Проклятие Феникса, или как (не)дожить до свадьбы

– Так странно. Получается, что сейчас тебе около пятидесяти лет? Но ты не выглядишь на свой истинный возраст. Почему?

– Всё просто, – декан невесело усмехнулся. – Это наша благодать и наш рок. Драконы живут очень долго. Молодость у нас длится до ста лет.

– А как же девушки, что становятся спутницами таких долгожителей? Они, получается, рано умирают? – не могла представить, как нормальные местные девушки могли мечтать о таком браке. Ты, значит, стареешь, а твой супруг-дракон ходит красавчиком. У нас на земле говорили так: «Красивый муж – чужой муж». Это же постоянно следить, чтобы дракон не убежал к молодухе.

– Нет, они не умирают, – Змей Горыныч заулыбался. – Если девушка оказывается Истиной, то энергия дракона постоянно подпитывает тело жены, позволяя ей быть вечно молодой.

– А, теперь понятно, почему драконы – завидные женихи. – Я отвела взгляд и провела ладонью по зеркальной поверхности ручья. – Так странно. Ты, ещё недавно чужой мне человек, рассказываешь мне о моём младенчестве и о моих родителях.

Я смотрела перед собой, пытаясь сдержать слёзы. Эмоции зашкаливали. В голове вертелась куча мыслей, но я не могла подобрать нужные слова, чтобы правильно выразить их.

– Понимаешь, получается, что все эти годы я жила в полном неведении, – поняла, что меня накрывает истерика. – Вы все всё знали! Ты знал моих родителей, Василиса вообще всю жизнь меня обманывала, Агний прикинулся другом, а сам исполнял поручения! Как теперь жить?! Как верить людям после такого? Ведь меня предали и обманули самые близкие люди! Как теперь научиться верить?

Я кричала, а слёзы текли по моим щекам ручьями, застилая взор. Змей Горыныч подошёл и обнял меня, нежно прижимая к своей груди. Я почувствовала, как декан лёгкими движениями гладил по голове, пытаясь меня успокоить. В его объятиях было хорошо и спокойно. Я на мгновение ощутила, как это восхитительно, когда мужчина обнимает тебя как величайшую ценность. И постепенно успокоилась. Мы сидели у ручья, наблюдая, как солнце окрашивает закатными лучами небосклон.

– Анжелика, уже становится прохладно. Пожалуй, стоит вернуться в замок. А по пути я расскажу, как мы познакомились с Лихобором.

– С кем? – слёзы потихоньку высыхали, а я решила, что декан их больше никогда не увидит. А то вдруг он подумает, что я какая-то истеричка.

– С твоим отцом. Лихобором.

И тут до меня дошло, что я не знаю имён своих настоящих родителей. Стыд-то какой! Хотя какой стыд? Кто мне мог рассказать? Василиса? Я же информацию из неё клещами вытягивала. Вот и получается, что никто. Только Змей Горыныч. Поэтому, чтобы восполнить мои пробелы в знаниях моей родословной, необходимо держать ушки на макушке и слушать всё, что говорит мой преподаватель.

– Мы познакомились в Академии Магии. Да-да, именно в той, где ты сейчас учишься. Он был адептом последнего курса, а я – первого. После того как в драке он сломал мне нос, мы сдружились.

– В драке?

– Да, – декан заулыбался. – Я, будучи зелёным и нахальным первокурсником, нахамил ему. И твой отец решил преподать мне урок вежливости. После драки нас вызвали к ректору и в наказание отправили на кухню чистить картошку и лук. Фу, до сих пор ненавижу! – и декана передёрнуло от отвращения.

– И после этого вы подружились? – поинтересовалась я.

– Можно сказать и так. Я очень обрадовался, когда выяснилось, что именно ты стала моей Избранной и с нетерпением ждал, когда смогу назвать Лихобора родственником. Тестем.

– Ты был рядом с моими родители в момент их гибели? Можешь мне рассказать, как это произошло?

Смотрела на него с мольбой во взгляде. Мне было очень важно узнать, какими были мои папа и мама, чем жили, как воевали. Я должна знать, кто виновен в их смерти.

– Нет, меня рядом с ними, к сожалению, не было. Я искал союзников в соседнем государстве. Когда прибыл в Мидгард, твоих родителей уже похоронили, а ты исчезла.

Мы шли обратно не спеша, погружённые в мысли и воспоминания, стараясь получать удовольствие от тёплого осеннего вечера. И, конечно, от приятной компании.

