Не смей меня прощать

— У нас всё хорошо, — сказала она.

Алексей посмотрел на неё внимательнее. Похоже, именно последняя фраза имела для него значение.

— Хорошо, — повторил он.

На этом Виктория могла бы исчезнуть из разговора, если бы взгляд Лёши не упал на папку с заметками Максима.

— Ты собираешься идти к Беляеву?

Аня кивнула.

— После обеда. Он посмотрел предварительную концепцию и нашёл несколько слабых мест.

— Я тоже её посмотрел.

— Поэтому после Максима приду к тебе.

Ответ явно не понравился, хотя Алексей постарался этого не показать.

Он прошёл к столу и сел, не выпуская её из поля зрения.

— Почему именно после него?

Вопрос прозвучал не как обвинение. Скорее как требование объяснить странное, с его точки зрения, решение.

Аня вздохнула и опустилась в кресло напротив.

— Потому что Максим восемь месяцев был моим руководителем, хорошо знает, как я работаю, и разбирается в маркетинге.

— Я тоже разбираюсь в маркетинге.

— Ты разбираешься во всём, Лёша.

— Это не ответ.

Теперь она поняла, что именно его задело.

Речь шла не о том, что Максим мог ей понравиться. Даже врождённая ревность Алексея вряд ли превращала сорокалетнего руководителя маркетинга, между которым и Лерой уже давно происходило что-то очевидное всем, кроме них самих, в реального соперника.

Максим получал от Ани другое.

Не готовые выводы и тщательно подготовленные аргументы, а сомнения, первые наброски и мысли, которые ещё можно было произнести неправильно.

— С Максимом я могу думать вслух, — сказала она.

— А со мной не можешь?

— Могу. Но обычно недолго.

— Почему?

Аня улыбнулась.

— Потому что через две минуты ты уже понимаешь, кому позвонить, какой бюджет выделить и кого заменить. Я ещё пытаюсь сформулировать проблему, а у тебя готов план её устранения.

— Если решение понятно, зачем откладывать?

— Вот именно поэтому.

Алексей откинулся на спинку кресла. Для него всё было просто: рядом с ним Аня должна чувствовать себя спокойнее, потому что почти любое препятствие он мог убрать. Но именно поэтому ей иногда было трудно принести ему мысль, которую она ещё не успела обдумать до конца.

Её идея переставала принадлежать только ей раньше, чем успевала сформироваться.

— Максим не решает за меня, — объяснила Аня. — Он задаёт вопросы и позволяет самой увидеть, где я ошиблась.

— Я тоже задаю вопросы.

— Когда уже знаешь правильный ответ.

— Обычно знаю.

Она не сдержала смех.

— Ты невозможный.

— Но всё равно сначала идёшь не ко мне.

В этой фразе наконец прозвучала настоящая причина. Не злость и даже не профессиональное самолюбие — почти обида, хотя Алексей никогда не назвал бы её этим словом.

Аня поднялась и обошла стол.

— Ты хочешь, чтобы я советовалась с тобой как с генеральным директором или как с будущим мужем?

Алексей хотел быть человеком, которому она приносит первую мысль, а не только готовое решение. Аня заверила, что его мнение важно, и напомнила: Максим смотрит на Леру, поэтому не стоит относиться к нему так, будто однажды он украдёт её вместе с проектной документацией.

Алексей положил руки ей на талию и притянул ближе.

— Я знаю, что он смотрит на Леру. Дело не в этом.

— А в чём?

— Я тоже профессионал, Аня. Не только мужчина, который может выделить деньги или кого-нибудь уволить. Мне не нравится, что в работе ты сначала доверяешь ему.

Прямота ответа заставила её замолчать.

После истории со спором Лёша действительно изменился, хотя это почти никогда не проявлялось красивыми словами. Он научился иногда останавливаться, когда хотел немедленно вмешаться. Иногда ждал, пока Аня сама попросит о помощи. Иногда задавал вопрос вместо того, чтобы сообщить уже принятое решение.

Каждая такая остановка давалась ему тяжело, потому что внутри он по-прежнему считал бездействием всё, что не вело к немедленному результату.

— Хорошо, — сказала она. — Постараюсь чаще приносить тебе первые мысли. Но тогда ты должен хотя бы иногда позволять им оставаться мыслями, а не превращать в распоряжения.

— Не обещаю, что всегда получится.

— Тогда иногда буду ходить к Максиму.

— Иногда, — нехотя согласился Алексей.

Он поцеловал её в висок, и напряжение между ними растаяло так быстро, будто его и не было. Несколько секунд Аня стояла, прижавшись к нему, чувствуя знакомое тепло ладоней и вдыхая аромат, который давно стал для неё запахом дома.

Телефон в сумке коротко завибрировал.

Она не стала доставать его сразу.

— Вечером не опаздывай, — напомнил Алексей. — Организатор будет у нас в восемь.

— Я помню.

— В семь за тобой приедет машина.

— Хорошо.

На этот раз она не стала спорить. Утро уже вместило достаточно разговоров о том, кто и какие решения имеет право принимать.

У Максима на столе были разложены планы мануфактуры, финансовые расчёты и распечатки с исследованиями аудитории. Лера сидела на подоконнике, ела круассан и делала вид, будто присутствует здесь по рабочей необходимости.

Его кабинет был меньше Лёшиного и гораздо менее безупречным. На подоконнике стояли образцы упаковки «Ириса», возле стены белела доска с нестертыми схемами, а между папками лежала открытая пачка печенья, которую Лера считала общей собственностью отдела. Здесь не принимали совет директоров — здесь спорили, переделывали и приносили идеи, ещё не готовые к большому столу.

Едва Аня вошла, она отложила телефон и внимательно посмотрела на подругу.

— Ну какая она?

Аня сразу поняла, о ком речь.

— Очень красивая.

Лера тяжело вздохнула.

— Я надеялась, ты скажешь, что фотографии сильно преувеличивают.

— Скорее недооценивают.

— Прекрасно. Есть хотя бы недостатки?

— Пока не обнаружила профессиональных достоинств.

— Уже легче.

Максим, продолжавший просматривать расчёты, заметил, что участие Виктории не должно иметь значения, если решения всё равно принимает её отец. Лера ответила, что мужчины ничего не понимают в преимуществах систематического красивого появления рядом с чужим женихом, после чего спор быстро ушёл в сторону, не имевшую отношения к проекту.

Аня слушала их вполуха.

Телефон снова завибрировал. На этот раз она открыла сообщение под столом.

Я до вечера в городе. Может, выпьем кофе? В любое место рядом с твоим офисом. Обещаю не вспоминать, как ты заплакала из-за дохлой лягушки и заставила меня устроить ей похороны.

Аня улыбнулась.

Воспоминание было настоящим. Миша тогда вырыл могилу чайной ложкой и сделал крест из двух палочек, хотя несколько часов убеждал её, что лягушки не нуждаются в христианских обрядах.

Она написала, что сможет ненадолго встретиться после работы, и предложила небольшое кафе на соседней улице. Никакого особенного значения этому решению не придала.

Миша был её братом.

Почти родным, несмотря на восемнадцать лет молчания.

То, что теперь они работали в компаниях, которые могли оказаться по разные стороны конкурса, не превращало чашку кофе в деловые переговоры. Аня не собиралась обсуждать с ним ни заявку, ни концепцию, ни партнёров. Она хотела увидеть человека, которого в последний раз помнила нескладным подростком с разбитыми коленями.

Сообщать об этом Алексею не пришло ей в голову.

Она же не рассказывала ему заранее о каждом кофе с Лерой, Максимом или бывшей одноклассницей.

— Ты с нами? — спросил Максим.

Аня убрала телефон.

— Да. Просто сообщение.

Он развернул к ней схему территории и показал основную проблему. В первоначальной концепции жилые корпуса, общественные пространства и торговая галерея существовали почти независимо друг от друга. Архитекторы красиво распределили потоки на плане, но не учли, как люди будут пользоваться районом зимой, вечером и в будни.

Разговор быстро захватил её.

Максим не предлагал готового решения. Он спрашивал, для кого Аня вообще строит этот проект, почему житель должен спуститься во внутренний двор, что заставит человека из города приехать на мануфактуру не только в выходной и какой смысл останется у исторических корпусов после того, как закончится эффект новизны.

Иногда Аня спорила, иногда записывала. Постепенно отдельные идеи начинали связываться в общую логику.

Именно за это она ценила Максима.

Он не делал её слабее собственной компетентностью. Наоборот, рядом с ним становилось проще увидеть, где её решение действительно сильное, а где пока держится только на красивой формулировке.

Лера, некоторое время молча наблюдавшая за ними, наконец не выдержала и заметила, что Алексей наверняка уже чувствует, как где-то без него принимается решение.

— Он не считает, что Максим собирается меня соблазнить, — сказала Аня.

— Какая щедрость.

— У него профессиональная ревность.

Максим оторвался от схемы.

— Теперь мне нужно опасаться увольнения за хорошую обратную связь?

— Нет. Я напомнила, что ты смотришь на Леру.

Он замер.

Лера медленно повернулась к Ане.

— Что ты сделала?

— Это не я. Лёша сам заметил.

Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Затем Максим с неожиданной сосредоточенностью вернулся к расчётам, а Лера перестала есть круассан и впервые за всё время не нашла мгновенного ответа.

Аня решила, что хотя бы одна хорошая вещь этим утром уже произошла.

Ближе к обеду Андрей принёс исправленные справки по конкурентам. В верхней папке находились материалы о «Ренова Девелопмент».

— Нашла знакомого? — спросил он, когда Аня открыла страницу с фотографией Михаила.

Взрослого мужчину было почти невозможно сопоставить с мальчишкой на перевёрнутой лодке. Он стал высоким, широкоплечим, отрастил тёмные волнистые волосы почти до плеч и на официальной фотографии собрал их низко у затылка. Дорогой костюм сидел безупречно, а смотрел Миша с уверенностью человека, привыкшего входить в переговорную не для участия, а для победы.

И всё же Аня узнала его.

По чуть приподнятой левой брови. По насмешливому взгляду. По маленькому шраму на подбородке, который появился после падения с крыши сарая.

— Да, — ответила она. — Он мой двоюродный брат. Мы не виделись много лет.

На лице Андрея отразилось искреннее удивление.

— Надо же. Мир всё-таки очень тесный.

Он не стал задавать вопросов и вскоре вышел, оставив папки на столе.

Аня продолжила читать.

Михаил Олегович Горин занимал должность директора по стратегическим проектам чуть больше года. До этого работал в нескольких региональных девелоперских компаниях, руководил переговорами с городскими властями и специализировался на сложных территориях, где частная собственность пересекалась с государственными интересами.

«Ренова Девелопмент» не проиграла ни одной конкурсной процедуры, которую вёл Горин.

Теперь совпадение казалось почти невероятным.

Мальчишка, который когда-то уводил её из дома к реке, вырос и оказался на другой стороне самого важного проекта в её жизни.

Аня закрыла папку и снова посмотрела на телефон.

Миша подтвердил встречу в семь.

Кафе находилось в пяти минутах от «Альтера Плаза», поэтому времени вполне хватало. Они выпьют кофе, поговорят полчаса, а потом она поедет домой к организатору.

Ни сложностей, ни опасности в этом не было.

В половине седьмого помощница Алексея написала, что машина ждёт внизу.

Аня ответила, что сегодня доберётся сама.

Когда помощница уточнила, передать ли Алексею причину, она удивилась самому вопросу и написала:

Не нужно. У меня небольшое личное дело возле офиса. К восьми буду дома.

После этого убрала телефон в сумку, проверила, на месте ли кольцо, и вышла из кабинета.

Она не знала, что на улице возле кафе уже можно было сделать фотографии, которые гораздо позже будут выглядеть совсем не как встреча двух потерявшихся родственников.

И не подозревала, что первое умолчание между ней и Алексеем возникло именно сейчас — не из желания что-то скрыть, а потому, что скрывать, по её мнению, было совершенно нечего.

Г