Ошибка ценою в отпуск

Рина Лум

Ошибка ценою в отпуск

Пролог

Отпуск! Отпуск! Отпу-у-у-у-у-уск! Такой приятный и долгожданный. Первый за эти два года. На который я старательно откладывала, хотя жизнь за все это время дала немало пинков и наставила огромную гору препятствий, в том числе — далеко не запланированных трат. Неоднократные переезды, смена работы, помощь родителям, брату — все это стало поводом столь долгожданный отпуск отложить. На попозже. Съездить отдохнуть и при этом отпустить то торнадо из проблем, в которое ты вцепилась двумя руками и боишься отпустить — иначе разорвет и тебя, и все твое окружение — казалось одной из самых безрассудных идей.

А потом перестало казаться. Когда в один из дней я ощутила, что выгорела. Совсем. Настолько, что сама же и отпустила это торнадо, которое на деле оказалось небольшим бризом. Легким напоминанием о том, что все осталось позади. И что я действительно могу позволить себе отдохнуть.

К счастью, мое состояние восприняли без упреков и обвинений. Родители даже деньжат подкинули. Видимо, настолько плохо я выглядела. На работе тоже отнеслись с пониманием, быстро согласовали даты и даже дали три недели на то, чтобы я «пришла в себя и смогла вернуться той самой пробивной и непобедимой сотрудницей!».

И я выдохнула. Сначала один раз. Потом второй. А потом сцепила руки в замок, хрустнула пальцами и принялась усердно разрабатывать план своего отпуска, начиная от выбора места до покупки билетов и брони жилья и экскурсий. У меня был целый список мест, которые я хотела посетить в выбранном мною месте. Улетать далеко не планировала, для отдыха выбрала местный, отечественный юг. Бюджет был рассчитан буквально до копейки, и все деньги распределены по своим статьям затрат. Да, я искренне любила такой подход. И искренне не понимала, когда мне говорили, что такой подход для отпуска — это не отдых, а лишь попытка еще загрузить себя работой.

Но все, кто мне пытался намекнуть на трудоголизм, просто не понимали: мне нравилось контролировать мое собственное время. И знать, что оно не потрачено впустую. А еще нравилось не ломать голову над тем, что поесть после работы, или чем заняться на выходных. Или куда сходить, если появилось свободное время. Последнее, правда, эти годы решалось очень просто: свободного времени просто не было.

А тут целый отпуск! Три недели свободного времени, которое я распланировала, как я считала, максимально полезно и интересно для себя.

И вот я, довольная и выспавшаяся настолько, что губы сами собой растягиваются в улыбке, смотрю на себя в зеркало и, как мантру, приговариваю, что у меня будет самый замечательный отпуск в мире. Медленно чищу зубы под успокаивающую утреннюю медитацию, умываюсь, растягиваюсь и завтракаю. После чего — еще раз чищу зубы, чтобы никакие кроши в них не застряли.

Когда базовая рутина заканчивается, возвращаюсь в спальню и проверяю по списку все, что успела запихнуть в небольшой чемодан. Открываю приложение с погодой, смотрю, что меня ждет в ближайшем будущем, и решаю добавить толстовку и ветровку на случай непогоды. Саму себя упаковываю в еще одну безразмерную толстовку, надеваю джинсы с прорезями на коленях и обуваю видавшие виды кроссовки. Так и не нашла им замену, а все потому, что те, которые мне понравились, не успевали прийти к назначенному сроку. Но ничего! В одном из списка дел на отпуск у меня стоял пункт пройтись по местным магазинам. Может быть, что-нибудь да и присмотрю.

Наконец-то вызываю такси. Пока машина едет, аккуратно закрываю чемодан, ставлю на пол и сажусь прямиком на него: от традиций нельзя отказываться. Особенно если эти традиции в тебя вкладывали едва ли не всю жизнь. Посидеть на дорожку — один из залогов хорошего и безопасного отпуска. Не стоит себе мешать в получении лишнего кусочка удачи.

Заглядываю в сумку, что беру в ручную кладь, и смотрю, взяла ли билет, паспорт и другие документы, которые пригодятся, когда я уже приземлюсь. Все на месте, и это не может не радовать!

