Лотерейный билет (петля времени)

С мыслями о работе Кирилл наконец-то вышел на дорогу, по которой почти не ездили автомобили. Размашистым шагом он прошел вдоль обочины не более сотни метров, как услышал шум автомобильного мотора, почувствовал толчок в спину, навзничь упал на заснеженную обочину, сильно ударился виском и потерял сознание.

* * *

После новогодних каникул во время сборов на работу, Кирилл услышал по радио, что обладатель лотерейного билета, выигрыш которого составил 250 млн. рублей до сих пор не объявлялся. Он вспомнил о лотерейном билете, который так и остался в нагрудном кармане куртки. «На перерыве проверю билет в киоске спортлото», – подумал про себя Кирилл и вышел из квартиры. Первая половина рабочего дня пролетела незаметно. Сначала общая планерка у «большого» шефа, потом в управлениях, потом в отделах.

Погода была скверная, хотелось горячего кофе с круассаном и забыться в удобном кресле, хотя бы минут на двадцать, но Кирилл заставил себя одеться и выйти на улицу, чтобы пройти два квартала к киоску.

Когда он протянул мятый лотерейный билет киоскеру, тот долго сверял цифры, для чего-то попросил показать паспорт и наконец, с придыханием сказал:

– Гражданин, от души поздравляю! Вы выиграли 250 миллионов рублей! Для получения выигрыша необходимо пройти некоторые процедуры и предоставить банковский счет для перечисления суммы выигрыша после вычета налога.

От этой информации Кирилла бросило сначала в жар, потом в озноб. Руки затряслись мелкой дрожью, нижняя челюсть непроизвольно отвисла, на лбу выступили крупные капли пота, ладони стали мокрыми, а ноги – ватными. Мозг лихорадочно обрабатывал информацию. «Ура! Я стал богатым, я – миллионер! Что произошло в моей жизни, почему Фортуна выбрала именно меня! Да! Это счастье! Теперь я всемогущий! Для меня открыты любые двери! Заходи – не хочу! Ну, они у меня еще попляшут, руки будут целовать!». Он живо представил себя сидящим на пьедестале с непроницаемым лицом и лежащей на подлокотнике рукой в перстнях, вытянутой для принятия поцелуев коллег.

– Мужчина, Вам плохо? – встревожено спросил киоскер, выглядывая из окошка. Может скорую вызвать, вот богатство-то какое на голову упало!

– Не надо скорую, мне очень хорошо. Разволновался сильно.

Кирилл присел на стоявший в помещении киоска, надо думать, для таких случаев стул и расстегнул куртку, когда сердце вновь стало стучать ровно, поднялся и медленно направился к двери.

– Эй! счастливчик, жду в ближайшее время с реквизитами банка.

– А быстро придут деньги на карту?

– В течение двух недель с момента оформления документов. Сами понимаете, такая огромная сумма требует тщательной проверки.

– Я Вас понял, до завтра.

– До свидания.

Кирилл вышел из киоска и посмотрел на часы. Обеденное время заканчивалось. Он решил на работу не возвращаться, позвонил начальнику отдела – Евгению Леонидовичу, сказал, что почувствовал себя плохо и пойдет домой отлежаться.

– Хорошо, но за тобой будет полдня долга. Отработаешь во внеурочное время.

– Спасибо. Вы очень добры ко мне, шеф, – язвительно произнес Кирилл и отключился.

«Посмотрю на тебя, когда буду сидеть в совете директоров, а ты – валяться у меня в ногах», – злорадно подумал Кирилл и направился в магазин.

* * *

Татьяна, как всегда, пришла домой около шести вечера. Привычно открыла входную дверь, зашла в прихожую и увидела на вешалке куртку мужа.

– Кирилл! Что-то случилось? Почему ты уже дома?

Не дождавшись ответа, она быстро разделась, сняла сапожки и вошла в гостиную. Там, на диване спал Кирилл. На журнальном столике стояла пустая бутылка из-под водки, стакан и недоеденный бутерброд с сыром. Кирилл был пьян и спал мертвецким сном.

Татьяна присела на край дивана, сосредоточенно смотрела на мужа. Кириллу такое поведение несвойственно. Он употребляет алкоголь редко, по праздникам, и то, пару рюмок за весь вечер. В этом плане с мужем повезло. Ее мозг напряженно работал, выдавая одну версию за другой: получил годовую премию, прибавили зарплату, наконец-то повысили в должности, отмечали день рождения сотрудника, получил нагоняй от шефа. А может быть уволили?! Сейчас его будить бесполезно, когда выспится после принятия «лошадиной» дозы водки, тогда и спрошу.

Татьяна пошла на кухню «поднимать пары» и ждать возвращения Вероники. Дочь снова попросила разрешения сходить с подружками в кино. «А может не с подружками, а с этим Пашкой? Спрошу, с какими девочками ходила, если со знакомыми мне – позвоню их родителям и проверю, правду говорит или врет», – подумала про себя Татьяна и открыла дверцу холодильника.

Ужин готов, муж ворочается сонный на диване и что-то бормочет о лотерейном билете. Татьяна не придала этому пьяному бреду значения, лишь заботливо прикрыла его пледом. Поздно вечером пришла раскрасневшаяся Вероника и сразу нырнула в ванную комнату.

– Дочь, ужин остывает, ты будешь кушать?

– Неа, мам, мы с девочками съели по шаурме. Я устала и пойду спать, – сказала из ванны дочь и включила душ.

«Да, семейного ужина не получилось. Пойду-ка я тоже спать. Тяжелый был день. А завтра в 5-х классах срезовая контрольная, день будет хлопотным», – устало подумала Татьяна и перед тем, как идти в спальню – заглянула в гостиную. Муж в брюках и сорочке лежал на спине, плед валялся на полу. Галстук тоже.

* * *

Кириллу снилось, что он идет по пустыне. Яркое солнце стоит прямо над головой, его тело не отбрасывает тени. Куда ни посмотри – везде песок. Он в дорогом костюме и модных туфлях. По песку идти очень неудобно. Он понимает, что идет бесцельно, впереди не видит никакого ориентира. Ему жарко, и он начинает методично раздеваться: сначала снял и опустил на песок пиджак, потом расстегнул сорочку и бросил на песок галстук. Снял майку и завязал на голове, спасаясь от нещадно палящего солнца. Песок настолько горячий, что кожаные подметки туфель начинают дымиться. Вдруг он слышит голос, который велит ему свернуть влево и ускорить шаг, что там, за высоким барханом его ждет избавление. Кирилл повинуется голосу и поднимается на бархан. Когда он посмотрел на открывшуюся картину, он понял, что поднимался по пологому склону. Впереди – крутой спуск, уходящий в воронкообразную впадину. Кирилла охватил страх, и он попытался отойти от края воронки, но услышал нечеловеческий хохот и тут же песок под ногами стал осыпаться, увлекая его за собой. Кирилл вперед ногами на спине съезжал в бездну. Он чувствовал жар, исходивший от песка, и делал попытки зацепиться за что-нибудь, чтобы прекратить падение, но края воронки были гладкими и раскаленными и через некоторое время у Кирилла на ладонях появились пузыри от ожогов. Ему очень захотелось пить, но вокруг был только раскаленный песок. Падение ускорялось, ветер свистел в ушах, он опустил голову, чтобы видеть, куда он летит, но вокруг была огненно-горячая мгла. Воронка сужалась, и Кирилл смог обеими ногами чувствовать ее края. Он попытался сделать упор и громко закричал: «Нееееет! А-а-а-а-а-а». Но продолжал лететь вниз в темную дышащую жаром бездну.

Кирилл проснулся в холодном поту, сердце сжималось от кошмарного сновидения. Затаил дыхание и прислушался – в квартире тихо. Жена и дочь спали. Голова нестерпимо болела. Плед сполз с него и лежал на полу черной пугающей массой. Мужчина с трудом поднялся с дивана, пошатываясь, дошел до кухни, оперся о мойку и жадно стал пить воду прямо из-под крана. Утер рот рукавом сорочки, вернулся на диван и снова провалился в тот же страшный сон, словно, его отпустили в реальность только, чтобы он утолил жажду.

* * *

Утром Татьяна пыталась разбудить мужа. Он только буркнул, чтобы она его не трогала. На вопрос, почему он вчера пил, он ответил, что пил по очень хорошему поводу, что сейчас он не в силах разговаривать,

– Отстать… Вечером. Все расскажу вечером. А сейчас мне надо еще поспать.

– Хорошо. Мы с Вероникой уходим. Я – на работу, она – в школу. До вечера.

– Ма, а с чего это отец так наклюкался? – озабоченно спросила Вероника, когда они подходили к лифту.

– Самой интересно. Как-то странно все и непонятно, меня это пугает. Сказал, что вечером обо всем расскажет.

Вероника хотела еще что-то спросить, но дверь лифта открылась. Там уже стояли двое пассажиров с верхнего этажа, и девушка замолчала.

* * *

Кирилл проснулся и посмотрел на часы. Было без четверти девять. Он опоздал на работу!

«Ну и черт с ней, с работой», – подумал мужчина, достал из кармана телефон и нашел номер шефа, который был записан, как «Е.Л. Удав». Почему Кирилл его так сохранил? Потому что каждый раз, когда его вызывал Евгений Леонидович, Кирилл сравнивал себя с кроликом, который против своей воли сам идет в раскрытую пасть удава.

Он отправил шефу короткое сообщение: «Беру день в счет отпуска. Завтра объясню причину», – дождался ответа: «ок», – и пошел приводить себя в порядок.

Хлопоты с получением выигрыша заняли почти весь день.

Татьяна вернулась с работы уставшей. Контрольные в трех параллельных классах очень ее вымотали физически и эмоционально. Она чувствовала себя, словно выжатый лимон. Вероника отпросилась сходить с подружками в кафе и попросила скинуть ей на карту хотя бы пару тысяч.

Кирилл был на кухне. Ей показалось, что муж не такой, каким она его привыкла видеть. Что-то в нем изменилось, что-то неуловимое и нехорошее.

– Ну, рассказывай, в честь чего ты вчера напился, если можно – без подробностей, очень устала, – сказала Татьяна и включила чайник, чтобы заварить бодрящего кофе.

Кирилл стал посредине кухни, принял величественную позу, скрестил руки на груди, посмотрел на нее сверху вниз и сухо сказал:

– Если хочешь коротко – я выиграл в лотерею много денег. Можно сказать, что очень много! Тебе такая сумма даже и не снилась.

Кофе просыпался мимо чашки. Таня охнула и присела на стул.

Кирилл с видом победителя молчал и наблюдал за реакцией жены.

– Значит мы стали богатыми? – спросила Татьяна хриплым голосом, потому что во рту моментально пересохло.

– Не «мы», а «Я». Прошу не путать и не обобщать. Это МОИ деньги и я буду ими распоряжаться по своему усмотрению, – гордо ответил Кирилл.

У Татьяны потемнели глаза от обиды.

– Так, по-твоему, мы для тебя ничего уже не значим? Ни я, ни Вероника тебе больше не нужны? Ты возомнил себя богатым и теперь мы для тебя – никто?

– Я знал, что ты схватываешь все на лету. Надеюсь, что и сейчас повторять тебе не надо, – ледяным тоном ответил Кирилл.

– И что нам теперь делать? Ты нас с дочерью выгоняешь?

– Нееет, оставайтесь. Уйду я. Мне надоело жить в этой тесной трешке. Я хочу свободы и простора! Я с такими деньжищами воплощу все свои мечты! Но это будет уже не с тобой, училка несчастная! Посмотри на себя в зеркало, на кого ты похожа! Ты перестала соответствовать моему статусу миллионера, – почти закричал Кирилл и бросил на нее презрительный взгляд.

От этих слов и всего происходящего Татьяна чуть не потеряла сознание, но смогла взять себя в руки. Чайник закипел и отключился. Она дрожащими руками налила в чашечку с кофе воду из чайника и тут же сделала глоток. Кипяток обжег губы и язык, и это вернуло ее к действительности. Она смотрела на стоящего над ней мужчину и не узнавала его. Это был не ее Кирилл, не тот человек, который давал обещание любить, быть рядом в горе и в радости. Стоящий перед ней был ЧУЖИМ.

– Ты прав. Повторять не надо. Мы с дочерью сможем прожить и без тебя. Когда ты уйдешь?

– Не знаю. Может через пару месяцев или раньше. Мне тебе больше нечего сказать. С этими словами Кирилл ушел в гостиную и включил телевизор. В спальню он ночевать не пошел, а снова устроился на диване.

Татьяна допила кофе в молчании и еще долго сидела на кухне. Семнадцать лет она прожила с человеком, которого не знала. Но, когда их семейная жизнь дала первую трещину? Произошедшее сегодня – уже финал. А с какого момента у них пошло не так?

Татьяна прикрыла глаза и задумалась. Перед глазами, как в кино, поплыли кадры их совместной жизни.

После рождения дочери он как-то отстранился. Очень хотел мальчика и был разочарован, когда в родильном доме его поздравили с рождением дочери. Вероника была беспокойной, днем капризничала, требовала повышенного внимания, ночью спала тревожно, часто плакала. Татьяне приходилось ночью спать с малышкой. Внимание женщины полностью переключилось на ребенка. Кириллу это не нравилось. Он тоже хотел внимания и ласки, но к вечеру Татьяна так изматывалась, что сил на близость уже не было. И помощи ей ждать было неоткуда. Ее бабушка жила в деревне, ей самой нужна была помощь. Свекры еще работали, да и у старшего сына, что живет на одной улице с ними, тоже родилась дочь, и они помогали старшей невестке Елене ухаживать за новорожденной.

Татьяна была в декретном отпуске и семью содержал Кирилл, он очень кичился своим заработком и со временем начал требовать от Татьяны финансовый отчет о потраченных средствах, тщательно проверял и иногда указывал на «ненужные», по его мнению, покупки. Он становился скрягой, но Татьяна этого не хотела замечать.

На втором году Вероника стала намного спокойнее, у Татьяны появилось свободное время, и она подала заявку в институт на получение дополнительного образования по психологии детского возраста. В школе-интернате для детей с патологией опорно-двигательной системы она вела математику, алгебру и геометрию. Детские психологи очень востребованы и при наличии диплома по этой специальности, Татьяна могла бы сделать карьеру. Она сообщила мужу, что ее приняли в институт на заочное отделение, и думала, что муж разделит ее радость. Но, когда Кирилл узнал о перспективах ее личностного и карьерного роста, и о том, что она, возможно, будет получать больше него, категорически был против этой идеи и заставил забрать документы из института.

Татьяна так и сделала и после декретного отпуска вышла на работу в школу-интернат. Сейчас она посмотрела на это по – другому. Муж хотел быть выше ее и гордился своим положением на работе. Он – кормилец. Он – содержит семью. Он – хозяин в доме. И аргументы придумал «железные» – дочери надо уделять много внимания, он – зарабатывающее звено в семье, а Татьяна должна заниматься воспитанием дочери и хранить «домашний очаг». Другими словами – «сиди дома и не высовывайся, занимайся хозяйством, готовь обеды и ужины».

Бабушка Настя оставила единственной внучке свое наследство: добротный дом с приусадебным участком 15 соток в 30 км от города в селе на берегу реки, да сберкнижку, на которой было 50 тысяч. На эти сбережения организовали похороны и поминки на девять дней, на сорок и на год, а также все необходимые требы в сельском храме. Татьяна хотела недвижимое наследство оставить и приезжать в село, как на дачу, все-таки прожила в этом доме много лет, он ей стал родным. После трагической гибели родителей бабушка их квартиру продала, на вырученные деньги они жили, Татьяна получила высшее образование, в институте одевалась не хуже других, всегда в модной одежде и обуви. Однокурсницы из богатых и влиятельных семей принимали ее за «свою» и приглашали на вечеринки и квартирники. Татьяна всегда была с деньгами, но тратила их очень рационально и знала цену каждой копейке. Когда она сказала мужу о своем решении оставить бабушкин дом, Кирилл воспринял это в штыки и уговорил продать подворье, а на полученные деньги приобрести квартиру в городе, не все же им по съемным комнатам слоняться. Жилье в городе стоило дорого, вступили в ипотеку. Сейчас уже осталось выплатить совсем немного.