– Анжелика, а ты мне расскажешь, куда тебя Василиса перенесла?

– Расскажу, только я не думаю, что тебе будет интересно.

И я рассказала, как и где жила все эти годы. Декан удивился, что на Земле мне немного больше восемнадцати лет.

– У нас дома ходит шутка про возраст. Рассказать? – я поняла, что, оказывается, соскучилась по земной жизни.

– Конечно. Может, у нас тоже есть такая шутка.

И я рассказала старый бородатый анекдот:

– «Сколько вам лет?» – «Восемнадцать». – «И давно вам восемнадцать?» – «Очень давно». Вот так и я. Мне давно восемнадцать – я никогда не стеснялась своего истинного возраста. Другой вопрос, что в этом мире мне восемнадцать и моё тело – это тело молодой девушки.

– Всё-таки мне очень интересно, почему и зачем твоя сестра тебя спрятала?

Мы уже почти пришли, когда декан задал этот риторический вопрос. Ясное дело, что ответить на него мы не могли.

– Сама бы хотела знать, – я пожала плечами. – Надо у сестры спрашивать.

– Ну так и спросите у меня. А я вам отвечу.

Голос Василисы резанул слух, и я от неожиданности вздрогнула. Подняв глаза, мы увидели, что на крыльце стоит предательница. Моя сестра.

– Уходи, – слово вырвалось прежде, чем я успела подумать о том, что говорю. Но отступать было поздно. – Ты мне всю жизнь врала! Зачем пришла? Снова лгать?

Я была рада видеть сестру, но осознание того, что она всю жизнь меня обманывала, разрывало сердце и душу. Я не знала, как себя вести с человеком, который на самом деле осознанно держал меня в неведении, скрывая важную и жизненно необходимую информацию.

– Анжелика, нам надо поговорить, – стояла на своём сестра. – Я всё объясню, и ты меня поймёшь.

– Василиса права, – Змей Горыныч тронул меня за плечо, – вам стоит поговорить.

– Не вам, а нам, – поправила преподавателя его коллега. ‒ Нам всем есть о чём поговорить. И сделать это лучше не на пороге дома. Может, стоит найти для этого более приятное место?

– Да, действительно, – мой жених вспомнил, что он гостеприимный, радушный хозяин, и открыл входную дверь, тем самым приглашая нас войти в дом.

Наша троица вошла в красивую гостиную, и через некоторое время перед нами на столе стоял чайник и вазочка с конфетами.

Пока накрывали стол, решила рассмотреть повнимательнее очередную комнату, ведь, будучи гостем в этом имении, я ещё нигде, кроме своей спальни и столовой, не была. Комната, в которую я попала, была просторная, светлая. Окна занавешены белоснежным тюлем в обрамлении портьер светло-коричневого оттенка. Мебели минимум, что делало помещение визуально больше. Недалеко от окна стоял стол в светло-бежевых тонах, вокруг которого расставлены красивые и удобные стулья.

На полу лежал большой красивый ковёр, а вдоль стен стояла пара диванов, обитых светлым материалом. Все предметы мебели в этой комнате были сделаны из тёмного дерева, с золотыми вставками и отлично гармонировали между собой, что говорило об отменном вкусе владельца дома. Но самое интересное, я была спокойна, словно нахожусь себя дома. Такое со мной случалось крайне редко.

Мы подождали, пока прислуга сервирует стол, и только после того, как из наших кружек заструился аромат травяного чая, Василиса начала говорить:

‒ Анжелика, я уверена, что ты на меня обижаешься. Да-да, не смотри так на меня. Я слишком хорошо тебя знаю.

Сестра пыталась разговорить меня, но я сидела, поджав губы, выражая тем самым крайнюю степень недовольства.

‒ Можешь дуться на меня сколько угодно, я считаю, что поступила правильно! – Василиса не теряла надежды достучаться до моего разума и здравого смысла.

‒ Правильно? ‒ пытаясь сдержать рвущееся наружу негодование, я еле сдерживала крик. ‒ Ты мне лгала! Всю мою жизнь ты меня обманывала!

Перевела свой взгляд с лица сестры на декана, который сидел в кресле напротив меня, пытаясь сохранить «хорошую мину при плохой игре». Его поза показывала, что он выбрал позицию наблюдателя и встревать в наши споры не собирается.

‒ Конечно. Я тебе сейчас всё расскажу, а ты, пожалуйста, выслушай меня не перебивая. А уж потом и сделаешь свои выводы, ‒ сестра была решительно настроена на разговор.

