«Дракон в моём шкафу, или Кто украл фамильный артефакт»

Елена Расс

«Дракон в моём шкафу, или Кто украл фамильный артефакт»

Глава

Главная героиня: Варвара Котейко — тридцатилетняя библиотекарь, невезучая, но невероятно везучая одновременно. Живёт в типовой «хрущёвке», носит очки с толстыми линзами, любит сериалы и печенье «Юбилейное». Понятия не имеет, что является последней наследницей древнего рода Хранителей Артефактов.

Главный герой (антагонист/напарник): Дракон Рогнар Огнекрылый — двухтысячелетний владыка, застрявший в облике маленького ящера размером с ладонь из-за проклятия. Живёт в шкафу у Варвары, питается её заначками и периодически поджигает тапки.

**Пролог**

**Тот самый день, когда всё пошло не по плану**

Всё началось с того, что мой шкаф задышал. Нет, я не шучу. Я, Варвара Котейко, библиотекарь с пятнадцатилетним стажем и хронической невезучестью, в то утро проснулась от отчётливого, ритмичного сопения, доносившегося из старого шифоньера. Причём сопение было не просто громким — оно было **огненным**. Прямо в щель между дверцами вырывались тонкие струйки серого дыма, а воздух в комнате прогрелся до состояния сауны.

— Только не говорите, что это снова тётя Клава решила коптить рыбу на общем балконе, — пробормотала я, натягивая одеяло до подбородка. — Потому что рыба не сопит, а если и сопит, то уже давно на сковородке.

Но шифоньеру было плевать на мои логические построения. Он вздохнул ещё раз, и дверцы приоткрылись сами собой, явив миру мои залежи прошлогодних свитеров, пару потерянных носков и… ящерицу. Наглую, зеленовато-золотую ящерицу размером с моего кота Василия, которая сидела на стопке майок и жевала шоколадку «Алёнка» прямо в обёртке.

— Доброе утро, — произнесла ящерица с лёгким рычанием. — У тебя закончилось печенье, я съел последнюю пачку. И вообще, я — дракон.

Я моргнула. Дракон моргнул в ответ. Чешуя его переливалась, как неоновые вывески на ночной улице, а из ноздрей валил пар. Он был похож на помесь игуаны и зажигалки, но говорил с интонациями бывшего мужа моей начальницы — капризно и требовательно.

— Послушай, — сказала я, осторожно спуская ноги с кровати, — у меня был очень тяжёлый вчерашний день: в библиотеке прорвало трубу, двадцать экземпляров «Войны и мира» превратились в кашу, а кот Василий сожрал мой бутерброд. Поэтому если ты — галлюцинация от стресса, то будь добр, исчезни до того, как я налью себе кофе. Кофе я не разделяю с вымышленными существами.

— Во-первых, я не вымышленный, — огрызнулась ящерица, выплёвывая фантик. — Во-вторых, меня зовут Рогнар Огнекрылый, я владыка Севера, покоритель трёх гор и бывший император Огнеземелья. А в-третьих… у тебя проблема, Варвара. Большая. С волосами.

И тут я заметила, что моя коса, которую я заплела на ночь, начала шевелиться. Сама по себе. Прядь, выбившаяся из причёски, извивалась у виска, как маленькая змея, а остальные волосы, обычно послушные, вдруг стали пушиться и подниматься дыбом, несмотря на утреннюю влажность.

— Это просто статическое электричество, — сказала я, хотя знала, что в хрущёвке с деревянными полами электричество бывает только в виде пробок. — Или аллергия на твой дым.

— Это проклятие, — с мрачной торжественностью объявил Рогнар. — Фамильный артефакт вашего рода — древняя расчёска, которая держит ваши волосы в узде, — похищен. Без неё твоя шевелюра будет расти со скоростью лесного пожара, и через три дня ты станешь похожа на одуванчик с ногами. А ещё у тебя начнутся галлюцинации, перепады настроения и непреодолимое желание купить акции сахарных заводов. Это стандартные симптомы.

Я открыла рот, закрыла его, потом открыла снова. Мне хотелось сказать что-то умное, вроде «вызовите санитаров» или «где мои таблетки от головы», но вместо этого я спросила:

— А при чём здесь ты? И почему ты живёшь в моём шкафу?

Рогнар гордо вскинул маленькую чешуйчатую морду (надо отдать ему должное, даже в таком виде он умудрялся выглядеть величественно, словно ящерка с короной из чешуи).

— Я — твой единственный шанс. В своё время я попытался украсть эту расчёску, но меня прокляли, превратив в ящера-переростка. Единственный способ снять проклятие — вернуть артефакт законной владелице, то есть тебе. Так что теперь мы напарники. Ты ищешь расчёску, я — возвращаю себе нормальный облик. И поверь, я хочу этого куда больше, чем ты. Потому что в этом теле я не могу даже нормально дышать огнём — только поджигать твои тапки, и то с перерывами.

Он продемонстрировал, чихнув искрой, которая мгновенно превратила мой левый тапок в уголёк.

