

И качнутся, и растают

Зеркала прошедших лет,

Словно веер даль морская

Развернётся мне в ответ.

Побегу вдоль побережья,

Ветер захлестнёт глаза.

Опоздала, как и прежде,

Затонули небеса.

2004

«Из мрачного храма вокзала нырну в зелёный вагон…»

*** Андрею Бельскому

Из мрачного храма вокзала

Нырну в зелёный вагон.

Кому-то утром сказала –

(Он, кажется, был влюблён),

Что стылым апрельским утром,

Просвечивая по шву,

Я выйду к началу песен,

А значит – переживу.

От доброй пивной истомы,

Пропахшая табаком,

Я выпаду на знакомый,

Обветренный тот перрон!

Мешая снега с листвою,

Протяжно стащусь в кювет.

И хрустнет былой зимою

Под сердцем моим куплет.

И там, над седым болотом,

Я, зимней прохлюпав юшкой,

Увижу и возле брода,

Воскликну, вскричу – Андрюшка!

И снова на Белом Слёте,

Над самым последним снегом

Надежда меня находит –

Свет, сотканный в человека.

2005

«Умираю…»

***

Умираю…

Морали орали

В разбитый висок.

Умираю…

Едва ли, едва ли

Я выйду на зов.

Тёмной

петелькой

речки –

награда.

Спокойно,

крепись.

Мне бы сердце.

А так,

для распада

придумана

жизнь.

«На колени встану, молитву – знаю…»

***

На колени встану,

Молитву – знаю!

Я была Татьяной.

Теперь иная.

Руки те же – грифа

Коснутся смело,

Только губы криком

Набухли спелым.

Руки те же –

Тянутся, хлеба просят,

Нож берут, упрямые,

Бьются оземь.

Плечи те же – сила

Речных порогов.

Но уже сломило,

Не надо трогать,

– Отче, слышишь ли?

Боль свою приемлю.

– Тише, тише ты,

Будет, будет! С кем ты?

Отступись, отринь,

Отойди от мира.

Вот вскипает дым

Над приютом сирым.

Эта боль смешна

И не стоит слова.

В поле не одна.

- Отче, я готова!

30.06.05

«Рвануть дверь тамбура…»

*** Мэо

Рвануть дверь тамбура –

Слепит от ветра.

И жаль, что знака нет

На километре.

Да я бы вышел прочь

И поезд скорый.

Но там осталась дочь.

И сонный город.

Да я бы вышел прочь!

Но у рассвета

Стрельнёт зверёныш милый

Сигарету.

Он будет ждать,

Чуть слышно напевая.

А я женат!

Зверёныш-то не знает!

Мне тридцать третий год,

Не хватит силы.

Чего зверёнок ждёт?

Он любит, милый.

Захлопну дверь,

В купе вернусь, довольно.

Там, на вокзале – зверь,

Ему же больно!

июнь 2005

«Вот и встретились два клинка…»

***

Вот и встретились два клинка:

Скрамасакс и двуручный меч.

Пересвет с Челубеем так

Начинали когда-то сечь.

Полумесяца серп мерк,

Православный крест вис нем.

И промеж всего – ты с кем?

И над всем этим – зачем?

Паволоку веков прочь,

Просыпаюсь, и явь зла:

Я обоих сторон дочь,

Я Непрядвою притекла.

Слева – барс и тугой лук,

Справа - крест и стальной меч.

Слева – ханский огонь вдруг,

Справа – Божья звучит речь.

Чья душа у меня? Чья?

Дочь восточного ли царя?

И зачем я теперь, зачем?

Православныя дщерь есмь.

«Жду письма из Рязани…»

***

Жду письма из Рязани.

Так ждут только тех, кто вернётся,

Кто уже позвонил

И сказал, что пешком доберётся.

Кто, ночным фонарям улыбаясь,

Куря на ходу,

Ключ в кармане сжимает,

Себя подгоняет: Иду!

Жду письма из Рязани.

От белого хмурого чуда.

Где машины сигналят,

А птицы молчат почему-то.

Где сильнее вдохнёшь

И уже оторвался, летишь.

Где улыбчивый дождь

Обнимает и шепчет: «Малыш…»

Жду письма из Рязани,

Свет клином сошёлся – под сердце.

Поезд вне расписаний,

Отмена. И некуда деться.

И осталась лишь песня одна:

Дождь, стучащий в оконце.

Жду письма. Лишь письма.

Напиши мне, что выглянет солнце.

«Что ты ластишься к слову, нежить…»

***

Что ты ластишься к слову, нежить,

Бельма глаз своих наклоня?

И зачем теперь душу нежит,

То, что сгинуло для меня?

Словно брошена, словно проклята,

Словно тленом очи подёрнуты.

Словно прожито оно, горькое,

Еле теплится Слово Горнее.

А под утро выкину гитары труп.

Мертворожденная. Пустозвонная.

И сорвётся крест с колокольни груб –

Две руки, две ноги. Масть червонная...

«Странный город – сплетение улочек древних…»

*** А. Ефремову

Странный город – сплетение улочек древних.

Никого, с кем бы чашу воды разделить.

Где оконца – глаза Несмеяны-Царевны,

А проулки – автограф: «Тоска, извини».

У салатовых стен, где читаешь «Голутвин»,

На углу – водосточной трубы жадный рот.

Здесь начало пути, только бес ли попутал?

Вкруг трубы водосточной – мой круговорот.

Здесь прощалась когда-то с воронежским парнем,

Неизвестно зачем приезжавшим ко мне.

И, подумать, помыслить – совсем уж недавно

Здесь пытался проститься воронежский снег.

Он глаза прикрывал капитанской фуражкой

И прощался, а я не смогла повернуть

И поехала дальше, учитель мой, Сашка!

В добрый путь, – повторяю себе, – добрый путь!

март 2006

«Всё чаще вспоминаю старика…»

*** памяти Александра Попкова

Всё чаще вспоминаю старика,

Любимого и славного актёра.

Почудилось: ему в дорогу скоро,

И жаль, что не успею до звонка.

Качнётся, поплывёт его вагон.

Там в окнах свет, там слишком много света.

И не купить в его купе билета.

Он сам не покупал билет – закон.

Там проводник безмолвно подойдёт.

И чаю не предложит. Улыбнётся.

И будет звонко скатываться солнце

Вчерашнею монеткою забот.

И будет тень состава над землёй,

Косой стрелой, чертой, после которой

Актёр сойдёт на станции «Покой».

Почудилось - ему в дорогу скоро.

2006

«Когда-нибудь утром вокзальную площадь осветит…»

***

Когда-нибудь утром вокзальную площадь осветит

Лучистым проснувшимся голосом птаха слепая.

И выпадет в руки того, кто улыбчиво встретит.

И будет смеяться, и будет смолкать, замирая.

А конь, осторожно ступая, свезёт их на берег,

Туда, где друзья разложили палатки и песни.

И город послушно раскроет навстречу все двери,

Чтоб не было больно и грустно, и не было тесно.

Ветра со стола посшибают под утро стаканы,

И лучшие песни подарены будут, и строки.

Присядут на берег и будут молчать об Афгане.

И слушая море, забудут, что всё ж одиноки.

И служба, и дружба, и годы, и дальние тропы.

И те рубежи, на которых свой выбор вершили.

Всё это – дорога, всё это даётся от Бога.

И живы пока, поживем, коль до встречи дожили.

Покатится время монеткой по плахе причала.

У птахи взлохмачены перья – душа нараспашку.

Когда-нибудь утро прольётся из чаши вокзала.

И хочется верить, что это случится однажды.

«Колокольная чаша зовёт меня с юго-востока…»

***

Колокольная чаша зовёт меня с юго-востока,

И звенят в предвкушенье полёта мои позвонки.

Но не тяжек рюкзак и гитара, что с правого бока.

И не тяжки уже предрассветные сны и стихи.

Распахнусь на ветру и припомню, что было так горько

Ровно месяц назад выходить на далёкий маршрут:

Тучи в небе толпились, клыкастые книжные орки,

Лишь товарищ тогда выручал, говорил: «Подвезут!»

Круговерть, круговерть закружила, разбила о берег.

Искушение, морок, сомненье - плевали в глаза.

А когда мы шагнули на землю в Тулонской аллее –

Начиналось иное, и кончилась злая гроза.

Я полжизни без моря жила, бестолково воюя,

За пределы рассудка кидаясь в похмельном бреду.

Только что мне теперь – от звезды до звезды я кочую,

От себя до себя настоящей упрямо иду.

Разделив пиалу, дописать непокорную песню,

На узбекском смеяться, на русском привычно молчать.

Осознав, наконец, что «сиротство» – когда тебе нечем,

Да и не для кого всё на свете сначала начать.

2006

31 августа 2006 года