И Василиса начала рассказывать о том, как после смерти родителей к нам в дом пришли незнакомые люди, объявив себя нашими опекунами.

‒ Поначалу я даже обрадовалась, что мы с тобой будем не одни, что у нас есть родня. Но после того как они стали разворовывать наше имущество, я испугалась. Мне не к кому было обратиться за помощью, ‒ по лицу сестры я догадалась, что рассказ о прошлом разбередил её душевные раны.

‒ Почему ты не дождалась меня? ‒ Змей Горыныч задал вполне закономерный вопрос. ‒ Почему я ничего об этом не знал?

‒ Во-первых, тебя не было рядом. Во-вторых, у нас не было времени, чтобы тебя искать, ‒ сестра говорила спокойным голосом, но её выдавали пальцы. Они ни на секунду не останавливались, постоянно теребя край платья и оборки блузки.

‒ Что значит: «Не было времени»? ‒ её коллега по Академии пытался разобраться в событиях, изменивших его жизнь.

Я навострила ушки, ведь мне тоже было крайне важно узнать всю правду о своём прошлом.

‒ Однажды я стала случайным свидетелем разговора новоиспечённых родственничков. Они не знали, что я их слышу, поэтому не стеснялись в выражениях.

Глава 2. Разбитые ожидания

Всё, что о нас говорят, ложно:

но всё же менее ложно,

чем то, что мы о себе думаем.

Поль Валери

Я замерла, дыхание перехватило от страха спугнуть эти неожиданные и такие долгожданные откровения старшей сестры. День словно соткался из внезапных прозрений, каждое слово как удар колокола. Голова раскалывалась, мозг скрипел, силясь переварить обрушившуюся лавину информации об отце, которую так небрежно, словно скороговорку, выдал Змей Горыныч.

Почему эта правда о родителях до сих пор была для меня тайной? Почему моя премудрая, но такая молчаливая сестра хранила её в секрете? Да, возможно, она оберегала мою хрупкую психику. Но разве нельзя было смягчить удар, приукрасить историю, подстроить её под привычную реальность нашего мира?

И что, если выяснится, что бабушка, вырастившая нас, – вовсе не наша родственница? И она вообще случайный человек в нашей жизни?

– Василиса, – прошептала я дрожащим голосом, – а как же бабушка?

– Которая нас воспитывала? Она нам не бабушка, – отрезала сестра, словно стальную нить оборвала.

Вот тебе раз. Впрочем, на фоне сегодняшних откровений эта новость не казалась такой уж сенсационной.

– Ты её подкупила? – всё же моя догадка оказалась верной.

– Нет. Я её очаровала. Но ментальный дар у меня не так силён, чтобы вызвать настоящую любовь.

– Ты говорила о каком-то подслушанном разговоре, – Змей Горыныч направил беседу в нужное русло, словно опытный кормчий – корабль, – который подтолкнул тебя к действиям.

– Да, – Вася подхватила нить повествования. – Хотя и раньше у меня возникали вопросы к этим внезапно объявившимся родственникам. Они появились сразу после известия о гибели родителей. Череда странных событий настораживала меня. Во-первых, их подозрительно рьяно поддерживали городские власти. Во-вторых, я никак не могла понять, с какой стороны они нам приходятся роднёй.

– А эти новоявленные благодетели не объяснили? – декан задавал уточняющие вопросы, складывая пазл в своей голове.

– В том-то и дело! Они твердили, что по маминой линии. Якобы дядюшка – двоюродный брат покойной матушки.

– А у мамы были братья? – сколько же родни, оказывается, у меня! И я ни о ком не знала.

– У нашей матушки не было братьев. По крайней мере, в Мидгарде. – Василиса бросила на меня сочувственный взгляд. – Я расскажу тебе историю нашего рода по материнской линии позже. Сейчас не об этом. Эти внезапные дядюшка и тётушка сразу вызвали у меня неприязнь и отторжение. Они ворвались в наш дом и стали вести себя как хозяева, а на нас смотрели свысока, словно на прислугу.

– Они вас оскорбляли? Обижали? Били? – мой жених так разволновался, что неосознанно сжал мою руку.

– Прямых оскорблений не было. Они гнобили нас иначе: воспитывали, придирались, требовали противоположных вещей, чтобы было за что упрекнуть. И заступиться было некому. Я несколько раз ходила к бургомистру, но он даже слушать меня не стал, – Василиса махнула рукой, показывая всю тщетность этих попыток.

