СССР 2010. В спорте надо жить ярко!

– Сейчас я всё расскажу. – Выдвинувшийся вперёд мужик серьёзно отличался от товарищей в каракулевых «пирожках». Мало того что на нём была практичная яркая куртка на синтепоне, так ещё на голове имелась белая каска, выдавая принадлежность к инженерно-техническому персоналу. – Идёмте со мной, на месте будет проще объяснить. Вам, кстати, не холодно? А то у нас тут горы.

– Да нет, пока нормально, – я пожал плечами, – а вот костюм жалко.

– Ничего, там мы вам найдём, во что переодеться, – обрадовал меня инженер. – Идёмте. Нам на фуникулёр надо, по дороге объясню, что случилось.

К моей радости, подъёмник оказался именно фуникулёром, то есть вагончиком канатной дороги, а не креслом с палкой, за которую надо держаться. Не то чтобы меня это смущало, но согласитесь, общаться гораздо удобнее, если ветер со снегом не бьют в морду. А уж когда вагончик новый, со всеми удобствами, включая зарядки для телефонов, обогрев и прочие радости, и вовсе становится тепло на душе. И даже не думаешь, что под ногами пятьдесят метров пустоты.

– Дело вот в чём. – Сергей Дмитриевич, оказавшийся действительно главным инженером объекта «Роза Пик» – горнолыжного комплекса, где должны были проводиться соревнования по скоростному спуску, слалому, супергиганту и слалому-гиганту, старался выглядеть спокойным, но я ясно видел, как его потряхивает. – Буквально вчера мы обнаружили, что грунты под базой поплыли. Понимаете, этого быть не должно! Это скала! Мы на десять раз всё проверили, технология строительства соблюдалась досконально, я лично проверял процесс на каждом этапе! Этого быть просто не может!

– Но есть, – констатировал я факт. – Понятно. А сами что об этом думаете, ну, кроме того, что такого не может быть.

– Ничего я уже не думаю. – Инженер тяжело осел на лавку, отвернувшись от по-прежнему сопровождавших меня сотрудников КГБ. – Думаю, что, если причину не найдём и не устраним в ближайшие сутки, мне только и останется, что с обрыва головой вниз кинуться.

– Так, отставить панику и пораженческие настроения! – Я был настроен куда более оптимистично. – Сейчас всё поправим, и будет лучше прежнего!

– У нас здесь работает два Архонта, трое энергетов аспекта земли, включая одного Командора, и куча народу послабей. Мастеров человек сорок, наверно, это не считая охраны. – В голосе Сергея Дмитриевича слышалась обречённость. – Все носом землю роют, и ничего! Шесть объектов в ж…, и мы в ж…

– Ого! – А вот теперь и я напрягся. – То есть получается, эта база…

– Да её по остаточному принципу делают, – вздохнул инженер. – Товарищ генерал грунт заморозил, оно вроде держит. Возможно, даже надолго хватит, особенно если подновлять. Но тут ведь дело такое, если центральная арена рухнет на остальные объекты, то и Олимпиады не будет. Короче, куда ни кинь, всюду клин.

– Это да. – Конечно, осознание, что меня дёрнули чисто по принципу «греби всё, что есть», отрезвляло, но это не означало, что я собирался бежать и жаловаться. – Теперь понятно, чего дядька в каракулевой шапке такой нервный был.

– Это второй секретарь крайкома, товарищ Качанов, – грустно отозвался Сергей Дмитриевич. – Так-то он нормальный мужик, с пониманием, но, если Олимпиада сорвётся, ему зона за рай покажется. В Москве же разбираться не будут, кто прав, кто виноват, скопом под молотки кинут.

– Ладно, это мы ещё посмотрим, кого куда кинут. – Я повёл плечами, разминаясь и прогоняя энергию по телу. – Слышали байку про лягушку в молоке? Которая сбила из него масло и вылезла? Вот я, как та лягуха, сдаваться не собираюсь. Потребуется – буду в режиме реального времени грунты крепить. Но эту Олимпиаду мы проведём на высшем уровне!

Но красивые слова сами по себе результата не дают, так что вскоре я чуть ли не на коленях ползал вокруг горнолыжного комплекса, сканируя землю под собой. После армейских приключений моя чувствительность к аспекту значительно выросла. Можно сказать, перешла на новый уровень. Техники строились быстрее и мощнее, причём зачастую даже не требовалось воспроизводить их полностью. Достаточно было чисто пожелать, чтобы та же «Каменная кожа» мгновенно активизировалась, сделав меня куда прочнее обычного. Или там садануть шрапнелью в нужном направлении тоже было достаточно пожелать.

