«Попаданка в королевский гарем: выжить и не выйти замуж»

Елена Расс

«Попаданка в королевский гарем: выжить и не выйти замуж»

Глава

ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ

Имя: (например) Анфиса Стеклова

Профессия до попадания: Журналистка (работает в желтой прессе) или менеджер среднего звена.

Характер: Острая на язык, скептичная, привыкла выкручиваться. У нее «ужасный характер», но при этом она порядочная и с сильной волей.

Внешность: Простая, не супермодель, возможно, с комплексами по поводу веса или роста — как «пышка-попаданка с острым язычком».

Ключевые персонажи :

Кесарь (император/король): Тиран с замашками, но на деле — уставший мужчина, которого достали интриги.

Главная жена / Мать кесаря: Интриганка, которая видит в героине угрозу.

Фрейлина / Служанка-помощница: Верная, но глуповатая, становится «кладезем ехидства» и соучастницей расследований.

Начальник тайной стражи: Суровый красавец, который сначала подозревает героиню, но потом становится ее напарником и любовным интересом.

ЧАСТЬ 1. ПОПАДАНКА В ДЕКОРАЦИЯХ

Глава 1. Не то место, не то время, не те тапки

Я, Анфиса Стеклова, журналистка с десятилетним стажем и хронической невезучестью, всегда считала, что гибель в собственном кабинете от упавшей люстры — это перебор даже для моей жизни. Но, видимо, Вселенная решила, что мой детективный роман «Убийство в редакции» недостаточно буквален, и решила вписать меня в сюжет в качестве жертвы.

В тот роковой день я дописывала статью о том, как правильно выбирать стиральный порошок для аллергиков, и параллельно пыталась откусить кусок бутерброда с колбасой, который застрял в горле. Я победила бутерброд, но проиграла люстре. Она рухнула с потолка с такой уверенностью, будто за ней числился должок. Последнее, что я услышала, — вопль моей секретарши Леночки: «Анфиса Петровна, а у вас в волосах застрял подвесной крючок!» И тьма.

Очнулась я от того, что кто-то с упорством, достойным лучшего применения, тряс меня за плечо и причитал на непонятном языке. Я попыталась сказать «отвалите», но из моего горла вырвалось нечто среднее между кашлем и звоном разбитого хрусталя. Веки были словно свинцовые, но я их всё-таки разлепила.

Первое, что я увидела, — это золочёный балдахин над огромной кроватью. Второе — девичье лицо с огромными глазищами и в смешном чепце. Третье — мои собственные руки. Они были белыми, холёными и унизанными кольцами, которых у меня отродясь не водилось, потому что я вечно теряла бижутерию в редакционных буфетах.

— Госпожа! Вы очнулись! — заверещала девица на чистом русском, хотя мгновение назад она лопотала на чём-то гортанном. — А я уж думала, вы дух испустили! А вы, глянь, живы!

Я села на постели, и тут же меня накрыла волна тошноты — не от похмелья, нет, а от осознания, что моё тело… оно было не моим. Это тело было стройнее, моложе, с густой копной чёрных волос, тогда как мои родные рыжие патлы я узнала бы из тысячи. Я подскочила к зеркалу, которое стояло в углу в резной раме, и уставилась на незнакомую красотку с испуганными карими глазами.

— Кто я? — прохрипела я, хватая себя за щёки. — Где я? И, главное, чьи это тапочки с помпонами?

Девица, которую, как выяснилось, звали Фёкла, принялась рассказывать, что я — госпожа Агнесса, новая наложница самого кесаря Викентия Третьего. Попала я в гарем неделю назад, но так и не пришла в себя после странной болезни. А теперь, видимо, «проснулась».

— Болезнь? — переспросила я, лихорадочно соображая. — Ага, болезнь — это я, Анфиса Стеклова, журналистка, свалилась в этот квест. И где моя люстра?

Фёкла смотрела на меня с сочувствием и явно считала, что у меня помутнение рассудка. Она принесла мне какой-то отвар, от которого пахло носками деда, и объяснила, что в гареме строгий режим: вставать по звону колокола, завтрак в общем зале, потом рукоделие или музыка, после обеда — прогулки по саду, а вечером — обязательные «вечерние собеседования» с кесарем, если он соизволит.

— Всё, как в санатории, только без путёвок, — пробормотала я, пытаясь натянуть на себя местное одеяние — нечто вроде халата с кистями, который, по замыслу местных модельеров, должен был подчёркивать мою «тайную женскую суть». Суть, надо сказать, пыталась сбежать через вырез, а я отчаянно хотела найти джинсы.

Я сделала глубокий вдох. Итак, я попала в тело наложницы, а моя родная квартира с недописанной статьёй осталась где-то там, за гранью реальности. Но я журналист, чёрт возьми! Я умею находить выход из любых передряг. Главное — не паниковать и не выходить замуж за этого кесаря, который, судя по портрету на стене, походил на борова с короной.

— Фёкла, — твёрдо сказала я, — у нас есть план. Я сбегаю. Ты мне поможешь, или я расскажу, что ты воруешь печенье из буфета главной жены.