Насидевшись, прохожусь по комнатам и взглядом прохожусь по каждой розетке, по каждому удлинителю и лампочкам. Если не сделаю этого сейчас, потом всю дорогу буду думать, что забыла что-то выключить, а затем и вовсе сорвусь из аэропорта домой. Никаких нарушений не нахожу, поэтому, удовлетворенно кивнув, выкатываю чемодан в коридор, еще раз оборачиваюсь на такой притихший, словно ожидающий, когда я уже выберусь отсюда, собственный маленький железобетонный дом, и выхожу. Спускаюсь по лестнице со второго, выхожу во двор и сажусь в как раз подъехавшую машину.

— В аэпорорт? — уточняет таксист, ловя мой взгляд в зеркале заднего вида.

— В аэропорт, — снова не сдержав улыбку, отвечаю я.

Тот кивает, и мы трогаемся с места. Прибавляет немного громкости, и из колонок льется радостная утренняя музыка, которую я тоже позволяю себе считать хорошим знаком.

Глава 1

Таксист останавливается возле здания аэропорта, и я едва ли не пулей вылетаю из машины, на ходу забирая из рук подоспевшего водителя чемодан. Быстро качу его, предусмотрительно вытянув ручку, наслаждаюсь размеренным стуком колес об асфальт и чуть щурюсь от утренних солнечных лучей, что отражаются от панорамного фасада. На мгновение останавливаюсь, подкатываю к себе чемодан и вынимаю телефон из кармана толстовки. Нужно фото. Обязательно! Иначе ведь никто не поверит, что я действительно собираюсь в отпуск.

Усмехаюсь сама себе, но все-таки открываю камеру и щелкаю здание аэропорта так, чтобы влезло название. Отправляю в чат с подругой. Она его увидит, когда проснется, и я, скорее всего, в это время уже буду в самолете. Наслаждаться полетом, выглядывать в иллюминаторе плывущие мимо облака и, возможно, что-то читать, если мне станет совсем скучно.

Убираю телефон обратно и снова устремляюсь вперед, вливаясь в уже размеренное постукивание чемоданных колес. Стеклянные двери разъезжаются в сторону, встречая меня и еще десяток будущих пассажиров. Я даже не смотрю на них, внутри все горит от предвкушения оказаться как можно скорее у стойки администрации. Уже не терпится сдать багаж, получить посадочный билет и отправиться покорять зону ожидания.

Спокойно прохожу входной контроль, забираю с ленты свой чемодан и качу его прямиком к одной из стоек, где обозначен мой рейс. Подхватываю сумку, переброшенную через плечо, достаю паспорт и, раскрыв на нужной странице, зажимаю пальцем, чтобы ускорить регистрацию. Вклиниваюсь в очередь и наконец-то позволяю себе выдохнуть.

— Уже совсем скоро, — тихо шепчу себе под нос.

Нога дергается, ей хочется пуститься в пляс. Мое настроение, кажется, с каждой секундой становится все лучше, и я уверена, что никто не сможет мне его испортить. Особенно рабочий чат, ведь я заранее отключила все уведомления.

Очередь движется медленно, и я все же решаюсь посмотреть по сторонам. В здании аэропорта я была несколько раз, и все они были связаны с командировками. Просторный холл, который разбегается ветками на несколько отсеков со стойками регистрации для приема пассажиров выдержан в строгом минималистичном стиле. Конструкция держится на монолитных колоннах, что в самом верху переходят в идеально вписавшуюся ферму, за ней — абсолютно прозрачный потолок, задача которого: пропустить как можно больше солнечного света. Та же задача у панорамных окон, что заполняют стеновые проемы.

Внутри и правда очень светло. И довольно уютно, несмотря на обилие железобетона и плитки, что устилает пол. Я делаю шаг вперед вслед за сдвинувшейся очередью, и ответом мне становится уже привычный перестук колес моего отпускного спутника.

Поднимаю взгляд чуть выше и упираюсь в яркое табло с названием рейса и конечной точкой, где я должна оказаться через несколько часов. Делаю глубокий вдох, потому что предвкушение охватывает с новой силой и больше не дает сосредоточиться ни на интерьере, ни на чем-либо еще. Даже на других посетителей аэропорта смотреть особо не хочется: все внимание устремлено на яркий экран и приятную девушку за стойкой регистрации, что на удивление быстро проверяет паспорта и багаж, отпуская одного пассажира за другим.

Делаю еще шаг. И еще один. Сердце начинает стучать чаще, когда передо мной остается крупная женщина с ярко-красным чемоданом и не менее яркой красной шляпой. В голове сразу всплывают ассоциации с экскурсоводами — они всегда таскают с собой какой-то броский опознавательный предмет, по которому их можно найти.