Жаль только, что всё это никак не помогало мне в нынешней ситуации. Я чувствовал скалу, чувствовал породу, замороженную Сикорским. Мог укрепить её, сливая в единый монолит, но не мог найти причину, отчего грунты вообще поплыли. По всему выходило, что камень вдруг размягчился, превратившись в плывун, но такого просто не могло быть! И не надо мне тыкать пальцем, дескать, того, что ты делаешь, тоже быть не может. Я энергет, и этим всё сказано. Я меняю реальность под себя. А здесь нет признаков прорыва, что могло бы объяснить подобное искажение, но при этом скальная порода реально превращалась в сыпучую, словно её что-то размягчало специально.

Я пытался установить эпицентр разрушения, но у меня ничего не получалось. По всему выходило, что очаги возникают хаотично. И даже промороженная насквозь порода постепенно начинает поддаваться. Я прямо видел, как участок, где я только что замонолитил колонну со скалой, вновь начинает течь, будто его дробят, словно камень в почках. Это наиболее подходящая аналогия, которую мне удалось найти, но источник этого самого ультразвука так и оставался загадкой.

– Не получается? – Сергей Дмитриевич везде таскался за мной, помогая и подсказывая, но с каждым часом его настроение падало всё ниже в пучину депрессии. – Да ладно, хватит уже. Всё равно из этого нихрена не получится. Я уже смирился.

– А я – нет! – Я и так работал в сатори, но сейчас, видя отчаянье взрослого мужика и отличного специалиста, нырнул ещё глубже, с трудом удерживая сознание от полного погружения. Второй поток мышления так и вовсе уже вовсю строил модели здания с проработкой возможных вариантов, но даже так я не мог найти причину. Но и сдаваться не собирался. – Не мешай!

Методичный обход с использованием всевозможных сканирующих техник занял почти два часа. Я вымотался в край, с трудом удерживая состояние сатори, но выныривать не собирался. И это принесло свои плоды. Я так и не понял, то ли сработало моделирование, то ли я всё же зацепил что-то и уже достроил аналитически, но участок скалы возле одной из опор показался мне крайне подозрительным. Что-то там было, но при этом никаким образом не ощущалось. Однако я был уже настолько замотан, что просто решил выдернуть этот кусок наружу и тут посмотреть своими глазами.

Участок был небольшой, где-то метр на метр, но, по факту, его вес составлял пару тонн минимум. Плюс ещё глубина залегания. Плюс то, что нельзя было взять и просто выдернуть его, от этого бы конструкция пошла ходуном и, быть может, не рухнула, но точно повредила здание. Короче, провозился я достаточно долго, закончив чуть ли не в пять утра. Кроме Сергея Дмитриевича и всё тех же чекистов, рядом уже никого не было, так что, когда я в сердцах расколотил этот каменный куб свидетелей не нашлось. И я оказался единственным, кто уставился на лопатку какого-то животного, то ли козла, то ли барана, покрытую рунами, от которой исходили странные волны силы.

В энергетическом поле этот кусок кости выглядел как обычный камень. Даже сканирование не открывало его истинную природу. Зато сразу стало видно, что с извлечением артефакта, а ничем другим эта хрень быть не могла, остановились процессы разрушения. То есть я таки докопался до причины, только вот это меня совсем не радовало.

– Диверсия. – Я сжал в руке кусок ни в чём не повинной кости, но заставил себя расслабиться и повернулся к сотрудникам, напряжённо следившим за моими действиями. – Значит так! Вот это доставить товарищу Сикорскому лично в руки! Спит он, ест или гадит, мне плевать! Головой отвечаете! Это понятно?!

– Так точно! – Вот в чём в чём, а в сообразительности нашим чекистам отказать было нельзя. У них даже сумка нашлась. – Фуникулёры запустят только через четыре часа. Мы вызвали вертолёт. Товарищи уже в курсе, нас встретят.

– Ну и отлично. – Я устало кивнул и повернулся к инженеру, глядящему на меня словно на второе пришествие. – Ну что, Сергей Дмитриевич, давайте ещё раз пройдёмся, залатаем дыры, и это… у вас здесь есть место, где можно пожрать? А то стейк, что я съел вечером, уже разошёлся, и я бы слоновью ногу заточил, может, даже в сыром виде. К тому же нам есть что отметить. Прыжок со скалы отменяется. Мы снова в деле, и это будет лучшая Олимпиада в истории. Я вам гарантирую!

