Песок

Глава 7

С реальностью я столкнулся уже в первый вечер в общежитии. Мы сидели в своей комнате, знакомились, пили чай, который кто-то привёз из дома, делились припасами. Разговор шёл о будущей учёбе, о том, кто откуда приехал и почему решил поступать в МГУ. Атмосфера была спокойной и почти домашней. Вдруг дверь без стука распахнулась. В комнату вошли четверо парней лет по двадцать. По их уверенным лицам было видно, что они здесь чувствуют себя хозяевами. Один высокий, со щербатой улыбкой, небрежно сплюнул на только что вымытый пол. Ну что, пацаны, ухмыльнулся он. А ну-ка сгоняли за пивом. Да поживее. Ребята переглянулись. Кто-то опустил глаза, кто-то уже собирался подняться. Я спокойно встал из-за стола, сделал два шага и, опередив незваных гостей, захлопнул дверь. Затем прислонился к ней спиной. Стоять. В комнате стало тихо. Какое ещё пиво? спросил я негромко, глядя прямо в глаза щербатому. Вы что, попутали? Это наше общежитие, а не ваша кормушка. Щербатый удивлённо приподнял брови. Похоже, такого ответа он давно не слышал. Ты, салага, не понял, с кем разговариваешь? Нет, спокойно ответил я. Это вы не поняли, в какую комнату зашли. Он шагнул ко мне, пытаясь взять на испуг. Я даже не шелохнулся. Да же в сознании реципиента моего тела не воспринимало их как угрозу. После войны даже его трудно было напугать. Он видел людей, которые шли в атаку под пулемётным огнём. Видел смерть совсем рядом. После этого дешёвое общежитское хулиганство выглядело жалко. А в моем сознании человека видевшего как поднимается московский бандитизм в 90 тем более. Последний раз повторяю, сказал я ровным голосом. Развернулись и вышли. Пока сами можете выйти. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Щербатый явно пытался понять, блефую я или действительно готов идти до конца. Такие люди хорошо чувствуют страх. Но ещё лучше они чувствуют его отсутствие. Он усмехнулся, сплюнул уже себе под ноги и сделал шаг назад. Ладно... Ещё увидимся, герой. Обязательно увидимся, ответил я. Только в следующий раз стучите, прежде чем входить. Но прощать его плевки я не собирался . Вырубив с трех ударов троих я поймал руку щербатого и взяв его на болевой. Заставил слизывать все его плевки. А затем вы пнул их из комнаты. В комнате ещё несколько секунд стояла тишина. Ты... ты что, их не знаешь? наконец спросил один из ребят. Нет. Это местные. Их все боятся. Я улыбнулся. Значит, сегодня у них появился повод понять, что боятся не все. Только теперь ребята облегчённо засмеялись. Кто-то снова поставил чайник на плитку, кто-то достал сахар. Разговор постепенно вернулся к учёбе, но я видел, что теперь они смотрели на меня совсем иначе. Они ещё не знали, что самый опасный бой в моей жизни уже давно остался позади. Поэтому четверо общежитских хулиганов не могли произвести на меня никакого впечатления. Но вопрос с ними остался открытым. Я не стал откладывать это дело в долгий ящик. Потому что это как снежный ком и пока он еще не разросся я решил выяснить кто рулит этим районом. Одев не стесняющую движения одежду, я вышел на улицу. Искать их долго не пришлось потому что, они сами меня нашли. За общагой стояла толпа пацанов. Увидев меня они молча оценивали меня. Но не оценили. Вместо приветствия я стал укладывать их штабелями. Щербатого оставил на десерт просто отпихнув его. Он стоял прижавшись к стене и понимал что зря затеял это дело. Но было уже поздно. Под кем работаешь спросил я подходя к нему. Под бритым ответил он признавая поражение. Пошли к нему сказал я. Через несколько минут мы пришли в подвал в котором была организована качалка . Три здоровяка, не прекращая занятия и даже демонстративно поигрывая мышцами рассматривали меня. Бритый сидел за столом и тоже изучал меня понимая, что просто так молодые парни так борзо не заходят. Он держал этот район и понимал, когда стоит устраивать разборки, а когда и просто разойтись краями. И он начал с козырей. Те чо Васек попутал нормальных пацанов прессуешь . Обратился он с напускной бравадой на щербатого. Я не пацан пошел на обострение я. Вот видишь переобулся Бритый это уже не пацан а молодой мужчина. Я понял что он не хочет конфликта сейчас и решил тоже не обострять. Я Шурави обозначился я и это мой район. Бритый только улыбнулся. Я ушел. Я знал всех бандитов кто начинал в этих годах поднимать голову и Бритого там не было. А заниматься мелочью я не собирался. И свой парень на районе тоже нужен. Теперь мне предстояло выяснить, кто держит под собой бизнес в районе Воробьёвых гор, и познакомиться с этим человеком. На дворе стоял 1989 год. Москва стремительно менялась. Государство еще существовало, но его власть уже не была единственной. Рядом с партийными кабинетами возникла другая сила люди, которые решали вопросы быстрее любого чиновника. Кооперативы открывались каждый день, деньги крутились огромные, а вместе с ними появлялись те, кто предлагал защиту. Вернее, не предлагал навязывал. Каждый район столицы постепенно обзаводился своими авторитетами. Где-то влияние только складывалось, где-то уже шла тихая война за рынки, рестораны, автосервисы и первые коммерческие предприятия. Воробьёвы горы не были исключением. Мне нужен был не конфликт. Мне нужен был разговор. Я всегда придерживался простого принципа: прежде чем строить бизнес на чужой территории, познакомься с теми, кто считает её своей. Это дешевле войны и гораздо выгоднее взаимной ненависти. Оставалось узнать только одно, кто именно был тем человеком, к которому мне предстояло прийти первым.

Глава 8

Я хорошо помнил первые преступные группировки, которые в конце восьмидесятых только начинали превращаться в силу. Поэтому решил начать с человека, имя которого уже тогда произносили вполголоса. Сергей Тимофеев, по прозвищу Сильвестр. Если уж договариваться, то с тем, кто вскоре станет одной из самых влиятельных фигур криминального мира Москвы. Мелкие авторитеты меня не интересовали. Они сегодня были хозяевами двора, а завтра могли исчезнуть. Мне нужен был человек, который мыслил не дракой в подворотне, а будущим. Я записал адрес: Шипиловская улица, дом 37, корпус 1. Начинать нужно с главного, сказал я самому себе. Машина плавно тронулась с места. Москва конца 1989 года жила сразу в двух измерениях. На поверхности очереди, кооперативы и первые коммерсанты. Под этой оболочкой уже складывался другой мир, где влияние определялось не должностью и партийным билетом, а людьми, способными заставить себя уважать или бояться. Мне предстояла встреча, которая могла определить дальнейшую судьбу всего моего предприятия. Дверь открыл крепкий парень лет тридцати. Он молча оглядел меня с ног до головы. Тебе кого? Сергея. Передай, что к нему человек по делу. Он поймет. Парень исчез за дверью. Через минуту послышался спокойный голос: Пусть заходит. В комнате было накурено. За столом сидел Сергей. Он внимательно посмотрел на меня, не предлагая ни руки, ни стула. Говорят, ты меня искал. Я спокойно сел напротив. Искал. Несколько секунд мы молча изучали друг друга. Обычно ко мне приходят с просьбами, сказал он. А ты? Не с просьбой. С разговором. Он слегка улыбнулся. Интересно. Продолжай. Москва меняется. Появляются кооперативы, новые предприятия, люди начинают работать. Но вместо того чтобы строить, слишком многие решили жить за чужой счет. Это тупиковый путь. Он прищурился. Это ты сейчас меня учить жизни пришел? Нет. Предупредить. Наступила тишина. Любые деньги, взятые силой, заканчиваются кровью. Сегодня можно заставить человека платить. Завтра придут другие, сильнее, и заставят платить уже тебя. Так рождаются войны, в которых никто не выигрывает. Сергей молча слушал. Если хочешь иметь влияние, оно должно приносить пользу людям. Защищать бизнес от беспредела одно. Душить тех, кто создает рабочие места, совсем другое. Тогда люди начинают ненавидеть не государство, а тех, кто мешает им работать. Он закурил сигарету. Красиво говоришь. Только жизнь проще. Нет. Жизнь гораздо сложнее. Через несколько лет Москва станет совсем другой. Вопрос только в том, кто сумеет измениться вместе с ней. Он долго смотрел мне в глаза. Странный ты человек... Как будто уже видел то, что нам только предстоит. Я поднялся. Именно поэтому я и приехал. Мне не нужна война. Мне нужно, чтобы люди спокойно работали м платили тебе. Если мы не будем мешать друг другу, выиграют все. Но я не хочу вмешиваться в твои дела, но хочу иметь процент с этого. Я сдвинулся в сторону. Потому что кто то обходил меня сзади. И подошел вплотную к Сельвестору. Если это начнется сейчас я просто убью тебя произнес я ледяным голосом. Если принимаешь мое предложение назови жертву и я убью ее. Меня зовут Шурави. Выходя, я чувствовал на себе его взгляд. Он ничего не обещал и ни в чем не соглашался. Но впервые за весь разговор в его глазах появилось не недоверие, а интерес.

Глава 9

Я вернулся в общежитие. Я понимал, что после нашей встречи Сергей без особого труда сможет меня найти. Если захочет узнает, где я живу, с кем общаюсь и чем занимаюсь. Но что он предпримет дальше, я не знал. Да и, признаться, не особенно хотел об этом думать. Сейчас меня занимало совсем другое. Я все сильнее ощущал, что живу сразу двумя жизнями. Мой разум принадлежал семидесятилетнему человеку, прожившему долгую жизнь, пережившему войну, предательство, успехи и поражения. Я уже успел состариться, умереть и каким-то невероятным образом переселиться в это молодое тело. Но тело имело собственную память. Подсознание моего юного реципиента настойчиво вмешивалось в мои мысли. Стоило увидеть смеющихся студенток, почувствовать запах духов или услышать девичий смех в коридоре общежития, как холодный расчет взрослого человека начинал отступать. Молодой организм требовал своего общения, влюбленности, свиданий, простого секса. Я ловил себя на том, что невольно провожаю девушек взглядом. Да что же это такое... усмехнулся я. В моей прошлой жизни женщины давно перестали быть главным смыслом существования. В семьдесят лет мысли заняты совсем другим: временем, здоровьем, детьми, тем, что успел сделать и чего уже никогда не исправишь. А теперь мне снова было двадцать. Гормоны уверенно спорили с жизненным опытом. Иногда казалось, что молодой мозг пытается взять верх над моей памятью, заставляя забыть о планах, опасностях и людях, с которыми я только что вел непростой разговор. Приходилось буквально одергивать самого себя. «Сначала дело, мысленно повторял я. Потом все остальное.» Но молодость не слушает доводов разума. Она просто живет. Чтобы успокоить молодое тело и понять, насколько оно подчиняется моему разуму, я записался в секцию бокса. Карате я даже не рассматривал. В конце восьмидесятых туда шли самые разные люди. Среди настоящих спортсменов хватало и тех, кого привлекала не дисциплина, а возможность научиться драться. Мне не хотелось вращаться в такой компании. Бокс был другим. Старая школа. Дисциплина. Труд. Уважение к сопернику. Здесь невозможно было стать сильным, не научившись терпеть боль и работать над собой. Ринг быстро сбивал спесь с любого. Мне это подходило. Но главная причина была в другом. Я хотел проверить самого себя. В моем сознании жил опыт семидесятилетнего человека. Я помнил тысячи ситуаций, умел просчитывать людей на несколько шагов вперед, сохранял спокойствие там, где молодой парень давно бы сорвался. Однако тело принадлежало двадцатилетнему юноше. Оно было быстрым, сильным, но жило своими законами. Иногда мне казалось, что оно принимает решения раньше, чем я успеваю их обдумать. Я решил провести эксперимент. Как поведет себя организм под нагрузкой? Кто победит на ринге холодный расчет старика или инстинкты молодости? Сумеют ли мои знания компенсировать отсутствие спортивной подготовки именно у этого тела? Ответы можно было получить только одним способом. Надеть перчатки. Я был почти уверен, что техника останется со мной. Ведь движение рождается не только в мышцах, но и в голове. Вот только хватит ли молодому телу выдержки выполнить то, что задумал разум? Это мне еще предстояло узнать.

Глава 10

Первое занятие проходило в старом спортивном зале института. Потертый деревянный пол, тяжелые кожаные мешки, запах канифоли, пота и старой кожи. Где-то в углу монотонно стучала скакалка, на ринге двое парней работали в легком спарринге, а пожилой тренер внимательно наблюдал, не вмешиваясь без необходимости. Я остановился в дверях. Новенький? спросил тренер. Да. Он окинул меня взглядом. Занимался раньше? Я усмехнулся. Очень давно. Он решил, что я шучу. Посмотрим. Сначала разминка. Тело включилось сразу. Бег, растяжка, скакалка. Легкие работали как меха, сердце уверенно разгоняло кровь. Молодость обладала одним удивительным качеством она восстанавливалась быстрее, чем успевала устать. А вот мой разум все время анализировал. «Стойка слишком высокая... Локоть прижат плохо... Этот открывает подбородок после каждого джеба... А тот вообще бьет всем корпусом, забывая про ноги...» Я не смотрел на людей как спортсмен. Я смотрел на них глазами человека, прожившего долгую жизнь. Любая драка, любой конфликт давно перестали казаться мне романтикой. Я видел в них механику. Наконец тренер подозвал меня. Надевай перчатки. Передо мной поставили высокого парня года на два старше. Легонько поработаете. Без геройства. Мы коснулись перчатками. Парень сразу полез вперед, рассчитывая задавить новичка. И в этот момент произошло то, ради чего я сюда пришел. Я ничего не успел подумать. Тело само ушло с линии атаки. Ноги сделали короткий шаг в сторону, плечо провернулось, и мой левый джеб сам нашел его нос. Не сильно. Просто точно. Парень удивленно моргнул. Я тоже. «Так... Интересно...» Следующую атаку он начал осторожнее. Теперь уже работал разум. Я видел его движения раньше, чем они завершались. Не потому, что обладал сверхспособностями. Просто семьдесят лет жизни научили меня читать людей. Плечо начинает движение раньше кулака. Взгляд всегда выдает направление удара. Напряжение бедра говорит о том, какой ногой человек собирается шагнуть. Я почти не бил. Я уходил. Поворот. Нырок. Шаг назад. Снова джеб. Через две минуты парень тяжело дышал, а я почти не устал. Стоп! скомандовал тренер. Он подозвал меня. Ты говорил, что давно занимался? Очень давно. Он внимательно посмотрел мне в глаза. Такое чувство, будто у тебя не тело новичка. Ты двигаешься так, словно уже понимаешь, что будет через секунду. Я улыбнулся. «Если бы ты только знал, подумал я. Я прожил еще пятьдесят одну жизнь сверх той, что написана в моем паспорте.» Вечером, возвращаясь в общежитие, я понял главное. Молодое тело оказалось не помехой. Оно стало инструментом. Опыт прожитых лет никуда не исчез. Наоборот, в сочетании с двадцатилетней реакцией он давал преимущество, которого не могло быть ни у одного моего ровесника. Оставалось лишь научиться управлять этим необычным союзом разума и молодости. И тогда мне уже не были страшны ни уличные авторитеты, ни чиновники, ни будущие испытания, которые готовило время. После тренировки я не пошел сразу в общежитие. Хотелось пройтись. Вечерняя Москва конца восьмидесятых жила своей особенной жизнью. У метро торговали цветами, бабушки продавали семечки в бумажных кулечках, студенты громко спорили о перестройке, кто-то обсуждал новые кооперативы, кто-то ругал Горбачева. Казалось, весь город стоял на пороге чего-то огромного, но никто еще не понимал чего именно. Я шел не спеша. После бокса мысли стали удивительно ясными. Теперь я понимал, что борьба идет не между моим разумом и телом. Мы начинали становиться одним целым. Тело перестало мешать мне. Оно лишь иногда напоминало, что ему двадцать лет. Оно хотело жить быстрее, смеяться громче, влюбляться без оглядки. А мой разум, проживший семь десятилетий, постоянно нажимал на тормоз. Я усмехнулся. Значит, придется договариваться. Ведь если постоянно подавлять молодость, можно превратиться в старика раньше времени. А если полностью отдаться ее желаниям потерять все преимущества прожитой жизни. Нужно было найти равновесие. Вернувшись в общежитие, я застал привычную картину. Из соседней комнаты доносилась музыка. Кто-то бренчал на гитаре. Девчонки смеялись так заразительно, что весь этаж жил этим смехом. На общей кухне спорили о том, какой магнитофон лучше японский или советский. Андрей! окликнул меня сосед. Ты где пропадаешь? Девчонки из педагогического опять спрашивали про тебя. Я только махнул рукой. Потом. Ты странный засмеялся он. Нормальный парень давно бы уже бегал на свидания. Я улыбнулся. «Если бы ты знал, сколько свиданий, встреч и расставаний уже осталось за моей спиной...» Но в этот момент я поймал себя на неожиданной мысли. А ведь для этого тела ничего еще не было. Ни первой настоящей любви. Ни первого серьезного разочарования. Ни семьи. Ни детей. Все это принадлежало другому человеку. Моему прежнему "я". А этот двадцатилетний парень имел право прожить собственную жизнь. Я остановился у окна. Во дворе общежития смеялись студенты. Кто-то обнимал девушку, кто-то торопился на последний автобус, кто-то просто сидел на лавочке, не думая о будущем. И впервые с момента моего переселения мне стало ясно: я не должен прожить эту жизнь как повторение старой. Второй шанс дается не для того, чтобы бесконечно исправлять ошибки прошлого. Он дается для того, чтобы научиться жить заново. Именно в эту минуту я понял, что впереди меня ждут не только заводы, большие деньги и опасные знакомства. Впереди была молодость. Настоящая. Та, которой у меня уже никогда не должно было быть.

Глава 11

На следующий день я проснулся раньше всех. В комнате стояла тишина. Соседи еще спали, только один тихо посапывал, натянув одеяло на голову. Я сел на кровати и посмотрел в окно. Начинался новый день моей второй жизни. Странное ощущение не покидало меня. Каждый прожитый день делал меня все менее похожим на того старика, которым я был еще совсем недавно. Память оставалась прежней, но привычки менялись. Я стал быстрее ходить. Больше смеяться. Лучше спать. И самое удивительное перестал чувствовать постоянную усталость, которая сопровождала меня последние годы первой жизни. Молодое тело постепенно возвращало мне то, что я давно считал утраченным. Энергию. После зарядки и холодного душа я поймал себя на мысли, что с нетерпением жду следующей тренировки по боксу. Еще неделю назад я бы рассмеялся, если бы кто-нибудь сказал семидесятилетнему пенсионеру, что он будет радоваться возможности получить пару ударов в голову. Теперь же мне было интересно. Я исследовал самого себя. После лекций я снова пришел в зал. Тренер уже заметил меня. А я думал, новички после первой тренировки исчезают. Я не люблю бросать начатое. Он усмехнулся. Посмотрим. На этот раз он поставил меня против совсем другого соперника. Невысокий. Коренастый. Спокойный. Такие были опаснее всех. Он не бросался вперед, не размахивал руками. Просто терпеливо ждал моей ошибки.

«Вот это уже интересно», подумал я. Мы начали двигаться по кругу. Минуту. Другую. Никто не атаковал. Тренер даже крикнул: Работайте! Что вы друг друга гипнотизируете? И вдруг я понял, что происходит. Мы оба ждали. Он пытался прочитать мои намерения. А я его. Разница заключалась лишь в том, что ему было двадцать лет жизненного опыта, а мне семьдесят. Я едва заметил, как напряглось его правое плечо. «Сейчас будет двойка.» Удар еще не начался, а я уже сделал полшага в сторону. Его кулак рассек пустой воздух. Мой джеб коснулся его лба. Не сильно. Скорее как отметка. Парень остановился. Ты что, мысли читаешь? удивился он. Я засмеялся. Нет. Просто люди редко меняются. После спарринга тренер подозвал меня. Послушай, ты точно нигде серьезно не занимался? Нет. Тогда объясни одну вещь. Какую? Откуда у тебя такое терпение? Молодые всегда спешат. Им обязательно нужно победить. А ты никуда не торопишься. Будто знаешь, что время работает на тебя. Я на секунду задумался. «Потому что я уже однажды прожил всю жизнь», хотел ответить я. Но сказал совсем другое: Просто я однажды понял цену поспешных решений. Тренер кивнул. Он принял мой ответ за красивую фразу. А для меня это была самая настоящая правда. После тренировки тренер задержал меня. Останься на минуту. Когда ребята разошлись по раздевалкам, он присел на край ринга и жестом пригласил меня. У тебя хорошие данные. Если будешь заниматься серьезно, через год-два сможешь выступать на соревнованиях. Думаю, и до мастера спорта дойти реально. Я покачал головой. Не стоит строить на меня планы. Он удивился. Почему? Потому что за медалями я не гонюсь. Тренер внимательно посмотрел на меня. Странные вещи ты говоришь для двадцатилетнего парня. Может быть. Но мне бокс нужен не ради пьедестала. А ради чего? Я немного помолчал. Чтобы научиться владеть собой. Чтобы тело слушалось головы. Чтобы не терять хладнокровия, когда больно или страшно. Тренер усмехнулся. Обычно к этому приходят годам к сорока. «А я уже пришел», подумал я. Если вам нужна победа на первенстве института или честь клуба, продолжил я, я помогу. Выйду на ринг, если это действительно будет важно для команды. Но строить спортивную карьеру не стану. Он долго молчал. Потом неожиданно улыбнулся Знаешь, за тридцать лет работы я видел сотни парней. Одни мечтали о чемпионских поясах, другие о славе, третьи просто хотели научиться драться. А ты первый, кто пришел сюда учиться управлять собой. Я пожал плечами. Самый опасный противник всегда стоит перед зеркалом. Тренер негромко рассмеялся. Вот теперь я окончательно убедился, что ты необычный человек. Он поднялся. Хорошо. Не буду заставлять тебя ездить по соревнованиям. Но одно условие. Какое? Не бросай тренировки. Таких учеников мне терять не хочется. Я протянул ему руку. Договорились. Пожимая ее, я подумал, что впервые за долгое время встретил человека, который не пытался использовать меня в своих интересах. Ему действительно хотелось сделать из меня хорошего боксера. А мне нужен был хороший наставник. Иногда этого было вполне достаточно.

Глава 12

На следующий день, сразу после второй пары, в комнату общежития без стука вошел широкоплечий парень с наголо выбритой головой. На районе его знали по прозвищу Бритый. Он обвел комнату взглядом и остановился на мне. Привет коротко бросил он мне. Поехали. Куда? Тебя ищет Сильвестр. В комнате сразу стало тихо. Соседи переглянулись, но никто не произнес ни слова. Я спокойно закрыл конспект. Он объяснил зачем? Нет. Сказал только, чтобы привезли без глупостей. Я улыбнулся. А если не поеду? Бритый пожал плечами. Все равно встретитесь. Только тогда разговор начнется не так, как ему хотелось бы. Логика в его словах была. Я медленно надел куртку. Поехали. Во дворе стояла темная «Волга». За рулем сидел молчаливый водитель. Мы тронулись, и несколько минут в салоне не звучало ни слова. Я смотрел в окно на московские улицы. «Значит, он все-таки решил проверить меня сам.» Страха не было. За семьдесят лет первой жизни я видел министров, генералов, директоров заводов и людей, чьи фамилии никогда не попадали в газеты. Все они обладали одной общей чертой каждому было интересно понять, кто перед ним сидит. Деньги, власть и сила лишь меняли форму вопросов. Бритый нарушил молчание: Слушай, а ты вообще кто такой? Студент. Он усмехнулся. Не похож. Это почему? Потому что обычные студенты после разговора с такими людьми не улыбаются. Я отвернулся к окну. Значит, я необычный студент. Через полчаса машина остановилась. Бритый вышел первым и открыл мне дверь. Пошли. Только один совет. Какой? Не пытайся его удивить. Я усмехнулся. Поздно. Кажется, именно это я уже сделал. Мы поднялись по лестнице. Бритый постучал два раза и, не дожидаясь ответа, открыл дверь. Сергей, привез. Из глубины комнаты раздался спокойный голос: Пусть входит. А вы все выйдите. Дверь за моей спиной тихо закрылась. Мы остались вдвоем. Начинался разговор, ради которого меня и искали. Привет бросил он мне. И тебе привет ответил я сел напротив него у стола . Хотя в комнате было много стульев. Он наблюдал за мной а я рассматривал комнату. Надо убрать Фарика из чеченских сказал Сергей. Где и когда найти произнес я улыбаясь. Он прищурил глаза. Ему разговор явно не нравился . Но он ответил торговом комплексе “Южный порт”. Если будут свидетели валить всех спросил я не переставая улыбаться. Сергей попытался скрыть свое удивление . Но глаза его выдали. Всех вали зло выбросил он. Я встал . Пусть отвезут меня домой произнес я не оборачиваясь. Конечно в любой операции должна быть подготовка. Но я решил проверить себя. Доехал на автобусе в указанное место. Через несколько дней я направился в торговый комплекс «Южный порт». Это было место, где пересекались самые разные люди. Кооператоры, челноки, водители, валютчики, предприниматели, спортсмены, посредники. Здесь заключались сделки, которые не оформлялись на бумаге, и знакомства, способные изменить судьбу. Мне предстояла встреча с людьми, которых в Москве уважали и побаивались. Многие из них приехали с Кавказа в поисках работы и возможностей, а вокруг наиболее влиятельных быстро складывались крепкие земляческие связи. Я приехал не выяснять отношения. Я приехал убивать. С возрастом понимаешь простую истину: любой конфликт обходится дороже любого разговора. Но смерть стирает все. На рынке кипела жизнь. Кто-то разгружал фуры, кто-то торговался за партию импортных курток, где-то грузчики катили тележки с коробками. Казалось, все заняты своим делом, но я чувствовал десятки внимательных взглядов. Здесь чеченов заметил сразу. Я спокойно двинулся , понимая, что первый экзамен уже сдал. В подобных местах больше всего ценили не громкие слова, а уверенность человека, который знает, зачем пришел. За спиной был рюкзак а на мне неброская одежда. Зайдя в помещение с вывеской администрация я увидел четверых здоровых чеченцев устрашающего вида. Спросил кото тут будет Фарик. По глазам определил нужную фигуру. Но это было уже частностью. Два ножа в моих руках превратились в пики . И четыре трупа упали на пол. Я обыскал их что с бою взято то свято и переодевшись . Натянул кепку и вышел . Автобус довез меня два квартала. Я не чувствовал сожаления и радости. Я просто выполнил заказ. И поехал получать расчет на такси. Сильвестр встретил меня настороженно . По глазам было видно что ему сообщили. Тысячу рублей и тысячу долларов пока произнес я холодным голосом. В месяц спросил Сергей . Пока в неделю и торг здесь не уместен . Я подошел вплотную к нему. Он не испугался но у него под глазом дёрнулась. Я отошел и сел на стул. Он достал из стола деньги и отсчитал. Я забрал их и поехал домой.