— Держите ваш билет, выход Д-3, — доносится голос девушки за стойкой, и я неосознанно киваю сама себе, подтверждая собственные мысли о том, что он полностью сочетается с ее миловидной внешностью. Яркая женщина забирает паспорт, в который упакован билет, и покидает место регистрации. — Хорошего путешествия!

Я хватаюсь за ручку чемодана и приближаюсь к этой милашке в кристалльно-белой рубашке с рукавами-фонариками и темно-синем жилете. На шее — оранжевый платок, повязанный в узел. Ловлю на себе ее взгляд и улыбаюсь в ответ на ослепительную и очень добрую улыбку. Кажется, она без слов понимает, что это мой первый отпуск.

— Можно ваш паспорт?

— Да, конечно, — протягиваю уже раскрытый документ.

А про себя отсчитываю секунды, когда, наконец, мой чемодан двинется по ленте в багажный отсек, а я отправлюсь вслед за женщиной в красной шляпе. От раздумий меня отрывает легкое покашливание. Такое скромное. Встречаюсь с голубыми глазами, что устремлены прямо на меня. В них читается непонимание происходящего. И, кажется, дикое нежелание меня огорчать.

— Что случилось? — спрашиваю, ощущая, как спину покалывает от чужого взгляда.

Вот только лишнее внимание привлечь не хватало. Дергаю плечом, словно это как-то поможет. Не помогает. Что вполне естественно. Но оборачиваться некогда, у меня тут, кажется, назревает проблема.

Хочется верить, что там всего лишь какое-то недоразумение.

— Не могу найти ваши данные, — девушка растеряно хлопает ресницами. — Вы точно стоите в очереди на нужный рейс?

— Точно, — отвечаю без промедления. — Можете проверить еще раз?

Она снова опускает руку с паспортом, внимательно вглядывается в каждую букву. Как будто там можно ошибиться… Лапина Кира Андреевна. По-моему, проще некуда. Нога снова дергается, но уже не из-за желания потанцевать. А от нетерпения. И от липкого взгляда, что продолжает греть мои лопатки.

— Нет, — тихо отзывается она. — Вы точно не покупали билет на рейс до Антальи. Вас нет в списках.

— Но как? — не понимаю я.

Я ведь все досконально проверила?

Почему-то сейчас в голове это звучит больше как вопрос, чем как утверждение. Ведь с моей любовью все контролировать я должна была проверить каждое слово, каждую буковку и все-все знаки препинания. Это же в конце концов мой отпуск. Первый! Тут точно не должно быть никакой ошибки.

— Девушка, — позади раздается хрипловатый бас. И я все же поворачиваю голову, чтобы наткнуться взглядом на чуть суженные в раздражении кошачьи глаза. На меня смотрит мужчина, и его нога дергается чуть ли не в такт моей. — Можно, я пройду регистрацию, чтобы не опоздать на рейс, а вы уже следом решите все свои проблемы и недоразумения?

Смотрю за его спину, надеясь увидеть хоть кого-то, но он, кажется, остался единственным пассажиром, у которого еще нет посадочного билета. Хотя нет, не единственным. Его нет и у меня.

— Извините, но я тоже не хочу опоздать на рейс, — мотаю головой и снова поворачиваюсь к девушке. — Можете еще раз вбить мои данные? Может, мне к другой стойке?

Она медленно кивает. Снова что-то щелкает у себя на компьютере и ждет, глядя в экран. А я смотрю на нее и нагло игнорирую не только суровый взгляд мужчины позади, но и тихое сопение — явный признак недовольства.

Голубые глаза отрываются от монитора. Я ловлю ее взгляд и не вижу в нем ничего хорошего. Никакой надежды для меня на то, что это какая-то маленькая глупость, сбой в программе или что-то еще. Пухловатые губы открываются, чтобы убить меня окончательно следующей фразой:

— Вы покупали билет, да. Но не на этот рейс. Ваш будет только через месяц. — Она протягивает паспорт и опускает голову. — Мне жаль.

Глава 2

Да ладно?!

Я стою и хлопаю глазами, потому что совершенно не верю в происходящее. На автомате забираю паспорт и почему-то судорожно всматриваюсь в раскрытые страницы, пытаясь уловить, где я допустила ошибку.

— Что? — спрашиваю тоже на автомате.

И не двигаюсь с места. Ведь я точно брала билет. Помню, как вбивала все данные. Как несколько раз перепроверяла информацию. Как я могла обмануть саму себя? Отрываю взгляд от паспорта и снова смотрю на девушку.

— Это правда?

— Да, — тихо пищит она и смотрит по сторонам, пытаясь, судя по всему, найти помощь.

Наверное, она пугается моего вида. Потому что я чувствую, как к горлу подкатывает паника, а ноги начинают трястись. В голове набатом бьется тревога, ведь у меня нет денег на новый билет. Мой отпуск был распланирован до мелочей, вплоть до каждой копейки. Жилье, питание, экскурсии, поездки — все это чуть ли не по часам прописано в ежедневнике, и он лежит в сумке.

А это я еще боюсь проверить, на какие даты у меня забронирован отель. Потому что, если на те же, что и самолет, то мне нужны еще деньги для повторной оплаты проживания за границей. И обойдется это мне все явно в копеечку.

Вдогонку ко всему этому в голове проносится мысль, что и обратного билета у меня, получается, тоже нет. Возможно, стоило доверить оформление путевки туроператору. Но кто я такая, чтобы отказывать самой себе в удовольствии сделать все самостоятельно? И вот мы здесь…

Какой-то абсурд.

Мотаю головой из стороны в стороны, не желая верить в происходящее и пытаясь придумать хоть какой-то план.

— Что случилось? — доносится со спины.

И я только сейчас вспоминаю, что задерживаю очередь. Делаю шаг в сторону, даже не оборачиваясь на звук, чтобы хоть кто-то успел пройти регистрацию, и усиленно моргаю, стараясь не заплакать прямиком посреди аэропорта.

Но вместо того, чтобы подойти к стойке регистрации, начищенные ботинки насыщенного коричневого оттенка идут прямиком ко мне и останавливаются возле чемодана. Я смотрю в пол и стискиваю пальцы, понимая, что еще чуть-чуть, и паспорт в них придется менять. Однако ничего поделать с собой не могу. В голове бьются мысли, не способные собраться во что-то, что помогло бы мне решить возникшую проблему.

— Девушка?

Все же отрываю взгляд от пола, быстро моргаю, чтобы смахнуть скопившиеся соленые капли, и поднимаю голову. Натыкаюсь на все те же зеленые, но уже не сощуренные глаза. В них читается намек на беспокойство. И я нервно дергаю плечом. Еще не хватало повесить мои проблемы на совершенно незнакомого человека. Да и что он может сделать? Купит мне билет по доброте душевной? Оплатит отель?

— Ничего, — бормочу в ответ, выдерживая атаку взглядом. Делаю кивок в сторону стойки и маленький шаг назад. — Можете проходить.

— А вы?

— А я, видимо, уже ухожу.

— Так, — не унимается тот. Но к стойке все же шагает. А я почему-то стою, хотя сама же сказала, что собираюсь уходить и мешать ему не планирую. Неужели какая-то нерациональная часть меня все же надеется на чудо? Наверное, так звучит отчаяние.

Вижу, как мужчина зовет девушку за стойкой, но подойти ближе, чтобы расслышать разговор, не решаюсь. Только понимаю, что речь обо мне, когда он указывает ладонью в мою сторону, и взгляд молоденькой сотрудницы аэропорта снова находит мой. Пожимаю плечами, показывая, что я вообще знать не знаю, что происходит, и поднимаю взгляд на табло. До конца регистрации не больше пятнадцати минут, и это расстраивает еще сильнее. Время идет, мысли тоже идут, но куда-то мимо. И что с этим делать — не понятно. Возвращаться домой не хочется. Но и оставаться в аэропорту как будто бессмысленно.

В глазах начинает щипать от обиды и злости на саму себя. Я закусываю щеки, чтобы физическая боль отвлекла от боли душевной, и не замечаю, как лакированные ботинки снова возвращаются ко мне.

— Вопрос решен, — говорит мужчина, я снова сталкиваюсь с приятной зеленью.

— Какой вопрос?

— Вашего билета. Или вы не собирались в Турцию?

— Собиралась.

— Держите, — он протягивает мне посадочный талон, а я продолжаю смотреть в его глаза, в очередной раз совершенно не понимая, что происходит. — Держите-держите. У Дарьи сохранились данные паспорта, вам нужно только подойти к ней и отдать багаж.

— У Дарьи? — чувствую себя тупой, но ничего не могу с этим поделать.

Мозг отчаянно отказывается сложить два и два. Краем глаза замечаю, как носок одного ботинка нервно дергается. Мужчина вздыхает.

— Девушка за стойкой регистрации. Ее так зовут. Возьмите, пожалуйста, посадочный талон, и отдайте багаж. Я пошел.