Глава 3

– Доброе утро, Семён. – Татьяна Игоревна заметила меня, стоило появиться в зоне кафетерия. – Присоединяйся к нам, сейчас тебе завтрак принесут.

– Утро доброе. Благодарю. – Я кивнул всем разом и уселся на единственный свободный стул, который, подозреваю, меня и поджидал. – Как успехи?

– Нашли закладки под всеми проблемными объектами. – Игорь Игоревич даже не подумал оторваться от гречки с тушёнкой, которую метал в себя. – Имея образец сигнатуры, это оказалось несложно. Хорошая работа, верти отверстие под орден.

– Так я не за награды. – Я кивком поблагодарил женщину, подавшую мне поднос с большой чашкой всё той же гречи с тушёнкой, стаканом чая и парой кусков хлеба. – А чего мы словно в армии? Или это такой концепт?

– Столовая ещё не работает, – виновато потупилась официантка. – Продукты для Олимпиады под учётом, готовим из того, что дали.

– Понятно, спасибо. – Я мог бы, конечно, возмутиться, но жрать хотелось сильнее, чем спорить. Так что я отбросил сомнения и взялся за ложку, следуя примеру будущего тестя. Но и говорить тоже успевал. – Значит, проблема решена?

– Возможно. – Мама Зима ела аккуратно, по-аристократически, но при этом не уступала нам. – Сейчас позавтракаем, сформируем группы для проверки остальных объектов. Ты пойдёшь с одной из них в качестве поддержки. Сенсором поработает кто-нибудь выше рангом. Извини, Семён, я понимаю, что это может быть немного обидно, но чувствительность Мастеров оставляет желать лучшего. Ты нашёл закладку лишь случайно с помощью сатори и затратив кучу времени. А его у нас, к сожалению, нет. Открытие Олимпиады через три дня, уже начали съезжаться гости и журналисты. И нам нельзя допустить ни единой ошибки.

– Да я всё понимаю, претензий нет. – Я поднял руки, показывая, что всё в порядке. – Никаких проблем. Сделаю, что скажете. Я только не понял, чего вообще меня дёрнули, больше некого, что ли, было? Нет, так-то я за любой кипиш, но вчера прям совсем не в дугу было.

– Премьера у Леночки, я помню, – кивнула Татьяна Игоревна. – Слышала, полный аншлаг, зрители в восторге. Очень жаль, что не смогла попасть. Я видела репетиции, но премьера – это другое дело. Не говоря уже о предложении руки и сердца. Но скажи, Семён, сколько, по-твоему, энергетов у нас в стране имеют аспект?

– Честно говоря, никогда об этом не задумывался. – Я действительно не забивал себе голову этими вопросами. Имеют и имеют. Не моё это дело. – Процентов двадцать?

– Один! – слегка повысила голос Сикорская. – А если речь идёт о рангах, начиная от Мастера, то их количество исчисляется единицами. Партия делает всё для увеличения количества носителей аспекта, скоро выйдет закон, дающий серьёзные льготы династиям. За каждого ребёнка, вне зависимости от инициации, будет положена значительная выплата. И, скорее всего, носителям аспекта отменят алиментные выплаты, но и отказаться от ребёнка станет невозможно. Зато официально утвердят статус многожёнства. Раньше из-за дыры в законодательстве возникали различные юридические казусы, например, несмотря на официальную регистрацию брака, наследство получала только первая супруга и её дети. Остальные оставались не у дел. Сейчас этот момент исправят.

– Занятно. – Честно говоря, о юридической стороне вопроса я как-то даже не думал, считая, что раз не запрещено, то разрешено, но теперь закрывались многие вопросы. Главное, чтобы перегибов не было, а то сейчас разные партийные бонзы начнут себе гаремы заводить. В азиатских республиках и так особо не стеснялись, а закон и вовсе могут посчитать официальным разрешением. – Будет чем девочек обрадовать. Ладно, я осознал, проникся и готов к работе. Сейчас доем и…

– Не спеши, успеете ещё. – А вот сейчас Игорь Игоревич меня удивил. – Принято решение привлечь тебя в качестве сотрудника для обеспечения безопасности мероприятия. Так что считай, что с этого момента ты призван на службу. Заселишься в гостиницу, будешь светить лицом, личность ты пусть не особо известная, но в узких кругах весьма узнаваемая. Кооператор, поэт, создатель «Птички» и других соцсетей. Твоё присутствие никого не удивит. А ты в это время будешь поглядывать по сторонам, может, заметишь чего. Жаль, конечно, времени нет, тебя бы к нам на подготовку хотя бы на пару месяцев…

– Ничего, Семён парень с головой, разберётся, – перебила сколькотамразправнука Матушка Зима. – Софью с Леной тоже решено задействовать. Так что можешь за них не переживать. Приедут завтра, билеты на самолёт для них уже выписаны. Не беспокойся, ничего опасного вам поручать не собираются. Потрётесь среди иностранцев, пообщаетесь, заодно и присмотритесь. Языками вы владеете на высоком уровне, в лояльности тоже нет сомнений. Девушки к тому же прошли спецподготовку и понимают специфику работы.

– А можно с этого места поподробнее? – Новость меня не то чтобы огорошила, но я ничего такого не ожидал, поэтому напрягся. – Какую они подготовку прошли? Точнее, про Соню я в курсе, мы вместе занимались, а Лена, выходит, тоже? И чья это была инициатива?

– А как ты хотел? – Генерал даже ложку отложил. – Может, повзрослеешь уже? Или американцев тебе было мало? Ты сам руками и ногами упирался, ратуя за личную свободу, вот теперь пожинай плоды своих решений. И, в отличие от тебя, та же Зосимова сразу поняла важность подготовки и приложила все возможные усилия для тренировок.

– Никто штурмовать вражеские ДОТы их не посылает, – смягчила Татьяна Игоревна впечатление от выступления правнука. – Девушки прошли подготовку оперативного работника комитета. Тебе тоже бы не мешало, я запланирую на будущее. На одном сатори далеко не уедешь, а шевеление вокруг тебя становится всё активнее. Охрану приставлять к тебе ещё рано, но и без присмотра оставлять нельзя. Надеюсь, ты это понимаешь. Личная сила – это далеко не всё. На каждого силача можно найти свой ключ. Поэтому и было принято решение о спецподготовке для Софьи с Еленой.

– Я не в претензии, просто хотелось бы, чтобы о подобных вещах меня ставили в известность. – Обижаться было глупо, да и на кого? На чекистов? Это их работа. На девчонок? Они сделали это ради меня, ради нас. А я не был эгоистом, требующим, чтобы с ним согласовывали каждый шаг и вздох. – Хотя бы для того, чтобы я мог учитывать это в своих действиях. Чего ждать от Сони, я раньше понимал, но теперь в свете новой информации вполне может быть, что мы просто будем мешать друг другу.

– На боёвку их не натаскивали, – отмахнулся Сикорский. – Чисто наблюдение, анализ и тому подобное. Боевое слаживание по-хорошему вам бы стоило провести, но это потом. Пока же вам это не нужно. Вообще забудь, что умеешь драться! Увидел что-то – сообщи сотрудникам! Сам не лезь! Не хватало ещё скандала с вашим участием! Ваша задача – наблюдение, ничего больше. Никакой помощи попавшим в беду иностранкам, как ты это любишь, никаких спасений на водах. Увидел – вызвал куратора или ближайшего сотрудника, тот уже принимает решение и действует. Это понятно?!

– Так точно, товарищ генерал! – Спорить, как и влезать в неприятности, у меня желания не было. – Разрешите идти?!

– Погоди, – остановил меня генерал и, оглянувшись, слегка повысил голос. – Николай Викторович, вы закончили? Тогда вот вам юноша со взором горящим. Мастер аспекта Земли. Можете эксплуатировать его как пожелаете. Работаете по плану, как обговаривали раньше, сначала арены, затем горнолыжные и саночные трассы.

– Сделаем! – кивнул крепкий мужик с волосами, тронутыми сединой. Серый костюм сидел на нём как на корове седло, но при этом армейской выправки тоже не наблюдалось. Я даже озадачился, что за структуру представляет мой неожиданный начальник, но сильно голову забивать не стал. Захочет – сам расскажет. – Ну что, идём?

– Конечно. – Я поднялся, пожав протянутую руку. – Семён. Можно просто Чобот.

– Николай, – не стал чиниться Командор. – Можно Дед. У нас, пожарных, субординация не такая, как в армии, но слово командира – закон!

– Не вопрос. – Мне было всё равно, я в начальники не рвался. – Как будем работать?

– Всё просто. – Дед кивнул на ещё одного мужчину, поднявшегося вместе с ним. – Знакомьтесь, Дмитрий Викторович, местный инженер. Дмитрий тыкает пальцем, мы сканируем участок и сравниваем результаты. Если есть расхождения или подозрения – начинаем углублённую проверку. Если нет – отмечаем и идём дальше. Кстати говоря, ты землю прям насквозь видишь? Какая глубина воздействия?

– Двадцать метров с гарантией. – Я почесал затылок. – Дальше уже сложнее, особенно в глубину грунта. Семьдесят пять – это предел. Ну и, конечно, нужно ориентироваться на объём взаимодействия и изменений. К примеру, сместить грунт на глубине семидесяти метров я ещё могу, но вот преобразовать его уже вряд ли.

– Нам и двадцать за глаза. – Дмитрий Викторович взглянул на меня с таким уважением, что мне даже неудобно стало. – Эх, мне бы такие способности! Но я только на первый Разряд сумел натянуть, и всё.

– Я их тоже не просил и предпочёл бы что-нибудь более… эдакое. – Я с ходу не сумел придумать, какой именно аспект хотел бы. У каждого были свои достоинства и недостатки, и для каждого нашёлся бы свой завистник. – Но оно так всегда и получается. Будем надеяться, что в дальнейшем появится больше династий, занимающихся наиболее подходящим для них делом.

– Мечтать будем потом, – прервал нас Николай Викторович. – А сейчас за работу, товарищи. Дел у нас невпроворот, а время не ждёт.

Дел действительно было много. Кроме нашей группы работали ещё две, но и объёмы оказались титаническими. По факту, мы заново обследовали все олимпийские объекты в поисках закладок, возможных проблемных мест и тому подобных неприятностей. И это было не то чтобы сложно, но выматывающе. Даже со всеми возможностями энергета, включая параллельные потоки сознания, находиться постоянно в глубоком состоянии сатори было непросто. Организм тратил силы как сумасшедший, приходилось останавливаться для выполнения комплекса развития, но на ранге Мастера он уже не давал того бешеного притока энергии. Тут куда лучше подошёл бы отдых в компании с моими девочками, но… наглеть тоже не стоило.

В итоге нам удалось найти целых две проблемные точки, но они относились к косякам, допущенным в процессе строительства. Где-то сваю забили как попало, где-то явно проворовались при строительстве фундамента. Особой опасности эти проблемы не несли, разве что могло что-то вылезти со временем, но мы тщательно зафиксировали каждый случай, а затем я постарался всё исправить. Со сваей получилось, с фундаментом не особо, но всё равно я его по максимуму укрепил, а с остальным пусть сами разбираются после Олимпиады.

Но самое интересное началось, когда мы отправились в горы. Мало было проверить здания комплексов, нас погнали по самим трассам. И брести по снегу, вглядываясь в породу под собой, ещё то удовольствие, но есть такое слово «надо». Олимпийский городок к вечеру начал наполняться спортсменами и журналистами, стали слетаться зрители, и откладывать проверку просто не было возможности, а рисковать большое начальство категорически не желало. В итоге нам пришлось чуть ли не до глубокой ночи ползать по трассам и желобам, выискивая следы возможных диверсий. К счастью, ничего больше не нашли, но вот несколько ошибок строителей поправили. И в три часа ночи я наконец-то ввалился в выделенный мне номер, усилием воли заставил себя принять душ и только тогда рухнул в постель, отключившись раньше, чем голова коснулась подушки.

– Ты посмотри на эту наглую морду?! – выдернул меня из пучины сна недовольный голос Сикорской – самой младшей. – Мы, значит, корячимся, тащим чемоданы, а он спит!

– Нам же их до номера донесли, – удивилась Лена, но поняв, что сорвала воспитательный процесс, тут же принялась извиняться. – Прости, прости, я не подумала!

– А если бы подумала, поняла бы, что два Кандидата вряд ли утомились бы нести пару чемоданов даже размером с себя. – Я открыл глаза, с удовольствием потягиваясь, и так и замер в нелепой позе, разглядывая шеренгу чемоданов разных расцветок и размеров. – Это… что?

– Только самое необходимое, – отмахнулась Софья, деловито разглядывая шкафы выделенного мне полулюкса. – Мы здесь застряли на две с лишним недели! Прикажешь ходить в одних и тех же тру… туфлях?! К тому же общаться будем с иностранцами, а значит, и выглядеть надо соответственно. Так что мы действительно взяли минимум вещей, возможно, что-то придётся прямо здесь докупить. Не знаешь, в Сочи есть достойные магазины?

– Откуда? – Я даже не пытался задуматься. – А чего это вы такие деловые? Тут мужик лежит, бесхозный практически, а они ходят, хвостами вертят, а к нему ни-ни!

– Так мужик никуда теперь не денется. – Леночка показала мне язык, но в руки не далась. – А на Олимпиаду, может, единственный раз в жизни попадём. А если и нет, то это будет где-то там, а не у нас, в Союзе. Так что не мешай! Мы должны быть самые-самые, чтобы эти капиталисты не подумали, будто мы плохо живём!

– Действительно, это очень важно. – Я стебался, но только наполовину. – Нужно будет ещё медведя помыть, начистить балалайку и отполировать ядерный реактор, чтобы блестел.

И так понятно, что западные журналюги будут раскручивать каждую мелочь, чтобы побольнее уколоть Советы, а наши начнут пускать пыль в глаза, выпячивая достоинства и пряча недостатки. С другой стороны, я помнил Олимпиады прошлой реальности, и во что они превратились после двадцатого года. Вроде бы началось это с парижской, а дальше покатилось по наклонной. Наши там уже не выступали, так что я особо и не следил, но с каждым разом становилось всё хуже и хуже, а когда китайцы ушли, то и вовсе начался такой треш, что даже телеканалы отказывались это демонстрировать. Мне в память врезался случай, когда у одной из синхронисток при исполнении фигуры из купальника хозяйство вывалилось. И там было чему позавидовать, несмотря на то что с виду она была вроде как девушкой. Про женский бокс вообще промолчу, там спортсменки бриться не успевали, но при этому у каждой была справка, что она якобы женщина.

Понятное дело, что по большому счёту это был маркер того, что никого не волнует, как именно вы выступили или какое шоу устроили, главное, можешь ли ты на любые обвинения закинуть ноги на стол и с наглой ухмылкой спросить: «И чё?» Можешь? Тогда отправляй гимнасток с бицепсом толщиной с мужскую ногу, плотно сидящую на амфетамине с полного согласия ВАДА. У девочки же психологические проблемы, дефицит внимания, ей надо. Или целую сборную астматиков, которые носятся по лыжне, как молодые лоси, и никто им слова не скажет. А нет – тогда не рыпайся, когда твоих спортсменов под надуманными предлогами будут снимать со стартов, станут запрещать им выступать под родным флагом и гимном, да и в целом будут вести себя как хозяева с халдеем. Такова участь проигравших, это ещё римляне отмечали.

Однако всё это не повод отказываться от возможности продемонстрировать гостям с запада преимущества советского строя. И вот сейчас я ничуть не стебался. Я действительно считал, а сейчас и вовсе был совершенно уверен в том, что социализм куда более перспективен и выгоден, чем капитализм, хотя бы потому, что даёт больше возможностей. Да и, если вспомнить прошлую жизнь, там чистый капитализм в итоге загнал себя в тупик, сосредоточив денежные массы в одних и тех же руках, а вот госкапитализм, который имел много сходных черт с социализмом, оказался куда более выигрышным.

И как победить в битве пропаганды, для меня вопрос не стоял. В Союзе имелось много достоинств, но одно с лихвой перекрывало остальные, – это были наши, советские женщины. Рядом со мной как раз сейчас находились два лучших образца советского образа жизни, и оставалось их лишь достойно украсить. Хорошо, что девочки сами об этом подумали, но ничего не красит женщину лучше, чем достойный мужчина рядом. Я вздохнул и полез из-под одеяла. Надо было напомнить невестам об этой простой истине. Ну и соскучился я тоже. Чего греха таить, я уже вторые сутки как официально жених, а невеста до сих пор не целована! Непорядок! Надо было срочно исправить это недоразумение.

Глава 4

Стройная и воздушная фигуристка в потрясающем голубом платье красиво проехалась на одной ноге, отыгрывая роль руками и лицом, потом ногу поменяла, развернулась спиной вперёд, снова развернулась и вдруг, набрав скорость через весь каток, выстрелила собой в воздух, взмыв на добрые полтора метра надо льдом. Пролетев почти до противоположного борта, красиво приземлилась и выехала с поворотом, продолжая отыгрывать роль. Рядом со мной дружно вздохнули девчонки, а потом Леночка вскочила, принявшись активно хлопать.