– И никто не помог? Никто не захотел вступиться за вас? – Я, не в силах сдержать волнение, рефлекторно сжала ладонь декана.

Заметив, как он погладил мою руку в ответ, я залилась краской. Выдернув ладонь из его плена, я поднялась и подошла к окну.

– Нет, никто не захотел помочь. Никому не было дела до двух сирот. Тем более, семнадцать лет назад по закону одинокая девушка, без родителей и мужа, нуждалась в опекунах. – Василиса, погружённая в тяжёлые воспоминания, потеряла связь с реальностью и не обратила внимания на мой внезапный побег.

– Так подслушанный разговор подтолкнул тебя к решительным действиям? – мужчина сделал вид, что не заметил моей неловкости. – Что же ты такого страшного услышала?

– О, этот разговор дядюшки и тётушки я запомню на всю жизнь, – Василиса скривилась, словно надкусила лимон. – Они были настолько уверены в своей безнаказанности, что открыто обсуждали, как поделят наше имущество и что сделают с нами – двумя недоразумениями, стоящими у них на пути. Я боюсь представить, что было бы с нами, если бы я не узнала об их планах.

Я стояла у окна и думала о том, как тяжело было моей сестре в тот момент. Родители исчезли, на руках маленькая я, а вокруг – алчные и продажные родственники. Ей, стойко перенёсшей смерть мамы и папы, некуда было обратиться за помощью. Сердце сжалось от боли, когда я представила, сколько горя и тягот выпало на долю моей старшей сестры.

– Они хотели присвоить себе всё наше состояние, – Василиса, отвечая на вопрос Змея Горыныча, пыталась скрыть волнение, но я, как никто другой знающая свою сестру, видела, как дрожат её руки, как она нервно теребит идеально уложенные локоны.

– Но по закону вы прямые наследницы. Василиса, ты же знаешь наши строгие законы. Они не могли претендовать на ваше имущество. Эти родственники были всего лишь временными опекунами! – Я заметила, как от возмущения загорелись шоколадные глаза декана. Даже его знаменитая преподавательская выдержка дала трещину.

– Да, они были опекунами. Пока мы были недееспособны. Анжелика слишком мала, а у меня не было ни жениха, ни мужа. Что мы могли сделать? Ничего! – Василиса задала вопрос, уже зная ответ. – Тётушка с дядюшкой быстро привыкли к деньгам и не собирались расставаться с таким богатством.

– И что они хотели сделать с нами? – Я, справившись с предательской влагой в глазах, оторвалась от созерцания природы и повернулась к собеседникам.

– Они решили отдать меня в приют-интернат, а через некоторое время объявить сумасшедшей. И поверьте, – Василиса, заметив удивлённый взгляд декана, поспешила объяснить: – необходимые связи и неограниченные возможности у них имелись!

– А куда они хотели отправить меня? – Мурашки побежали по коже. Неужели люди бывают настолько жестокими? Я всегда старалась видеть в людях только хорошее, но они, к сожалению, часто принимали мою доброту за слабость.

– С помощью тебя они надеялись доказать моё сумасшествие.

– Каким образом? Я же была ещё совсем маленькой!

– Всё до банального просто. Они хотели убить тебя, а меня обвинить в твоей смерти. Я бы, конечно, оправдывалась, говорила, что никого не убивала.

– Но чтобы доказать вину, нужны неопровержимые факты! – Я нервно мерила шагами комнату. – Свидетели, в конце концов!

Василиса усмехнулась. Эта кривая ухмылка говорила о моей наивности.

– Эти новоиспечённые тётушка и дядюшка собирались доказать мою причастность к убийству именно с помощью свидетелей.

– С помощью каких свидетелей? У них были свидетели ещё до совершения преступления? – декан был удивлён и возмущён не меньше моего. – Какие же они… предусмотрительные!

– Не то слово! – сестра снова усмехнулась. – Если бы они всё просчитали, им бы удалось осуществить свой гнусный план. Но они рано списали со счетов одну смышлёную девушку.

– Это ты сейчас о себе? – я села напротив Василисы и решила потешить её самолюбие.

– Конечно. А о ком ещё? Я поставила по всему дому прослушки. Благодаря им я узнала, что наша опекунша уже подыскала мне место в пансионате, а для Анжелики нашли няню, задача которой – лишить младенца жизни. Хорошо, что родители позаботились о моём магическом образовании. Я долго искала иной мир, чтобы спрятать там младшую сестру.