— Отлично, — простонала я, хватая второй тапок и швыряя его в дракона (безуспешно, он увернулся). — Значит, я лишилась шоколада, печенья, тапок, а теперь ещё и рассудка. И где, по-твоему, мне искать этот долбаный артефакт?

— Спроси у своего бывшего, — равнодушно ответил Рогнар, вылизывая лапу. — Чую его запах на остатках магии. И кстати, он уже идёт сюда.

Я прислушалась. В коридоре действительно раздались шаги, а затем звонок в дверь — настойчивый, нервный, как у человека, который забыл код от подъезда и теперь тупо давит на все кнопки.

— Это не может быть он, — прошептала я. — Мы расстались два года назад, и он уехал в другой город коллекционировать антиквариат. И вообще, я не готова встречаться с ним в таком виде!

Рогнар хмыкнул:

— А ты думаешь, я готов встречаться с кем-то в виде ящерицы? Терпи, Котейко. Терпи, и, возможно, мы выживем. Но сначала… не хочешь надеть халат? А то в ночнушке с мишками ты выглядишь не очень убедительно для спасительницы мира.

Я схватила халат, натянула его на себя, мысленно проклиная всех драконов, шкафы, артефакты и особенно сегодняшнее утро. За дверью раздался голос — моего бывшего, Сергея, который когда-то красиво ушёл, прихватив с собой мою любимую кружку и уверенность в завтрашнем дне.

— Варя! Открой! Я знаю, что у тебя в шкафу живёт дракон!

Я замерла. Рогнар замер тоже, только его хвост дёрнулся, выдавая волнение.

— Слушай, — сказала я шепотом, — если он знает про тебя, значит, он как-то связан с похищением расчёски. Мы притворимся, что ничего не знаем, и выведаем информацию. Только не вздумай высовываться и уж тем более не поджигай его!

— Я подожгу только в крайнем случае, — обиженно ответил дракон. — Если он скажет, что я похож на безобидную игуану. Это оскорбление для моей чести.

Я глубоко вздохнула, поправила очки, которые сползли на кончик носа, и открыла дверь.

На пороге стоял Сергей, весь из себя такой же идеальный, как два года назад, с той же улыбкой от уха до уха и с букетом полевых цветов — наверняка сорванных у подруги в теплице. За его спиной маячила тётя Клава, моя соседка, которая, как всегда, подслушивала под дверью. Увидев меня, она многозначительно кивнула и прошептала одними губами: «Я всё знаю. Он что-то украл. У меня есть улики».

— Варя, — начал Сергей, протягивая букет, — я знаю, ты удивишься, но нам нужно срочно поговорить. У тебя есть вещь, которая очень дорога моему… э-э… коллекционеру. Фамильная расчёска. Её, кажется, украли, и я подозреваю, что это сделал кто-то из твоего окружения. Например, та странная женщина с первого этажа, которая разводит герани.

Тётя Клава, услышав это, выпрямилась и громко заявила:

— Мои герани тут ни при чём! Это всё участковый! Он каждый раз заглядывает в мои горшки, как будто ищет там золото!

— Так, стоп, — сказала я, уже чувствуя, что привычная жизнь летит к чёрту. — У меня утро не задалось, из шкафа лезет ящер, который считает себя драконом, у меня волосы шевелятся, а теперь ещё вы двое с геранями. Заходите, но если кто-то скажет слово «артефакт» без веского повода, я вылью на всех чай, который заваривала три дня назад.

И я впустила их в квартиру, точно зная, что с этого момента моя жизнь перестанет быть скучной, станет опасной, и, скорее всего, окончательно превратится в цирк на колёсах. Но главное — впереди маячила надежда, что я не облысею за три дня, а заодно, возможно, выясню, зачем вообще нужны семейные реликвии, если они вечно попадают в переплёт.

В комнате раздался звон разбитой кружки и шипение:

— Я не хотел! Она сама упала, когда я дышал!

— Рогнар, — простонала я, — прикройся газетой, пока никто не увидел, что ты поджёг мою любимую чашку.

— А я говорила, — удовлетворённо произнесла тётя Клава, — во всём виноват участковый.

Сергей улыбнулся той самой улыбкой, которой он когда-то обвёл меня вокруг пальца, и сказал:

— Варя, мы начинаем расследование. Ты — как хозяйка артефакта, я — как эксперт, а ваш ящер… э-э… пусть будет в роли боевой поддержки. Согласна?

Я посмотрела на него, на тётю Клаву, на дракона, высовывающего морду из-за занавески, и поняла, что хуже уже не будет. Максимум, что я могу потерять — это волосы, тапки и остатки душевного равновесия.

— Согласна, — сказала я, и в этот момент мои волосы окончательно взметнулись вверх, как у ведьмы из дешёвого ужастика. — Но если кто-то скажет, что я похожа на одуванчик, я его укушу. Даже дракона.

Рогнар фыркнул:

— У тебя нет шансов. У меня зубы острее.

И всё закрутилось. Как и было обещано.

