Трактир «У последнего героя». Книга 3

— Когда мы смеемся, — процитировал Огр, доставая тетрадь. — Это значит, что наша душа нашла свою радость.

— Ты это сам придумал? — спросил Грег.

— Мы это вместе придумали. Это коллективная мудрость.

— Коллективная мудрость — это когда никто не помнит, кто сказал глупость, а кто — гениальность, — заметил ворон. — Но результат всем нравится.

Дуб Хруст, который всё это время терпеливо ждал, снова зашелестел:

— Вы, кажется, торопитесь в Сад. Не смею задерживать. Но передайте ему привет. От старого дуба — молодому Саду. Скажите, что я рад, что он вернулся.

— Обязательно передадим, — пообещал Грег. — Как вы себя чувствуете, Хруст? Всё хорошо?

— Лучше, чем за последние триста лет, — ответил дуб. — Корни больше не упираются в гнилую воду. Птицы вернулись. А вчера подо мной вырос гриб. Сказал, что я — его вселенная. Приятно, знаете ли.

— Это тот самый гриб? — спросил эльф. — Который про эль советовал?

— Нет, другой. Этот разбирается в астрономии. Но тоже философ. У нас тут целая экосистема мыслителей образовалась. Приходите как-нибудь на симпозиум.

— Придём, — пообещал Тео. — У нас как раз ворон доклад готовит «Сарказм как двигатель прогресса».

— Я ещё не начинал даже! — возмутился ворон.

— Вот и начнёшь. У тебя будет время, пока мы идём.

И они двинулись дальше.

Солнце перевалило за полдень второго дня пути, когда на горизонте показались первые деревья Сада. Они были не похожи на обычные — выше, зеленее, с кронами, которые словно светились изнутри, источая мягкое золотистое сияние. Воздух стал слаще. Ветер принёс обрывок песни — теперь уже отчётливый, хоть и всё ещё неразборчивый.

— Мы близко, — сказала Морриган, и в её голосе прозвучала странная смесь предвкушения и тревоги. — Я чувствую.

— Я тоже, — сказал гость без имени. — У меня... сердце бьётся быстрее. Кажется, это называется «волнение».

— Или «страх», — добавил эльф. — Но в хорошем смысле. Как перед премьерой баллады.

— А по-моему, это голод, — сказал Огр. — Пора обедать. У меня есть пироги.

— У тебя всегда есть пироги, — заметил ворон.

— А вдруг война? А я без пирогов.

— Войны нет, — сказал Грег. — Война кончилась полгода назад. Теперь у нас мир, Сад и говорящие грибы.

— Мир — это когда можно печь пироги и не думать, что завтра их придётся использовать как метательные снаряды, — процитировал Огр. — Том первый, глава «Мирное время».

— Я такого не говорил, — возразил Грег.

— После третьей кружки эля. Ты тогда ещё добавил: «Пирог как метательный снаряд — это неэффективно. Лучше булыжник». А я записал и подумал: надо попробовать. Но пока не пробовал. Жду подходящего случая.

— Какого случая? Чтобы метать пироги?

— Ну да. Вдруг на нас нападёт кто-то, кто боится выпечки?

— Таких не бывает.

— Значит, я буду первооткрывателем. Так даже интереснее.

Гость без имени слушал этот разговор, и его лицо всё явственнее обретало выражение среднее между растерянностью и восторгом. Наконец он не выдержал и спросил:

— У вас всегда так?

— Как? — не понял Грег.

— Ну, разговоры… боевые пироги, грибы-философы, духи-консультанты... Это каждый день?

— Нет, — честно ответил Грег. — Иногда бывает ещё абсурднее. Но сегодня, видимо, лёгкий день.

— Лёгкий день, — повторил гость. — Значит, бывают и тяжёлые.

— Бывают. Но мы справляемся. У нас есть секретное оружие.

— Какое?

Грег остановился и обвёл рукой свой отряд: Огра с рюкзаком и тетрадью, эльфа с лютней, гнома с инструментами, Морриган с мечом, Тео с его заново обретённой улыбкой и ворона, который только что попытался стащить крошку пирога из рюкзака и был пойман с поличным.

— Вот это, — сказал Грег. — Мы. Все вместе. Даже когда мы спорим, даже когда мешаем друг другу, даже когда ворон умничает сверх меры...

— Я не умничаю! — возмутился ворон. — Я делюсь экспертным мнением!

— ...даже тогда, — продолжал Грег, — мы вместе. И это — самое мощное оружие, которое я знаю. Мощнее, чем меч. Мощнее, чем магия. Мощнее, чем боевой пирог Огра, хотя боевой пирог — это, конечно, аргумент.

Огр просиял. Гость без имени долго молчал. А потом сказал:

— Я, кажется, начинаю понимать.

— Что именно? — спросил Тео.

— Почему я шёл сюда. Почему дорога привела меня к вам, а не куда-то ещё. Я не помню своего прошлого. Но, может быть, в прошлом у меня не было того, что есть у вас. И, может быть, я шёл именно за этим.

— За чем? — спросил Грег.

— За... семьёй. — Гость произнёс это слово осторожно, словно пробуя его на вкус. — Это, кажется, так называется? Когда люди вместе не потому, что должны, а потому что хотят?

В отряде повисла тишина. Даже ворон не каркнул. Даже Огр перестал жевать пирог.

— Это так называется, — тихо сказала Морриган. — Именно так.

И они пошли дальше. До Сада оставалось совсем немного, но теперь они шли в другом настроении. Не как отряд, выполняющий миссию. А как семья, идущая на зов.

А впереди, среди деревьев, уже слышалась песня. Она стала ближе. Разборчивее. И слова её — на несуществующем языке — звучали как вопрос, на который вот-вот должен найтись ответ.