АЛЬМАНАХ. ЧЕЛОВЕК И МИР. ВЫПУСК 28/26

Мария Мирошниченко

АЛЬМАНАХ. ЧЕЛОВЕК И МИР. ВЫПУСК 28/26

ЧЕЛОВЕК И МИР

Еженедельный интеллектуальный альманах

исследовательской платформы Марии Мирошниченко

Тема выпуска

Пространство,

восприятие и образ

Как среда становится

внутренним миром

Выпуск №28

28-я неделя года

Период наблюдения:

29 июня — 6 июля 2026

Базовая литература выпуска:

1953–2024

Москва, 2026

Карта номера: как пространство становится внутренним миром

ПРОСТРАНСТВО → СЕНСОРНАЯ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ → ОЖИДАНИЕ → ОБРАЗ → ЗНАЧЕНИЕ → ВНУТРЕННИЙ МИР → ДЕЙСТВИЕ

Это не причинная схема, а редакционная карта связей между источниками выпуска. Она показывает, как физическая среда становится психологической реальностью.

Содержание выпуска

Выпуск №28

Пространство, восприятие и образ: как среда становится внутренним миром

Этот выпуск посвящен тому, как физическая среда превращается в субъективную психологическую реальность. Мы рассматриваем пространство не как внешний фон жизни, а как область, где восприятие, память, ожидание, тревога, телесное состояние и личная история формируют внутренний образ мира.

01.

От редактора

— Как внешнее становится внутренним.

02.

Почему эта тема стала темой недели

— От восприятия к внутреннему миру.

03.

Что нового человечество узнало о человеке

— Восприятие не копирует мир, а строит образ.

04.

Что меняет представление о человеке

— Дом как пространство эмоциональной регуляции, памяти и уединения.

05.

Термин выпуска

— Парейдолия.

06.

Человек и Мир

— Дом как психологическое поле.

07.

Мироощущение сегодня

— Из персонального исследования Марии Мирошниченко.

08.

Психология общественного внимания

— Что сегодня общество видит в изображениях, пространствах и знаках.

09.

Вопрос номера

— Если пространство становится внутренним миром через восприятие, образ и значение, можем ли мы достаточно понимать человека, не исследуя среду?

10.

Фундаментальная полка выпуска

— Классические источники темы.

11.

Источники выпуска

— Полная библиография исследований и теоретических работ.

От редактора

Есть темы, к которым возвращаешься потому что они постепенно начинают менять сам способ смотреть на человека. Для меня такой темой стало пространство. Чем дольше я работаю с человеческим состоянием, тревогой, телесным переживанием и образом дома, тем труднее мне говорить о внутреннем мире так, будто он существует отдельно от места, в котором проходит жизнь.

Мы часто начинаем психологический разговор с биографии. Спрашиваем, что произошло, как человек пережил событие, какие отношения оставили след и это необходимый язык, без него невозможно серьезное понимание психики. Но почти в каждой истории есть еще один слой, который долго оставался второстепенным. Переживание редко сохраняется в памяти без пространства. Оно связано с комнатой детства, с ощущением тесноты или защищенности, с тем, можно ли было уйти или проявиться. Иногда место хранит переживание точнее, чем рассказ о нем.

В психотерапевтической практике это проявляется через пространственную форму. Дом в таких случаях перестает быть бытовой подробностью, а становится частью того, как человек устает или восстанавливается.

Мне важно подчеркнуть, что речь не идет о том, чтобы заменить психологию архитектурой или объяснять сложную внутреннюю жизнь устройством квартиры. Такое упрощение было бы неверным. Но столь же неверно рассматривать среду как только лишь нейтральную оболочку, внутри которой психика будто бы разворачивается сама по себе. Человеческое состояние всегда имеет место. Оно возникает в конкретной освещенности, в определенной степени близости к другим, в возможности или невозможности уединения и других условиях, которые не отменяют личную историю, но постоянно вступают с ней в связь.

Главная тема этого выпуска — пространство, восприятие и образ. Я хочу рассмотреть не среду вообще, а тот переход, в котором внешнее становится внутренним.

Между физическим местом и переживанием всегда есть восприятие. Мы не получаем мир как готовую фотографию. Мы узнаем его, достраиваем, наделяем значением, связываем с прошлым опытом и текущим состоянием. Поэтому один и тот же дом может быть для разных людей совершенно разной психологической реальностью. Для одного он будет местом покоя, для другого — напоминанием о зависимости, для третьего — пространством ожидания, для четвертого — единственным участком мира, где можно не восстановиться.

В центре номера появляется термин «парейдолия». Обычно его вспоминают, когда говорят о лицах в облаках, фигурах в тенях или случайных образах на поверхности предметов. Но для этого выпуска парейдолия важна не как занимательный феномен восприятия. Она показывает более глубокий принцип, как образ рождается на границе между тем, что действительно находится перед нами, и тем, что психика готова распознать.

В неоднозначной форме мозг ищет знакомое, значимое, потенциально важное. Иногда это помогает ориентироваться, иногда вводит нас в заблуждение, но в любом случае показывает, что восприятие не сводится к пассивной регистрации.

Рядом с парейдолией стоит апофения — стремление видеть связи и закономерности там, где они могут быть случайными. В обычной жизни эти механизмы участвуют в воображении, художественном восприятии, религиозном чувстве, в способности улавливать атмосферу духовного места. В состоянии тревоги они могут усиливать подозрительность и превращать пространство в поле знаков. Тогда шум становится предупреждением, а любая тень опасной фигурой, совпадение — посланием, сложное изображение — символом и доказательством скрытого замысла. Психологу важно не высмеивать такие образы и не принимать их без проверки, а понимать, какую работу они выполняют для человека.

Особенно внимательно в этом номере мы смотрим на дом. Дом ближе всего к внутреннему миру каждого, потому что именно в нем среда ежедневно соприкасается с телом и привычками, он участвует в том, как человек переживает себя.

Мне кажется, что пространственно-ориентированная психология начинается именно с такой внимательности. Она не стремится объяснить человека одним фактором и не превращает пространство в универсальный ключ. Ее задача увидеть, как место входит в состояние, как восприятие создает образ, и далее как это значение начинает влиять на способность жить и действовать.

Этот выпуск я воспринимаю как подготовку к большой статье. В нем собраны исследования о парейдолии, апофении, предиктивном восприятии и психологии дома, но за каждым из них стоит один общий вопрос: как среда становится внутренним миром. Мне важно подойти к нему не через красивую формулу, а через последовательное рассуждение, где научные данные, клинический опыт и феноменология повседневного пространства начинают говорить друг с другом.

Сегодня мы все меньше можем понимать человека отдельно от мира, в котором его переживания получают форму. И если внутренний мир действительно складывается не только из событий, но и из мест, где эти события были прожиты, значит, разговор о пространстве становится разговором о самой структуре человеческого опыта.

Мария Мирошниченко Основатель исследовательской платформы «Человек и Мир»

Почему эта тема стала темой недели

Тема этого выпуска появилась не из редакционного желания красиво связать пространство с внутренним миром. Ее задает сама логика исследований о восприятии: современная психология все чаще показывает, что мы не просто смотрим на среду, а участвуем в ее построении. Внешняя форма становится для нас значимой не сама по себе, а через работу восприятия, памяти, ожидания и текущего состояния.

Хорошо это видно на феномене парейдолии. Когда человек распознает лицо в облаке, камне, фасаде здания или случайном рисунке поверхности, перед нами не просто игра воображения. Исследование Колина Палмера и Колина Клиффорда показало, что парейдолические лица могут включать механизмы, которые обычно участвуют в обработке человеческого взгляда. Иными словами, мозг иногда реагирует на случайную форму так, будто перед ним социально значимый сигнал. Для темы номера это важно, так как образ среды рождается не после восприятия, а уже внутри него.

Апофения добавляет к этому другой уровень. Если парейдолия показывает, как в неопределенной форме возникает образ, то апофения помогает понять, как отдельные элементы начинают связываться в смысл. Работа Дженнифер Уитсон и Адама Галински показала, что переживание недостатка контроля может усиливать склонность видеть иллюзорные закономерности.

Этот вывод требует осторожности, потому что последующие исследования обсуждали надежность отдельных экспериментальных процедур. Но сама постановка вопроса остается важной и когда мир переживается как нестабильный, психика чаще ищет структуру, которая вернула бы происходящему предсказуемость.

Теории предсказательной обработки дают этому процессу более строгий язык. Восприятие в них понимается как активное сопоставление сенсорных данных с ожиданиями. Если сигнал ясен, он ограничивает интерпретацию. Если он неоднозначен, возрастает роль прошлого опыта и внутренней готовности увидеть именно этот, а не другой образ. В обычной жизни это проявляется в парейдолии; в клинической области сходные принципы обсуждаются уже при анализе галлюцинаторных феноменов. Поэтому важно не смешивать нормальную работу восприятия с патологией, но видеть общий механизм: мозг не копирует мир, а строит о нем наиболее вероятную гипотезу.

В этой логике дом становится особенно важным пространством. Он интересен не как интерьер и не как набор бытовых условий, а как место, где внешняя среда ежедневно превращается в психологическую реальность. Исследование Линдси Грэм, Сэмюэла Гослинга и Кристофера Трэвиса предлагает рассматривать дом как полноценный психологический контекст, в котором проявляются память, самоощущение и эмоциональная регуляция.

Работа Гэри Эванса, Стивена Лепора и Александры Шрёдер показывает, что устройство жилья может смягчать связь между скученностью и дистрессом. Исследование Гуаньюй Лю и соавторов уточняет сенсорный уровень этой темы, так как зрительные и звуковые природные стимулы в помещении по-разному участвуют в восстановлении после стресса.

Поэтому «Пространство, восприятие и образ» становится темой выпуска уже не как метафора, а как исследовательская рамка. Она позволяет увидеть один общий процесс, в котором среда входит во внутренний мир тогда, когда воспринимается не как нейтральный фон, а как образ, наделенный личным значением. Именно здесь пространство перестает быть только внешним условием жизни и начинает участвовать в том, как человек тревожится, вспоминает, восстанавливается и ощущает себя в мире.

По вопросам сотрудничества: [e-mail]

«Пространство становится внутренним миром тогда, когда восприятие превращает внешнюю форму в образ, образ — в значение, а значение — в часть личной реальности человека» - Мария Мирошниченко

Что нового человечество узнало о человеке

В этом разделе собраны работы, которые уточняют механизмы восприятия образов, поиска связей и формирования субъективной реальности. Все три блока важны не как отдельные научные новости, а как элементы одной более широкой картины, где человек живет не среди нейтральных объектов, а среди образов, которые его мозг, формирует из окружающей среды.

Выбор редакции 1. Мозг обрабатывает парейдолическое лицо как социально значимый сигнал

Одной из ключевых работ для этого выпуска стало исследование Палмера и Клиффорда, опубликованное в Psychological Science. Авторы изучали лицевую парейдолию — ситуацию, когда человек воспринимает неодушевленный объект как лицо. Их интересовал не сам факт того, что люди видят лица в предметах, а более тонкий вопрос: задействуются ли при этом механизмы, которые обычно участвуют в обработке реальных человеческих лиц.

В исследовании использовалась процедура адаптации. Участникам многократно предъявляли парейдолические объекты, которые казались направленными взглядом в определенную сторону. После этого оценивалось, меняется ли восприятие направления взгляда у реальных человеческих лиц.

Результаты показали, что повторное предъявление таких объектов действительно вызывало систематическое смещение в последующем восприятии взгляда. Когда из объектов удаляли черты, делающие их похожими на лица, эффект снижался. Это указывает на то, что парейдолия задействует не только ассоциации или память, но и сенсорные механизмы, пересекающиеся с обработкой социальных сигналов человеческого лица.

Для психологии восприятия этот вывод имеет большое значение. Когда человек видит «лицо» в рисунке мраморной плитки или пятне на стене, мозг может обрабатывать этот стимул не просто как случайную форму, а как возможный социальный сигнал. Поэтому парейдолические образы бывают настолько убедительными и не обязательно требуют сознательного решения. Перцептивная система распознает знакомую конфигурацию раньше, чем человек успевает рационально ее проверить.

Для пространственно-ориентированной психологии это особенно важно. Среда становится психологически насыщенной не только за счет реальных объектов, но и за счет образов, которые возникают на границе формы и ожидания. Фасад дома, тень в комнате, пятно света, рисунок древесины, складка ткани могут становиться носителями субъективного значения. Часть этих значений опирается на личную историю, но часть возникает благодаря универсальным механизмам распознавания лиц, угроз, телесных контуров и социальных сигналов.

Исследование: Face Pareidolia Recruits Mechanisms for Detecting Human Social Attention

Авторы: Colin J. Palmer, Colin W. G. Clifford

Опубликовано: Psychological Science, 2020, 31(8), 1001–1012 DOI: 10.1177/0956797620924814 Тип: экспериментальное исследование с процедурой адаптации

Ограничение: исследование касается прежде всего лицевой парейдолии и обработки направления взгляда; его нельзя автоматически переносить на все формы смыслового восприятия пространства.

Почему редакция выбрала это исследование

Эта работа показывает, что образ может возникать раньше рациональной интерпретации. Мозг не просто смотрит на объект, а проверяет, не является ли он социально значимым. Для выпуска о том, как среда становится внутренним миром, это базовый механизм.

Выбор редакции 2. Склонность видеть лица связана с глубиной сенсорного погружения

Исследование Кэтрин Халл, Кэтрин Ван Хеджер и Стивена К. Ван Хеджера продолжает разговор о том, почему одни люди чаще распознают лица в неодушевленных объектах, чем другие. Авторы изучали лицевую парейдолию не как случайную «ошибку зрения», а как индивидуальную особенность восприятия, связанную с тем, насколько глубоко человек погружается в сенсорный и воображаемый опыт.