*— Это только начало, — подумала я, запихивая дракона обратно в шкаф, чтобы он не подпалил волосы Сергея. — Очень плохое начало. Но, может быть, у него будет весёлый конец.*

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Обычная жизнь необычной девушки

Глава 1. Библиотека, тишина и внезапный пожар

Утро после драконьего десанта в шкафу выдалось не просто тяжёлым — оно выдалось _пожарным_. Буквально. Потому что, когда я наконец выпроводила Сергея (он ушёл с обещанием «всё проверить» и прихватил мою последнюю пачку кофе), а тётя Клава отправилась к себе с криком «я напишу заявление на участкового», я осталась один на один с ящером, который сжигал мои прихватки одну за другой.

— Это были единственные прихватки, которые не пахли рыбой! — заорала я, заливая очередной очаг возгорания из чайника. — Ты что, не можешь дышать носом?

— Я дракон, — гордо ответил Рогнар, свесив хвост с полки. — У меня нет носа, у меня ноздри, и они всегда дымят, когда я нервничаю. А я нервничаю, потому что ты до сих пор не начала расследование! Вместо этого ты поишь меня чаем! Где уважение к древнему роду?

— Древний род пьёт чай и не поджигает мебель, — парировала я, запихивая его в сумку. — Сиди тихо, я на работу. И если хоть одна искра вылетит из этой сумки, я сдам тебя в террариум.

На работу я опоздала на двадцать минут. В библиотеке пахло пылью, старыми книгами и отчаянием — обычная атмосфера для нашего филиала. Моя начальница, Людмила Аркадьевна, женщина с идеальной причёской и стальным взглядом, встретила меня у входа с секундомером в руке.

— Варвара, вы опоздали. У вас есть уважительная причина? И не говорите, что у вас в шкафу поселился дракон, это я уже слышала от вашей соседки. Она звонила сегодня в пять утра и требовала проверить, не украл ли я вашу расчёску.

Я мысленно прокляла тётю Клаву с её феноменальной способностью создавать информационный шум.

— У меня прорвало трубу, — соврала я, потому что это было единственное, что могло объяснить мой внешний вид: мокрые волосы, пятна гари на халате (который я, в спешке, забыла сменить) и запах палёного пластика.

— Тогда почему вы пахнете горелым? — прищурилась Людмила Аркадьевна.

— Э-э… тостер сгорел.

— У вас нет тостера.

— Был.

Она вздохнула, махнула рукой и ушла в свой кабинет, оставив меня с чувством, что я только что провалила экзамен по выживанию в социуме.

Библиотека в это утро была пуста, как моя голова после вчерашнего сериала. Только кот Василий, официальный библиотечный кот, дремал на подоконнике, изредка открывая один глаз, чтобы убедиться, что я на месте. Я занялась привычной рутиной: расставляла книги, проверяла формуляры, отвечала на звонки от пенсионеров, которые хотели узнать, есть ли у нас «что-нибудь про любовь, но без этих ваших вампиров».

Всё шло нормально, пока я не взяла в руки стопку книг, которую требовалось вернуть на полку. И тут мои волосы, которые я наскоро собрала в пучок, вдруг дёрнулись. Дёрнулись так сильно, что шпильки вылетели, а пучок рассыпался по плечам, и каждая прядь начала расти с ужасающей скоростью. Я смотрела в зеркало, висевшее в подсобке, и видела, как мои русые локоны удлиняются на глазах, превращаясь в этакую живую копну, которая тянулась к потолку.

— Только не сейчас, — простонала я, пытаясь пригладить волосы. — Рогнар, ты это видишь?

Из сумки донёсся приглушённый голос:

— Я же говорил: артефакт ищет тебя. Он где-то рядом, и твои волосы реагируют. Но если они начнут дымиться — беги в ту сторону, откуда дым. Это след.

— Что значит «дымиться»? — не поняла я, но в этот момент моя челка действительно задымилась. А затем — вспыхнула! Небольшое пламя охватило кончики, и я, панически хватая первую попавшуюся тряпку, начала сбивать огонь.

Тряпка оказалась библиотечной скатертью, которая от огня загорелась ещё сильнее. Тогда я схватила огнетушитель, висевший на стене (мы его вешали для профилактики, потому что прошлым годом кто-то курил в туалете), и с криком «пожар!» направила струю пены на собственную голову.

Эффект был сногсшибательным. Я стояла посреди подсобки, вся в белой пене, с обгоревшими кончиками волос, а в дверях уже толпились коллеги: старушки-библиотекарши, завхоз дядя Фёдор и сам Василий, который, казалось, усмехался.

— Варвара, — медленно произнесла Людмила Аркадьевна, появляясь в проёме с выражением ледяного спокойствия, — объясните мне, почему вы поливаете голову огнетушителем?

— Это… новый метод борьбы с перхотью, — выдавила я, чувствуя, как щёки горят ярче, чем мои волосы пять минут назад.

— Перхотью, которая извергает пламя?

— Очень агрессивная перхоть.

Начальница закрыла глаза, мысленно считая до десяти, а затем произнесла: