Лунная пелена: пламя и лёд

Юджин Крю

Лунная пелена: пламя и лёд

Глава 1. «Столкновение»

Ася прижимала к груди стопку учебников так, будто они могли защитить её от всего мира. Новый город, новая школа, новые лица — всё казалось чужим и колючим, как ветер, что дул с моря и нёс с собой запах соли и чего-то древнего, спрятанного под лунной пеленой.

Прибрежный город жил по своим правилам: здесь даже воздух был тяжелее, будто пропитан тайнами. Над водой по вечерам стелилась серебристая дымка — та самая «лунная пелена», о которой шептались в городе. Для большинства это была просто странная погодная аномалия. Для Аси — живая, дышащая граница между мирами, которую она чувствовала каждой клеткой.

Сегодня был её первый день. И он уже шёл не по плану.

Коридор школы гудел от голосов, смеха, хлопанья шкафчиков. Ася шла, стараясь не поднимать глаз, но всё равно ловила на себе косые взгляды. Она знала этот сценарий: новенькая — значит, удобная мишень.

У ряда шкафчиков она замедлила шаг, пытаясь отыскать свой номер. Пальцы дрогнули, когда она потянулась к замку — и в этот момент кто-то резко распахнул соседний шкафчик. Ася вздрогнула, книги посыпались на пол.

— Прости, я не хотел, — раздался голос.

Она подняла глаза. Перед ней стоял парень — на вид лет восемнадцать, с тёмными волосами, чуть растрёпанными, и глазами, в которых читалась усталость, будто он видел слишком много. Это был Кай.

Он присел, чтобы помочь собрать рассыпавшиеся тетради, и на мгновение их пальцы соприкоснулись. В ту же секунду Асю пронзило странное чувство — будто она уже встречала эти глаза, этот взгляд, эту неловкость… где-то в снах. Или в прошлой жизни.

— Ты… — начал он, замер на полуслове, словно подбирая слова, которые не должен был произносить. — Прости. Я правда не хотел.

Ася кивнула, не в силах выдавить ни слова. В груди что-то дрогнуло, и пелена, всегда висевшая где-то на краю сознания, вдруг отозвалась тихим эхом — едва уловимым колебанием, как рябь на воде.

— Всё нормально, — наконец прошептала она, забирая у него тетрадь. Их пальцы снова едва соприкоснулись — и на этот раз Ася почувствовала не только искру, но и холод, будто от прикосновения тени.

Кай отдёрнул руку, будто обжёгся, и быстро встал.

— Если что, если… если будет нужно, — он запнулся, будто сам не верил, что говорит это, — я могу помочь. Просто… будь осторожна здесь.

И, не дожидаясь ответа, он развернулся и ушёл, растворившись в толпе, словно его и не было.

Ася смотрела ему вслед, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла. Что это было? Почему он смотрел на неё так, будто знал её? И почему от его слов веяло не заботой, а предостережением?

После уроков она вышла на парковку, надеясь, что день наконец-то станет тише. Но тишина здесь была роскошью.

Группа старшеклассников — четверо парней, известных своей любовью «учить новеньких манерам» — преградили ей путь. Один из них, самый высокий, ухмыльнулся:

— О, смотрите, кто тут у нас. Тихоня с глазами, как у кошки. Ты что, думаешь, если молчишь, тебя не заметят?

Ася сжала кулаки, стараясь унять дрожь. Пелена внутри неё задрожала, отзываясь на страх и гнев — тонкая грань между мирами становилась хрупкой, когда эмоции били через край.

— Я просто хочу пройти, — тихо сказала она, но голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.

— А мы не хотим, чтобы ты проходила, — хмыкнул другой, делая шаг ближе. — Тут свои правила. И ты их ещё не выучила.

Они окружили её полукругом. Ася отступила на шаг, чувствуя, как пелена внутри неё натягивается, как струна. Ещё немного — и она не сможет её контролировать.

Но прежде, чем страх успел парализовать её, в круг влетел Томас — её одноклассник, тот самый, что утром бросил ей в коридоре короткое «Привет» и улыбнулся так, будто это стоило ему усилий.

— Эй, хватит! — рявкнул он, вставая между Асей и парнями. — Она ничего вам не сделала.

— А ты кто такой, герой? — фыркнул высокий, делая выпад вперёд.

Томас не дрогнул. Он принял стойку, которую явно отрабатывал не один год: плечи расправлены, кулаки сжаты, взгляд прямой. Он не был самым сильным, но в нём было что-то, что заставляло поверить: он не отступит.

Драка вспыхнула мгновенно. Один из парней бросился на Томаса, тот увернулся, ударил в ответ — не идеально, но достаточно, чтобы сбить противника с толку. Остальные рванули вперёд, и Ася поняла: вдвоём им не выстоять.

Пелена внутри неё взвыла, требуя выхода. Ася закрыла глаза на мгновение, сосредоточилась на том странном чувстве, которое всегда жило в ней, — и потянула за эту невидимую нить.

Время будто замедлилось. Не для всех — только для тех, кто стоял рядом с ней. Тени вокруг стали гуще, плотнее, словно кто-то накинул на мир тёмную вуаль.

Один из нападавших запнулся о собственную ногу, будто земля под ним стала зыбкой. Другой замер, будто натолкнулся на невидимую стену.

Это была работа Кая.

Он стоял в стороне, у края парковки, в полумраке, где тени ложились особенно густо. Его пальцы сжимались и разжимались, лицо было напряжено, как у человека, который тащит на себе непосильную тяжесть. Он бросил тень — не чтобы драться, а чтобы дать им шанс. И это сработало.

Томас воспользовался моментом: он схватил Асю за руку и потянул за собой.

— Бежим! — крикнул он, и они рванули прочь, оставляя позади растерянных парней и фигуру в тени, которая медленно оседала на землю, будто из неё выкачали все силы.

Они остановились только у поворота, где улица ныряла вниз, к морю. Ася тяжело дышала, сердце колотилось где-то в горле, а руки всё ещё дрожали.

Томас отпустил её руку, но остался рядом, будто боялся, что, если отойдёт хоть на шаг, она исчезнет.

— Ты в порядке? — спросил он, глядя на неё так пристально, будто пытался прочитать ответы на все вопросы в её глазах.

Ася кивнула, хотя внутри всё ещё гудело от напряжения. Пелена постепенно успокаивалась, возвращаясь к своему обычному тихому шёпоту.

— Спасибо, — прошептала она. — Ты не должен был…

— Должен, — перебил он, чуть улыбнувшись, но улыбка вышла грустной. — Никто не должен оставаться один против четверых. Особенно если эти четверо — идиоты.

Он помолчал, потом добавил, уже тише:

— Если кто-то снова полезет — скажи. Я буду рядом.

Ася посмотрела на него — на его растрепанные волосы, на ссадину на костяшках, на то, как он старался держаться спокойно, хотя сам ещё не отошёл от адреналина. И впервые за долгое время она почувствовала: она не одна.

Ветер с моря принёс с собой прохладу и запах соли. Где-то вдалеке, за домами, над водой уже начинала стелиться лунная пелена — тонкая, серебристая, обманчиво нежная. Ася знала: она скрывает куда больше, чем кажется. И теперь, похоже, её тайны начинали сплетаться с её жизнью.

Она глубоко вздохнула и пошла вперёд, а Томас молча шагал рядом — не как спаситель, не как герой, а просто как тот, кто не бросил её в беде.

Глава 2. «Тени шепчут»

Следующие дни тянулись странно: будто город стал чуть громче, а тишина — чуть опаснее. Ася ловила на себе взгляды — не только любопытные, как у всех новеньких, но и другие, тяжёлые, будто кто-то проверял, насколько она настоящая.

Пелена вела себя иначе. Раньше она была просто фоном — серебристой дымкой над морем, которую Ася чувствовала, как тихий гул где-то на краю сознания. Теперь же этот гул то нарастал, то срывался в визг.

В школе, когда учительница резко хлопнула ладонью по столу, требуя тишины, Ася вздрогнула — и пелена в окне будто сгустилась, налилась серебром, словно откликнулась на её испуг. На перемене, когда кто-то толкнул её в коридоре, в груди вспыхнула злость — и тени от шкафчиков на секунду стали длиннее, будто потянулись к обидчику.

Ася старалась не смотреть на них. Старалась дышать ровно. Но пелена не слушала. Она запоминала.

Это случилось у опушки леса, куда Ася свернула, чтобы сократить путь и побыть немного одной. Здесь деревья стояли плотнее, и даже днём между стволами висела полутьма, в которой пелена чувствовала себя как дома.

Она остановилась, чтобы перевести дух, и вдруг поняла: воздух стал густым, почти липким. Тени от сосен тянулись к её ногам, как живые. Ася попятилась, но пелена уже обнимала её, шептала что-то на незнакомом языке — или это был вовсе не язык, а чувство, слишком древнее для слов.

— Не стой в пелене. Она запоминает.

Голос прозвучал так близко, что Ася подпрыгнула. Перед ней стоял Кай. Его глаза были тёмными, почти чёрными, будто вся тень леса собралась в них.

Он схватил её за руку и резко потянул прочь, туда, где свет пробивался сквозь кроны, где пелена ещё не успела пустить корни.

— Что ты делаешь? — выдохнула Ася, вырываясь, но не потому, что хотела уйти от него, а потому что от его прикосновения пелена вдруг затихла, как испуганный зверь.

— То, что должен был сделать ещё в первый день, — процедил Кай, оглядываясь, будто боялся, что за ними кто-то следит. — Ты не понимаешь, что творишь. Каждый раз, когда ты позволяешь эмоциям прорваться, пелена впитывает это. Она учится. И однажды она начнёт отвечать.

— Отвечать? — Ася сжала кулаки. — Что это значит?

Кай помолчал, будто взвешивал, сколько можно ей сказать.

— Мой род — стражи. Мы держим границу. Наша сила питается лунным светом, а днём мы уязвимы. Но главное — мы не позволяем пелене становиться сильнее за счёт чужих чувств. Она питается тем, что ты отдаёшь: страхом, гневом, болью. И чем больше ты её кормишь, тем громче она шепчет. А когда она шепчет, её слышат не только мы.

Ася смотрела на него, пытаясь уложить эти слова в голове.

— Ты знал это с самого начала, — прошептала она. — Поэтому извинялся так, будто мы уже встречались.

Кай опустил взгляд.

— Я не знал тебя. Но я знал, что ты придёшь. Пелена всегда приводит таких, как ты. Тех, кто чувствует её.

На следующий день всё казалось другим. Даже небо было светлее, будто после грозы. Томас поймал Асю у шкафчиков и, не давая ей времени на сомнения, выпалил:

— Сегодня идём на набережную. Никаких «я устала», никаких «мне надо домой». Просто пойдём. Там есть одно место… ты должна его увидеть.

И Ася согласилась. Не потому, что не хотела думать о Кае, а потому что ей нужно было хоть на час забыть, что мир может быть опасным.

Набережная пахла солью и жареными орешками, ветер трепал волосы, а крики чаек звучали почти весело. Томас болтал без умолку — про то, как в детстве пытался построить плот и чуть не уплыл в открытое море, про то, что ненавидит оливки, но ест их ради мамы, про то, что в этом городе все знают друг друга, но никто никого по-настоящему не видит.

Ася смеялась. По-настоящему. И это было странно — как будто смех смывал с неё ту тяжесть, что оседала после разговоров с Каем.

Они дошли до старого пирса, а потом свернули на тропинку, которая уходила в сторону, к скалам. Там, почти у самого края, стояла старая деревянная скамейка — покосившаяся, с облупившейся краской, но с видом, от которого захватывало дух. Море лежало внизу, огромное и спокойное, а над ним, ещё не густая, уже начинала стелиться первая вечерняя пелена.

— Это моё секретное место, — сказал Томас, садясь и хлопая ладонью по доскам рядом с собой. — Сюда никто не ходит. Говорят, если сесть здесь и загадать желание, оно сбудется. Правда, только одно. Поэтому надо выбирать осторожно.

Ася села, чувствуя, как дерево слегка пружинит под ней.

— И что ты загадывал? — спросила она, глядя на горизонт, где солнце медленно опускалось в воду.

Томас пожал плечами, но в его улыбке мелькнуло что-то серьёзное.

— Однажды я загадал, чтобы никто больше не чувствовал себя одиноким. Глупо, да?

— Не глупо, — тихо сказала Ася. — Это самое правильное желание из всех.

Они сидели молча, слушая, как волны бьются о скалы, и в этом шуме не было ни угроз, ни шёпота пелены — только море и ветер, и человек, который просто хотел, чтобы рядом кому-то стало легче.

Но когда солнце почти скрылось, а небо стало фиолетовым, Ася вдруг почувствовала укол вины. Ей было хорошо с Томасом. По-человечески, просто, спокойно. Но мысли о Кае не уходили. Они висели где-то рядом, как тень, которую не видно, но чувствуешь спиной.

Позже, когда Томас проводил её почти до дома, он остановился, не переступая невидимую черту, будто уважая её границы.

— Спасибо, что пошла со мной, — сказал он. — Я знаю, тут всё новое, и, наверное, тяжело. Но если хочешь, мы можем ходить туда каждый вечер. Или не ходить. Просто… если нужно будет просто посидеть и не думать ни о чём — я буду там.

Ася кивнула, не зная, что сказать. В горле стоял комок.

— Ты хороший друг, — наконец прошептала она.

Томас улыбнулся, но в этой улыбке было что-то грустное.

— Надеюсь, я могу быть больше, чем просто друг. Но не хочу давить. Просто знай: я рядом.

Когда он ушёл, Ася долго стояла, глядя ему вслед, а потом подняла глаза к небу. Пелена уже накрыла город, тонкая и серебристая, как вуаль. И в её мерцании Ася вдруг увидела силуэт — на углу улицы, в тени дома. Кай. Он не двигался, просто смотрел, будто охранял её даже на расстоянии.

На следующий день Кай нашёл её у школы, когда все уже разошлись. Он выглядел уставшим, будто не спал всю ночь.

— Нужно кое-что показать, — сказал он без предисловий. — То, что поможет тебе держать пелену под контролем.

Ася хотела спросить, почему именно сейчас, почему не вчера, не завтра, но вместо этого просто кивнула.

Они ушли за город, туда, где лес становился диким, а тропинки терялись в траве. Кай остановился на поляне, где лунный свет ложился пятнами на землю, и повернулся к ней.

— Смотри, — сказал он, протягивая руку. — Тень — это не просто отсутствие света. Это граница. И её можно вести, как поводья.

Он сделал движение — плавное, текучее, будто танцевал с темнотой. И тень от дерева потянулась, изогнулась, легла у его ног, как послушный пёс.

— Попробуй, — он повернулся к Асе и взял её руку. Его пальцы были холодными, но в этом холоде не было угрозы — скорее, обещание тишины. — Почувствуй, где заканчивается свет. И скажи тени, куда ей идти. Не кричи. Шепчи.

Ася закрыла глаза, пытаясь уловить то самое чувство — ту нить, которая связывала её с пеленой. Она представила, как тень от куста рядом с ней становится мягче, послушнее, как она скользит по земле, не нападая, а просто следуя за её волей.

Тень дрогнула. Потом потянулась. И на секунду легла ровно, как нарисованная.

Ася открыла глаза, улыбаясь от неожиданной гордости.

— Получилось, — прошептала она. — Я сделала это.

Кай не улыбнулся. Но в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Да, — сказал он. — Но помни: чем сильнее ты тянешь тень, тем больше она тянет тебя. Наша сила питается эмоциями. Чем ярче ты чувствуешь, тем мощнее магия. Но тем быстрее ты сгораешь.

Ася посмотрела на его руку, всё ещё державшую её ладонь. Мир на мгновение замер — только ветер, только тени, только этот холод, который странным образом её успокаивал.

— Ты будто знаешь, как меня успокоить, — прошептала она, сама не понимая, почему эти слова вырвались наружу.

Кай медленно отпустил её руку, будто боялся обжечься.

— Я боюсь, что знаю слишком много, — тихо ответил он. — И что однажды этого будет недостаточно.

Где-то в глубине леса хрустнула ветка. Кай резко обернулся, его плечи напряглись, а тени вокруг стали гуще, будто готовились к защите.

— Нам пора, — сказал он, уже не глядя на Асю. — Здесь кто-то есть. И они не просто так следят за нами.

Глава 3. «Треугольник накаляется»

Вечеринка у одноклассника бурлила, переливалась огнями гирлянд и грохотом басов, будто пыталась заглушить всё, что лежало под поверхностью этого города. Ася стояла у стены, чувствуя себя чужой среди этой весёлой суеты. Она ловила на себе взгляды — кто-то кивал, кто-то улыбался, но в каждом движении ей мерещилось эхо пелены: будто стены дома дышали, а тени в углах прислушивались.

Томас появился внезапно — как всегда, прямо, без полутонов. Он подошёл, чуть запыхавшийся, будто пробился сквозь толпу специально ради неё.

— Хватит стоять, как на допросе, — сказал он с привычной полуулыбкой, но в голосе слышалось напряжение. — Пойдём. Хоть потанцуем. Тут не надо ни о чём думать.

Ася хотела возразить, сказать, что ей и тут неплохо, но Томас уже потянул её за руку — не грубо, но настойчиво, так, что отказаться было почти невозможно.

Они вышли в центр комнаты, где пол вибрировал от музыки, и Томас закружил её в ритме, который не оставлял места для сомнений. Это был не просто танец — это был вызов. Он смотрел ей в глаза, будто хотел сказать без слов: «Видишь? С нами всё просто. Здесь нет тайн. Нет пелены. Есть только музыка и мы».

Ася пыталась улыбаться, пыталась отдаться этому мгновению, но где-то внутри неё пелена шевельнулась — не от страха, а от противоречия: ей было хорошо с Томасом, искренне, по-человечески, но в груди всё равно тянуло туда, где стоял Кай — там, в тени у двери, почти незаметный, будто часть самой темноты.

Она мельком увидела его — он не двигался, только смотрел, и в этом взгляде было столько тяжести, что у Аси перехватило дыхание.

И в тот самый момент, когда она снова повернулась к Томасу, пытаясь спрятать это чувство, пелена ударила.

Свет в комнате мигнул. Музыка захлебнулась, будто кто-то резко выкрутил громкость. Тени, до того послушно лежавшие по углам, вдруг ожили: они потянулись, удлинились, заскользили по стенам, как живые существа. Воздух стал густым, тяжёлым, будто в него подмешали страх.

Кто-то закричал — не громко, а сдавленно, как человек, который увидел свой самый тёмный кошмар. Один из гостей — парень, который минуту назад смеялся громче всех, — рухнул на пол, схватившись за голову, будто пытался удержать рассыпающиеся мысли.

— Нет, нет, нет… — шептал он, качаясь из стороны в сторону. — Я не хотел… я не…

Пелена читала его страхи. И делала их реальными.

Паника накрыла комнату волной. Кто-то бросился к выходу, кто-то замер, не понимая, что происходит. Ася почувствовала, как пелена в ней взвыла, отзываясь на общий ужас, и поняла: если она не успокоится, станет только хуже.

Но прежде, чем она успела что-то сделать, в комнату ворвался Кай.

Он двигался так, будто сам был тенью: быстро, бесшумно, без лишних движений. В его глазах читалась решимость — и усталость, которая уже лежала на нём тяжёлым плащом.

Кай вскинул руки, и тени вокруг него собрались в плотный вихрь. Он шептал что-то — не слова, а скорее ритм, древний и холодный, как лунный свет. Тени послушались. Они оторвались от стен, от пола, от углов — и потянулись к нему, втягиваясь в невидимый кокон, который он держал на расстоянии вытянутой руки.

Пелена отступала, но не потому, что сдавалась — она просто сменила хозяина. Кай забирал её в себя, гасил вспышку, не давая ей разрастись.

Когда комната снова наполнилась светом, а тени вернулись на свои места, парень на полу уже не кричал. Он сидел, бледный, дрожащий, но живой. Музыка снова заиграла — теперь тихо, неуверенно, будто боялась спугнуть тишину.

Кай пошатнулся. Его лицо стало пепельно-серым, руки дрожали, будто он только что удержал на плечах целую гору. Он сделал шаг к двери — и вышел, не оглядываясь.

Ася рванула за ним.

Улица встретила её прохладой и тишиной, которая казалась оглушительной после грохота вечеринки. Кай шёл быстро, но с каждым шагом его движения становились всё тяжелее, будто сила, которую он только что использовал, вытягивала из него жизнь.

— Кай! — крикнула Ася, догоняя его. — Стой! Ты не можешь просто уйти!

Он не остановился. Только замедлился, а потом и вовсе рухнул на колени прямо на тротуар, у края пустынной улицы, где фонари светили тускло, а тени казались особенно глубокими.

Ася опустилась рядом, не думая о том, что скажут люди, не думая о правилах, о границах, о том, что он страж, а она — та, что будит пелену. Она просто обняла его, крепко, так, чтобы он почувствовал: он не один.

— Ты не можешь всё делать один, — прошептала она, прижимаясь лбом к его плечу. — Это слишком. Ты сгоришь.

Кай тяжело дышал, его пальцы сжимались и разжимались, будто он всё ещё пытался удержать тени, которые уже растворились в ночи.

— Если я останусь с тобой, я могу тебя потерять, — наконец выдавил он, и в этих словах было столько боли, что у Аси сжалось сердце. — Моя сила питается эмоциями. Чем ближе я к тебе, чем сильнее чувствую…, тем быстрее я истощаюсь. А если я стану слабым — я не смогу защитить тебя, когда придёт настоящая угроза.

— А если ты сгоришь, защищая всех, кто тогда будет рядом? — тихо спросила Ася. — Кто будет держать тебя, когда ты упадёшь?

Кай поднял на неё глаза — тёмные, глубокие, полные чего-то, что он старался прятать.

— Я не знаю, — признался он. — Я столько лет учился держаться на расстоянии. Учился быть тенью, которая не оставляет следов. А теперь… теперь я боюсь, что уже не смогу.

Где-то вдалеке, за домами, над морем снова начала стелиться лунная пелена — тонкая, серебристая, обманчиво нежная. Но Ася уже знала: она не просто туман. Она — граница, которая может рухнуть. И сейчас она чувствовала, как эта граница дрожит.

— Расскажи мне всё, — попросила Ася, не отпуская его. — Не частями, не намёками. Расскажи, что мне нужно знать, чтобы не навредить ни себе, ни тебе, ни этому городу.

Кай хотел что-то возразить — она видела это по его лицу. Но вместо этого он просто кивнул, будто наконец-то позволил себе признать: одному ему не справиться.

— Хорошо, — выдохнул он. — Но не здесь. Не на улице, где нас могут услышать. Есть место… там, где пелена тоньше, и где мы сможем говорить без страха.

Он медленно поднялся, опираясь на её руку, и на этот раз не отдёрнул ладонь, когда их пальцы соприкоснулись.

— Пойдём, — сказал он. — Я покажу тебе, где начинается настоящая история.

Ася кивнула, чувствуя, как внутри неё пелена тихо шепчет, будто соглашается. Впереди их ждало не просто объяснение — впереди ждала правда, которая могла изменить всё.

Глава 4. «Охота начинается»

Утро выдалось обманчиво спокойным: солнце светило ярко, чайки кричали привычно, а пелена над морем казалась просто лёгкой дымкой, не способной причинить вред. Но Ася знала — тишина была лишь паузой перед бурей.

Слова Кая о «месте, где пелена тоньше», не выходили у неё из головы. Она хотела правды, но теперь ей казалось, что правда уже догоняет её сама.

В школе всё шло как обычно, но Ася ловила на себе чужие взгляды — не любопытные, а оценивающие. Будто кто-то измерял, насколько она опасна. Или насколько ценна.

После уроков она вышла во двор и сразу почувствовала: воздух стал тяжелее. Пелена шептала тревожно, будто предупреждала. И не зря.

У выхода её ждала Мира.

Она стояла, прямая и холодная, как лезвие ножа. Рядом с ней — двое мужчин в тёмных плащах, лица которых казались вырезанными из камня. Совет Старейшин.

— Ася, — голос Миры звучал ровно, без эмоций. — Нам нужно поговорить.

— Я не пойду никуда без Кая, — ответила Ася, сама удивляясь собственной твёрдости.

Мира чуть склонила голову, будто изучала её, как диковинное насекомое.

— Ты не понимаешь, во что ввязалась. Ты — якорь. Твои эмоции держат пелену, не дают ей рассыпаться. Но именно поэтому ты — мишень. Существа по ту сторону чувствуют тебя. Они идут.

Ася сжала кулаки, стараясь не дать страху прорваться. Если пелена почувствует его — станет только хуже.

— И что вы предлагаете? — спросила она. — Спрятать меня? Или… ослабить мою связь?

Мира не стала лгать.

— Есть способы приглушить твой дар. Это не навсегда. Просто пока мы не найдём способ защитить город.

— Нет, — голос Аси прозвучал громче, чем она ожидала. — Я не позволю делать из меня заложницу.

Один из мужчин шагнул вперёд, и в этот момент из-за угла вылетел Кай.

Он появился так резко, будто соткался из самой тени. Его глаза горели, а вокруг него воздух словно сгущался, становясь темнее.

— Она не пойдёт с вами, — сказал он, вставая между Асей и Советом. — У неё есть право выбора.

— Право выбора есть у тех, кто понимает последствия, — холодно парировала Мира. — А она — ребёнок, который играет с огнём.

— Она — не ребёнок, — голос Кая дрогнул, но не от страха, а от гнева. — И ты не имеешь права решать за неё.

Мира посмотрела на брата так, будто видела перед собой не родного человека, а предателя.

— Значит, ты ставишь её выше долга рода? — прошептала она. — Тогда ты сам становишься угрозой.

И она ударила.

Не кулаком, не ножом — тенями. Они сорвались с её пальцев, чёрные, острые, как лезвия, и рванули к Каю.

Кай ответил мгновенно. Его магия взметнулась, отражая атаку, и тени столкнулись в воздухе с глухим звуком, похожим на треск льда.