Мужчина силой впихивает мне тоненькую бумажку и уходит, а я не знаю, что мне делать. И тут мозг решает включиться в работу, посылая меня на к той самой стойке регистрации, за которой меня терпеливо ждет Дарья. Она же взвешивает мой чемодан, крепит на него пару наклеек и запускает ленту, что уносит багаж.

— Вам очень повезло, — улыбается она.

И я делаю попытку улыбнуться. Кажется, выходит криво, но Дарья ничего не говорит.

— Очень приятный молодой человек. Желаю вам приятного полета.

Нам? Или мне? Это я обдумываю, уходя с пункта регистрации. Но затем мне снова приходится остановиться, потому что я не знаю, куда мне идти дальше. Вся информация на посадочном талоне, и я наконец-то решаюсь посмотреть на столь удивительный подарок от совершенно незнакомого человека, с которым мы вряд ли еще встретимся.

Глаза быстро проходятся по буквам, и в этот раз я открываю рот. Потому что понимаю сразу несколько вещей. Первая — я лечу бизнес-классом. Вторая — у меня есть доступ к бизнес-залу. Третья — не знаю, что это за удивительный молодой человек, но мне надо его найти, чтобы поблагодарить за такой щедрый подарок и обсудить условия возврата тех средств, что он на меня потратил.

Глава 3

Я все еще пребываю в какой-то прострации, когда прохожу очередной контроль и добираюсь до бизнес-зала, где мне предстоит провести еще около часа. Однако стоит только войти внутрь, как мысли, словно по команде, выстраиваются в логическую цепочку и напоминают, что я хотела найти своего спасителя.

Отхожу чуть в сторону, чтобы не быть помехой на входе, и медленно обыскиваю взглядом просторный зал с мягкими креслами, уютными кофейнями и ресторанами, вид которых заставляет желудок неприятно заурчать и сжаться в ожидании подкрепления. Я тихо шикаю на него, прося немного потерпеть и обещая ему порцию горячего сэндвича или пасты с кофе, а сама продолжаю цепляться за макушки разных оттенков, попутно думая о том, что было бы проще найти незнакомца по ботинкам.

Делаю неуверенный шаг вперед, так как среди тех, кого я смогла высмотреть, находясь на своей точке обзора, не удалось найти никого похожего. Потом еще шаг и еще. Прямиком в сторону неприметной кофейни с таким же неприметным, как и ее внешний вид, названием и, я готова поспорить, с самым стандартным меню из всех, что здесь есть. Отчасти я сдаюсь и поддаюсь воле желудка, отчасти все же продолжаю поиски, правда, меняю угол обзора.

Нос еще на подходе улавливает ароматные нотки горячей еды, и я неожиданно для самой себя понимаю: хочу суп. Вот прямо сейчас. Хочу очень горячий суп. Сбитая этой мыслью, ненамеренно забываю о своей основной цели: найти зеленоглазого спасителя. А стоит увидеть заветное «сырный крем-суп с гренками» в меню, как все мое внимание сосредотачивается исключительно на этой позиции. Я ускоряю шаг, и слышу одобрение желудка, что тоже учуял манящий аромат еды.

В очереди оказываюсь третьей. По сторонам совсем не смотрю, мой взгляд прикован только к меню над стойкой приема заказов и выдачи еды. Я гипнотизирую тот самый суп, молясь всем богам на свете, чтобы он был в наличии — кажется, так сильно я хочу есть.

Краем глаза замечаю, как из очереди уходит рядом стоящий человек, и я автоматически становлюсь второй. Двигаюсь вперед, опускаю глаза вниз, чтобы исключить какие-либо препятствия на пути, и едва ли не ойкаю, когда вижу уже знакомые мне ботинки.

Мое удивление перехватывает не менее знакомый голос:

— О, — слышу нотки добродушной усмешки, — это вы.

Поднимаю голову и встречаюсь с тем, кого планировала найти до того, как моим вниманием завладел суп. Невольно улыбаюсь.

— Я, — для убедительности киваю.

И с неудовольствием понимаю, как все слова, как назло, бегут с тонущего корабля под названием «Импровизация». Потому что в этом я совсем не сильна. В моем ранее продуманном плане незнакомец должен был сидеть где-то в самых закромах зала. Там я должна была его найти. Поэтому у меня было время, чтобы подумать над речью и над условиями возврата.

Мужчина кивает куда-то в сторону. Я провожаю его взгляд и понимаю, что опять задерживаю очередь. Потому что, как полная дура, пялюсь на него!

— Хотели что-то заказать?

Да он даже разговаривает со мной, как с ума лишенной! И все равно, что это, возможно, мои домыслы, ведь прямо сейчас я замечаю это нарочито медленное протягивание слогов. Поэтому рефлекторно выпрямляю спину и, развернувшись к кассе, бросаю:

— Да. Хотела. И возьму!

Слышу едва различимый смешок, который можно было бы с путать с покашливанием. Но не оборачиваюсь. Полностью игнорирую его присутствие и напрочь забываю о том, что вообще-то хотела его поблагодарить.

Совесть замолкает, когда на поднос опускается тарелка с разогретым крем-супом. И, кажется, тоже уходит в отпуск, когда рядом ставят маленький контейнер с сухариками. А еще дают в подарок горячий чай, от которого даже идет небольшой дымок. Я еле сдерживаюсь, чтобы не облизать губы в предвкушении. Поднимаю с раздачи поднос и поворачиваюсь, чтобы найти место.

Взгляд сам собой натыкается на знакомого незнакомца в углу. Я ведь даже имя его не спросила. И сама свое не сказала. И вообще так и не поговорила с ним.

Совесть у меня, конечно, тот еще трудоголик. Вся в хозяйку.

Правда, и тупость не остается в стороне. Ведь я, дойдя до столика с незнакомцем, пытаюсь пройти мимо и даже не делаю попытки завести разговор заново.

— Присоединитесь? — спрашивает он.

Незнакомец — три балла, Кира — ноль.

Кажется, сама вселенная хочет помочь мне справиться с возникшим казусом и разрешить ту кучу вопросов, что роются в голове. Поэтому я, сдавшись ее воле, все же сажусь. Забираю с подноса тарелку, контейнер, чай и приборы и аккуратно расставляю перед собой. Перед тем, как начать есть, решаюсь рассмотреть мужчину целиком. И натыкаюсь на такой же изучающий меня взгляд.

Молчу, разрешая обменяться негласными оценками. Все же, наверное, не только мне надо знать, кто меня спас. Ему бы тоже не помешало посмотреть, кто стал причиной его непредвиденных затрат. Хотя он мог сделать это уже сотню раз, пока прожигал взглядом мои лопатки, стоя в очереди.

Отмахиваюсь от ненужных мыслей и выхватываю только основные детали: действительно непослушные, чуть кучерявые волосы; прямой нос с родинкой на левом крыле, зеленые глаза и выраженная линия челюсти. Одет он в классическую белую рубашку, две верхние пуговицы которой решил оставить не застегнутыми. И ему это чертовски идет! А еще он прекрасно об этом знает, потому как ухмыляется, стоит моему взгляду чуть дольше положенного задержаться на оголенном участке кожи.

Он берет в руки вилку и поддевает помидор из, кажется, Цезаря. Я не уверена, потому что продолжаю смотреть на него.

— Мы, кажется, начали не совсем дружелюбно, — его голос тихий, но не хриплый. Спокойный и размеренный.

Совсем не тот, что был около получаса назад, когда он сперва торопил меня, а затем купил билет. Точно! Купил билет! Стараюсь составить в голове хотя бы первую часть разговора и все же отвожу глаза, уделяя внимание супу и сухарикам. Отправляю последние в густую вкусную жижу и перемешиваю.

Но даже этого времени мне катастрофически не хватает, чтобы придумать маломальский план. Из-за неумения импровизировать, прожевав первую ложку, говорю:

— Да. Наверное, да. — и тихо добавляю: — Простите.

Все же совесть оказывается сильнее тупости.

— Меня зовут Матвей, — он протягивает руку и улыбается как ни в чем не бывало.

И я на автомате протягиваю свою, ощущая тепло и твердость прикосновения. Такими руками заключают сделки на крупные суммы без раздумий и сожалений. А еще такими руками уверенно держат за талию и не отпускают, даже когда подгибаются коленки.

Но… почему я об этом думаю?!

Этот мужчина сбивает меня с толку.

— Я Кира, — разрываю телесный контакт и опускаю ладонь на колени, — приятно познакомиться. — Не дав ему вставить ни слова, залпом продолжаю: — Слушайте, Матвей, я хотела поблагодарить вас за билет. И это вот все, — чуть качаю головой, намекая на то, где мы находимся, — но я обязательно все верну. Только мне нужны будут ваши контактные данные, наверное, чтобы сделать перевод. Можем договориться о процентах. Приму любые условия.