Я слушала и представляла, как мама и папа объясняют Василисе азы магии, учат плетениям и построению простейших заклинаний. У меня же в детстве были только уроки, бабушка – от которой веяло таким холодом, что я удивлена, как моё сердце не превратилось в ледышку, – и старшая сестра, которая старалась компенсировать отсутствие родительской любви.

– Я всё равно не понимаю. – Декан снова принялся мерить шагами гостиную. – Почему вы не подождали меня? Ты же знаешь, я бы решил вопрос с этими опекунами.

– Вся проблема в том, что времени у нас не было. Я не могла рисковать жизнью своей младшей сестры и надеяться на чью-то помощь. Я построила портал на Землю, перенесла туда нас с Анжеликой, нашла женщину и внушила ей, что мы её родственники, поэтому она должна взять нас под опеку.

– Василиса! Остановись! – я схватилась за голову, сдавливая её, словно арбуз. – У меня от этих новостей сейчас голова лопнет! Давайте подведём промежуточный итог нашей семейной беседы. Итак, если я правильно понимаю, мы сбежали на Землю от злобных и коварных родственников – не родственников, чтобы жить с бабушкой, которая нам не бабушка? Я ничего не перепутала? Поправь меня, если что.

– Нет, всё верно, – Василиса смотрела на меня внимательным и цепким взглядом.

– Я не буду спрашивать, как у этой бабушки – не бабушки появились наши документы, почему именно Мария Петровна стала нашей родственницей, – говорила я, загибая пальцы. – Задам только один вопрос: почему ты мне никогда ничего не говорила? Почему ты ничего не рассказывала о наших родителях?

Василиса посмотрела на меня усталым взглядом.

‒ Рассказывала, ‒ сестра подошла, взяла мои ладони в свои. В её глазах плескался безбрежный океан любви и нежности. ‒ Каждый вечер перед сном я шептала тебе о наших настоящих родителях, о Мидгарде. Но ты, упрямица, считала, что это лишь сказки, не воспринимала мои истории всерьёз. Я не настаивала, зная, что время придёт и мы вернёмся в наш мир.

Мы стояли, утопая во взглядах друг друга, пытаясь без слов смягчить боль израненных сердец. Воспоминания словно коснулись кровоточащих ран. Мои – лишь царапины, ведь я не помнила родителей, своей прежней жизни. У Василисы же – глубокие, незаживающие, тщательно скрываемые. Я никогда не видела столько боли и непролитых слёз в глазах старшей сестры.

‒ Кхе-кхе, ‒ деликатное покашливание декана вернуло нас в реальность.

Разорвав зрительный контакт, мы с сестрой отступили друг от друга, пряча внутреннюю боль за натянутыми, ничего не значащими улыбками.

‒ Девушки, я рад, что завеса вашего прошлого приоткрылась. Мне многое стало понятно, как, впрочем, и Анжелике. Но сейчас нам нужно решить, что делать дальше.

‒ Я считаю, Анжелике нужно вернуться в Академию, ‒ другого ответа от сестры я не ожидала. ‒ Если мы не хотим привлекать внимание к персоне адептки Мудровой, Лике необходимо как можно скорее приступить к обучению.

Нельзя было не признать здравого смысла в словах Василисы.

‒ Согласен, никто не должен знать, что она Феникс, ‒ Змей Горыныч одарил меня внимательным, нечитаемым взглядом. Интересно, как мой новоиспечённый жених представляет моё обучение и наше совместное времяпрепровождение в Академии?

«Всё просто, ‒ голос дракона неожиданно зазвучал в моей голове, но я не успела испугаться. ‒ Он будет ходить за тобой хвостиком и ревновать ко всем парням, которые будут проявлять хоть малейший интерес».

‒ Скажите, пожалуйста, а как будут строиться наши отношения, когда мы вернёмся в Академию? ‒ не в силах оторваться от шоколадных глаз напротив, спросила я.

Декан замер на мгновение, словно не задумывался об этом нюансе. Мужчины, что с них взять!

«Он думал о глобальном! ‒ Арминг был моим мостиком к мыслям Змея Горыныча и с готовностью выдавал сокровенные рассуждения его человеческого обличия. ‒ Например, как расширить свою сокровищницу, чтобы тебе, находясь в его тайном убежище, было комфортно».

‒ Если вы будете открыто проявлять друг к другу интерес, все сразу догадаются, кем является Анжелика на самом деле, ‒ сестра озвучила то, что мы с деканом боялись произнести вслух.

В гостиной повисла гнетущая тишина. Каждый погрузился в свои мысли.

«Ты даже представить себе не можешь, какие терзания и сомнения сейчас разрывают твоего женишка! ‒ Арминг в свойственной ему манере пытался снизить градус напряжения. ‒ Кстати, одна мыслишка в его голове мне особенно нравится!»

«Какая?» ‒ попыталась я разговорить своего мысленного собеседника, но в ответ была лишь тишина.

‒ Змей Горыныч, скажи, пожалуйста, какие такие мысли посещают твою голову, что даже Арминг от них в восторге?

‒ Вот же, подлиза чешуйчатая! ‒ мужчина выругался, явно недовольный тем, что дракон разговаривает со мной, отгораживаясь от его мыслей.

‒ Так какая же? ‒ я не унималась.

‒ Меня посетила шальная мысль схватить тебя в охапку и улететь с тобой на наш Драконий остров.

‒ О да! Видимо, именно эта мысль и понравилась Армингу! ‒ теперь уже улыбка играла на моём лице.

‒ У меня есть шикарное предложение, как решить проблему ваших взаимоотношений. ‒ Словно по команде, мы обратили взоры к моей сестре.

‒ Какое? ‒ почти одновременно спросили я и декан.

‒ Анжелика отвечает согласием Агнию на его предложение.

‒ Что?! Как «ответить согласием»?! ‒ в этот момент мне хотелось выругаться, но приличные девушки таких слов вслух не произносят. Даже на Земле.

Меньше всего я ожидала услышать подобное от сестры. Её слова прозвучали как гром среди ясного неба. Она вообще в своём уме? От неожиданности я присела на стоящий рядом стул.

‒ Нет! ‒ проревел Змей Горыныч и в мгновение ока оказался рядом, молниеносно превратившись в дракона.

‒ Нет! ‒ закричал в моей голове Арминг.

‒ Она наша невеста! Моя и Арминга! И никогда не будет чьей-то ещё! ‒ дракон заключил меня в кольцо, окружив со всех сторон своими чешуйками.

‒ Василиса! Что ты говоришь?! Как ты могла такое предложить?! ‒ моему возмущению не было предела, и я смотрела на сестру с недоумением.

Она явно не в себе! Теперь, когда выяснилось, кто мой жених, чьей Избранной я являюсь, как она может предложить мне стать невестой другого юноши? Странно, в моей душе не осталось и следа тех симпатий к Агнию, что тревожили её на балу. Теперь гнев переполнял всё моё существо! Василиса подождала, пока негодование в наших глазах пойдёт на спад.

‒ Не рычите на меня! Я же добра желаю! ‒ безуспешно попыталась вразумить она нас.

Но Горыныч не желал отпускать меня из своих объятий, а я и не стремилась вырваться из колец его чешуйчатого тела. Мне казалось, что именно здесь, рядом с ним, рядом с Армингом, мне самое место. Ещё никогда и ни с кем мне не было так комфортно. «Как я раньше жила без его тёплых рук, лап и хвоста?»

‒ Послушайте! ‒ Василиса отчаянно пыталась достучаться до нашего разума. ‒ Если она вернётся в Академию твоей парой, все догадаются, что Лика – Феникс. Ведь наши враги знали, кем была моя сестра. На неё объявят охоту! Вы подумайте, в какой смертельной опасности она тогда окажется! Если же она согласится стать невестой Агния – это хоть как-то отвлечёт от неё внимание. Пусть на время, ведь вы всё равно не сможете долго скрывать ваше взаимное притяжение.

‒ Нет! ‒ прорычал декан злобным голосом Арминга. Стало ясно, что он не собирается менять своего решения.

Внезапно Василиса прервала свою эмоциональную речь и на мгновение задумалась. В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь громким дыханием злого и недовольного дракона.

Через несколько мгновений сестра повернулась ко мне и внезапно спросила, внимательно осматривая мои уши:

‒ Анжелика, а где твоя сфера связи? Я очень долго не могла до тебя дозвониться.

‒ Не знаю, ‒ я и сама до этого момента не вспоминала про эти серьги. Странно. Мне казалось, они исчезли после возгорания. Декан, уже успевший вновь принять человеческий облик, посмотрел на меня, затем перевёл задумчивый взгляд на мою сестру.

‒ Я подарю ей другие, ‒ вновь прорычал он нечеловеческим голосом.

Василиса замерла, и через мгновение её лицо вдруг стало растерянным.

‒ Горыныч, есть информация о местоположении директора. Нам нужно срочно туда съездить. Я жду тебя на улице.