Фёкла побледнела и согласилась. План был прост: я переоденусь в служанку, выйду через задний двор, а там — только в путь. Я уже представляла, как найду местное посольство и попрошусь домой, но тут в дверь постучали, и раздался голос, от которого у меня свело скулы:

— Госпожа Агнесса, кесарь требует вас на вечернюю аудиенцию сегодня же. Будьте готовы.

Вот так начинается первая глава моего попаданческого эпоса. Никаких магов, никаких драконов — просто гарем, бюрократия и острая нехватка нормальной обуви.

Глава 2. Гарем — это вам не ЖКХ

Оказалось, что гарем — это не томные восточные сказки, а, скорее, коммунальная квартира с повышенной концентрацией женских гормонов и тираническим управляющим. Главной здесь была Гульнара-ханум, первая жена кесаря, женщина, чья улыбка могла заморозить чай в стакане, а взгляд — проверить паспорт. Она носила на голове конструкцию из перьев, похожую на аварийный маяк, и считала, что каждый шаг наложниц должен быть согласован с нею лично.

Мой побег провалился ещё на этапе «переодевания», потому что местные служанки носили формы, которые невозможно было надеть самостоятельно: там было сто завязок и крючков. Я запуталась в них, как муха в паутине, и была поймана с поличным стражником, который, кстати, оказался до смешного красивым. Представьте себе капитана Америки, но в кольчуге и с катаной. Он скрестил руки на груди и произнёс с лёгкой усмешкой:

— Наложница, вы решили прогуляться в нижнем белье? Это запрещено уставом.

— Уставом? — фыркнула я, пытаясь прикрыться полотенцем, которое предусмотрительно захватила. — У вас тут что, офис с дресс-кодом? А где отдел кадров? Я хочу написать заявление об увольнении.

Стражник, которого звали лорд Кассиан, начальник тайной стражи, не оценил моего юмора. Он потащил меня к кесарю, но по дороге я успела разглядеть местные порядки. Гарем был разделён на «зоны»: для любимых жён, для «дежурных» и для тех, кто в опале. Последние жили в комнатушках без окон и питались вчерашним супом. Я попала в категорию «новенькая с подозрительной репутацией», так что мой номер был в середине — не рай, но и не ад.

В общем зале за завтраком я впервые увидела остальных наложниц. Это было зрелище, достойное отдельной статьи в «Комсомольской правде». Все они были как на подбор — блондинки, брюнетки, рыжие, и каждая считала себя главной угрозой для соперниц. Они перешёптывались, метали молнии глазами и делали вид, что едят манную кашу, хотя на самом деле сплетничали обо мне.

— Агнесса, говорят, ты пыталась сбежать? — пропела одна из них, с осиной талией и силиконовым взглядом. — Напрасно. Кесарь любит послушных девочек.

— А я люблю интернет и кофе с собой, — огрызнулась я. — Так что мы не сойдёмся характерами.

В ответ раздался истерический смех. Я поняла, что здесь не любят острословов. Зато меня заметила сама Гульнара-ханум. Она подошла ко мне с видом проверяющего из налоговой и сказала:

— Юная наложница, у тебя слишком дерзкий язык. В гареме не принято умничать. Запомни: если ты не можешь быть красивой, будь хотя бы тихой.

— А если я не могу быть тихой, то я буду красивой и умной, — парировала я, и тут же получила увесистый подзатыльник от евнуха по имени Кефир (он отвечал за дисциплину).

Кефир был похож на сушёную грушу и вечно нюхал табак. Он объявил, что сегодня у меня «день знакомства с правилами». Мне выдали свиток, где было написано пятьдесят пунктов: «не разговаривать с охраной», «не смотреть на кесаря прямым взглядом», «не есть руками», «не ходить без сопровождения», «не задавать вопросов». Я мысленно добавила пункт №51: «не сходить с ума от бюрократии».

После обеда меня отправили в сад «на свежий воздух», но на самом деле просто чтобы я не мешала готовиться к вечернему приёму. В саду я наткнулась на странную старушку, которая сидела на скамейке и вязала носки. Она представилась как бабушка Мирра, бывшая гадалка, и сказала:

— Девочка, ты не местная. Я вижу твою ауру — она пахнет машинным маслом и отчаянием. Не пытайся бежать, здесь выход только один — стать нужной. Раскрой какое-нибудь преступление, и тебя сделают советницей. Это единственный способ избежать брачной ночи.

— Преступление? — переспросила я. — А труп достать можно?

Бабушка Мирра многозначительно промолчала и сунула мне в руку клубок шерсти. Как оказалось, она была провидицей, но не очень точной.

Вечером меня нарядили в платье, которое весило больше меня, и отправили на аудиенцию. Кесарь Викентий Третий оказался именно таким, как на портрете — толстым, лысеющим и самодовольным. Он сидел на троне и жевал мармелад. Увидев меня, он одобрительно крякнул, но я сделала шаг назад и громко сказала: