Адепт нового бога

А затем в ухо настойчиво зашептали:

– Бей толстяка, его окружили, ему конец, отомсти за друга!

Парень уже сам не понимал, то ли у него сознание раздвоилось от всего этого ужаса, то ли он сошёл с ума, и слышит посторонние голоса, но говорящий был прав. Туччи с бешеным криком рванул на бандита, подняв меч, с другой стороны к врагу бежал зомби, сейчас не время паниковать! Брокс кинулся вслед за другом, на ходу подхватывая тяжёлый меч-полуторник, выпавший из руки Луни. Вот Туччи, срывая глотку, замахивается мечом на противника, но толстый бандит оказался чуть быстрее. Цеп тяжело ударил в прикрывающий парня щит, во все стороны полетели деревянные щепки, а Саретто завалился на спину, его клинок не успел достичь цели. Крик ярости молодого луговчанина перешёл в вопль боли, было похоже, что набалдашник цепа проломил не только щит. В этот момент, добежавший до Жируна зомби, опустил на голову разбойника свою тяжелую булаву. Булава проломила кость и, с чавканьем, погрузилась глубже, а Брокс, одновременно с этим, в прыжке снёс верхушку черепа огромному зомби, вложив в удар все оставшиеся силы, весь свой вес, и всё, едва не поглотившее его, отчаяние. Мерзкая туша упала на колени, и парень двумя руками воткнул меч прямо в мозг, проворачивая его и налегая всем телом на рукоять.

Разъярённый вопль развоплощающегося зомби резко ударил по ушам. От такого прекратил орать даже Туччи, держащийся за сломанную руку. Юный Саретто с ужасом увидел, как глаза зомби в последний раз налились зловещим изумрудным светом, и вдруг, изо рта дергающейся туши, с мерзким жужжанием вылетела туча каких-то насекомых. Парень закрыл глаза и почувствовал прикосновение к коже множества мелких лапок. С остервенением он начал стряхивать насекомых и хлопать по себе здоровой рукой. Наконец, Туччи открыл глаза и, с удивлением, обнаружил, что насекомые исчезли. К нему, пошатываясь, шел Брокс, выглядящий настолько плохо, что сам походил на ожившего мертвеца. Туччи инстинктивно попытался отползти от него и, Брокс, удивленно глянув, вдруг перехватил меч поудобнее и, ускорившись, тяжело потопал к месту, где шло последнее сражение. Садко сильно повредил одного скелета, череп у того неестественно наклонялся то вправо, то влево, отрубленная рука валялась на полу. Но бандит уже не мог сражаться дальше, так что вывод из строя одного из противников ему ничем не помог. Подбежав со спины, Брокс взмахнул бастардом и раскроил череп того костяного воина, что выглядел до этого неповрежденным. Затем, легко повалил второго. Молодой разбойник с хрипом сполз по стене, его кольчуга была пробита в нескольких местах, на губах начала пузыриться красная пена.

– Надеюсь, ты сам сдохнешь, – пожал плечами Брокс, глянув на него, после чего принялся крошить черепа упавших скелетов, пока их кости не перестали дергаться.

– Забери Луни, – вдруг заговорил Туччи, каким-то неестественно безжизненным голосом, – я не могу, рука сломана.

– Угу, – отозвался Брокс, – из зомби какие-то мухи, что ли вылетели? Сели на меня и исчезли.

Но друг ему ничего не ответил. Он волочил меч по полу к Садко, который закрыл глаза и хрипел всё тише.

– Не хочу убивать беспомощного, – снова заговорил Брокс, – может сдохнет сам, как думаешь?

Также, не говоря ни слова, Туччи подошел вплотную к сидящему бандиту и полоснул его острием меча по горлу. Садко захрипел и забулькал, из раны брызнула кровь попадая на стены, пол, и на равнодушно стоящего рядом Саретто, который даже не делал попыток уклониться.

***

Аазог с интересом рассматривал двух выживших крестьян. Сам он находился в персональном карманном измерении, помещённое внутрь амулета физическое воплощение связывало персональное пространство и мир, где только что произошла кровавая рубка.

Первое, что мог точно утверждать бог смерти - этот мир настоящий. Эти люди не игроки и не НПС, они здесь живут и их кровь не цифровая. Стало быть, и сам Аазог уже не просто исполняемый программный код, а нечто большее. Хотя и обычным живым существом его не назвать, живое существо не может бесследно втянуться в небольшой амулет, а у него это легко получается.

Второе - здешний мир сильно отстаёт по развитию от Земли. Судя по внешнему виду забравшихся сюда людей, тут что-то вроде эпохи земного средневековья. Молодые парни в плохой одежде из грубого льна, видимо какие-то крестьяне. Аазог видел больше, чем доступно человеческому глазу, судя по характерным повреждениям кожного покрова и развитию определённых групп мышц, он смог предположить, что работа этих юношей связана с сельским хозяйством.

Про вторую группу уже можно было не думать, бог смерти не хотел с ними контактировать, и, к его радости, ему и не придётся. Аазог мог чувствовать душу человека, ауру, эманации, он не знал, как это правильно назвать, но чем меньше человек контролировал свои эмоции, тем лучше он его ощущал. В момент сложного боя, а, особенно, перед самой гибелью, эти люди раскрывались перед ним словно книги. Итак, вторая группа, сто процентов местное отребье, то ли лесные разбойники, то ли беглые каторжники, что-то в этом роде, от их душ разило смертью невинных и насилием над слабыми.

Следующим запланированным шагом должен стать выход из этого подземелья. Поначалу, задача казалась невыполнимой. Здоровенный зомби, на шее которого висел амулет, вмещающий Аазога, а также окружающие его скелеты, несколько дней стояли безучастные ко всему, особо не шевелясь. Единственным развлечением бога смерти в эти дни стал доходяга попаданец, которого тоже затянуло в это подземелье с Земли. Впрочем тот вытащить Аазога наружу не мог, едва хлюпик попытался высунуть нос из своего укрытия как нежить воспряла духом и попыталась паренька выпотрошить. Теперь попаданец уныло ждал смерти, так как у хилого геймера с пивным пузиком не было ни единого шанса справиться хотя бы с одним скелетом.

И вот, когда в эту темницу ворвались живые люди, бог смерти понял, что это его шанс. Лишь бы кто-то вытащил амулет наружу, а там уже божество сориентируется. Вначале, он возлагал большие надежды на рыжего паренька, что явно владел какой-то местной магией (кто бы мог подумать, что магия действительно может существовать, пусть даже в другом мире). Рыжий ползал по потолку, словно диковинное насекомое, и даже становился прозрачным. Но, увы, ползание по потолку его и погубило, в какой-то момент, плита просто рухнула вниз, раздавив этого специалиста в лепёшку.

Следующим достойным кандидатом на переноску амулета стал молодой паренёк с простым деревенским лицом, и дубинкой в руках. Впрочем, дубинку он вскоре сменил на трофейную саблю, ловко подкараулив мага из разбойничьей шайки. Тем самым он сразу набрал себе баллов, в глазах Аазога. Судя по исходящим от него эманациям, парень был добрым, верным, смекалистым и решительным. Ну кто откажется от помощника с такими качествами? Бог смерти бы точно не отказался.

Каким же разочарованием стало, когда парень, которого другие звали Брокс, вдруг запаниковал и едва не удрал из уже выигранного боя. На счастье Аазога, в тот момент, когда молодой крестьянин практически потерял рассудок, от обуявшего его ужаса, новоявленный бог внезапно осознал, что может уже не просто читать эмоции парня, но и воздействовать на них. Местного языка пришелец пока что не знал, но исходящих от него волн уверенности и спокойствия хватило, чтобы юноша опомнился и довёл дело до конца.

Теперь Аазог был уверен в успехе своего мероприятия. Парень был на грани срыва после всего происшедшего, да ещё и отравлен выбросом смерти, который устроил местный «босс», перед своим развоплощением. В таком состоянии он не сможет противиться воле божества. Жаль, второго спасти не получится, он уже перешагнул грань безумия, а по телу пошли некротические изменения.

Ах, да, ещё бог смерти сообщит попаданцу, чтобы тот выползал из своей норы и валил подальше отсюда. Вроде и не было Аазогу до него никакого дела, но, видимо, сказывалась природа искусственного интеллекта. Ему была неприятна мысль, что он своим бездействием обречёт человека на гибель. Пусть валит, куда-нибудь подальше от божества, вряд ли избалованный землянин из двадцать первого века протянет пару суток в мире сурового средневековья.

***

Брокс подошел к Луни, но тут его взгляд, словно сам по себе, вновь оказался прикован к амулету на шее зомби. Парень медленно наклонился над мертвой тушей и рванул амулет, срывая его с железной цепочки. Цепь с противным звуком погрузилась в мертвую плоть, но, наконец, разжалось кольцо крепления этой странной вещицы, и крест оказался в руке молодого крестьянина.

Брокс подхватил Луни подмышки, стараясь не смотреть на его развороченное лицо, и потащил здоровяка к выходу. Вытащив тело из зала в коридор, из которого они сюда пришли, парень остановился и опустил Луни на пол.

– Погоди, друг, – тяжело дыша прохрипел он, – там же ещё этот мелкий ублюдок бегает, надо взять оружие.

Туччи остановился, глядя на него пустым взглядом, и ничего не сказал. Подумав пару секунд, Брокс снял с тела главаря нарядные ножны, закрепил на поясе, и засунул в них поднятую с пола саблю. Подхватив Луни, он двинулся дальше по коридору.

Когда друзья проходили мимо тела Арлекина, Брокс вновь остановился, и тяжело опустился на пол. Внезапно, он положил амулет, на торчащую из-под плиты голову.

– У Арлекина были артефакты заряжены, а ещё кристаллы полные – шепотом пояснил он, присевшему рядом Туччи, – он хочет выпить их. Ну, тот, кто в амулете.

Брокс не ожидал ответа от друга, однако тот внезапно заговорил.

– Пусть делает, что хочет, мгла его побери. Ты чувствуешь, что те чёрные мухи забрались нам под кожу и едят души? Мы не доедем до деревни.

Брокс удивленно глянул, забрал амулет, и потащил тело Луни дальше на выход.

– Всё будет хорошо, друг, – просипел он, – давай просто уйдём отсюда скорее, от всех этих мертвецов.

Младший Саретто больше не проронил ни слова. Выбравшись наружу, Брокс кое-как взвалил тело в телегу. Его друг следом вёл лошадь, держа её за поводья здоровой рукой. Брокс помог ему впрячь лошадь в телегу, помог перевалиться через бортик, а сам сел на облучок и встряхнул вожжами.

– Ннноо, – и лошадь тронулась с места.

Безразличным взглядом парень проводил тень, метнувшуюся в подземелье. Из-под земли раздались трубные звуки рога, мелкий бандит безуспешно взывал к своим друзьям, не зная, что они уже ответили за свои многочисленные грехи.

Солнце почти село, и Брокс тяжело вздохнул, подумав о том, как же они будут ехать по темноте. Выехав на дорогу, он направил лошадь в сторону деревни, и последняя мысль в его голове была: «Лишь бы не уснуть».

***

Брокс не мог понять, спит ли он, или бредит наяву. Перед его глазами пронеслась дорога от проклятой каверны до родного дома. Он, словно птица, пролетел весь путь, при этом называя всё, что видит: «дорога, грязь, дерево, роща, камень, яма». Дальше было ещё множество видений, и он всё говорил и говорил, но сознание уже отказалось фиксировать происходящее, воспалённый разум парня погрузился в блаженное забвение.

Когда они с друзьями были маленькими детьми, в общинном доме, старики порой развлекали их театром теней. Из деревянных дощечек вырезались разные фигуры, которые при свете лучины выглядели на стене людьми и диковинными зверями. Именно такая фигура сейчас стояла перед ним. Брокс находился рядом с родным домом, вокруг расстилались поля и луга, даря душе ощущение умиротворения и тихой радости. А рядом был человек, сотканный из теней. На лице были видны глаза и небольшой рот, словно в дощечке кто-то вырезал отверстия, сквозь которые проходит свет.

– С пробуждением, Брокс, – заговорила тень, – спасибо, что научил меня вашему языку. Наконец-то, мы сможем нормально поговорить.

Несмотря на то, что тень походила на порождение мрака, словно вышедшая из страшных историй, что рассказывают друг другу дети по вечерам, Брокс не чувствовал никакой угрозы, находясь рядом с ней.

– Кто ты? – всё же решил уточнить он.

– Друг, – хмыкнула чёрная фигура.

– Где я вообще, – оглянулся парень, – я же ехал в телеге, что это? Морок?

– Морок, – легко согласился Аазог, – ты так и едешь в телеге, но сейчас спишь.

– Сплю? – Брокс ударил себя по лицу и ущипнул за руку, – так разбуди меня скорее, если ты и вправду друг!

– Зачем? – удивился собеседник, – ты очень тяжело отравлен, тебе нужно отдыхать. Сон – это здоровье.

Тень улыбнулась.

– Отравлен? – отозвался парень.

– Ну да, Брокс, а что тебя удивило? Ты же видел, как эта чертова гниющая туша заблевала вас насекомыми, поверь, они не нектар разносят.

– Но мы же сейчас… сейчас ночь, лошадь собьётся с дороги, за нами поедет тот мелкий бандит, лошадь может телегу опрокинуть в какой-нибудь овраг. Да я даже не знаю, что может произойти, всё что угодно, – юноша почувствовал, что его накрывает паника.

– Я довезу, дружище, не переживай об этом. Сил у меня мало, хотя я и набрался энергии из шмотья того раздавленного рыжего бедолаги, за это спасибо тебе. Но уж телегу-то я как-нибудь до деревни довезу. Точнее, твоё тело довезет, – усмехнулось существо, – под моим чутким и мудрым руководством. А про того мелкого трусливого пса даже не думай – он вас по обходным тропкам объехал за сто верст. Плохо будет, когда он доберется до своего лагеря и расскажет дружкам о вас. Но это будет позже, к тому времени ты уже будешь дома, – продолжала говорить тень расслабляющим голосом.

– Он так медленно скачет?

– У него, помимо своей лошади, ещё три лошади от его бездарно сдохших компаньонов. Вот он не спеша ведёт всё это стадо в лагерь.

Брокс помолчал.

– Кто ты? – снова решил спросить он.

– Зови меня Аазог, – ответила тень.

– Аазог… но кто ты? Ты же из каверны? Мгла породила тебя?

– Ох, парень… я всего лишь жертва обстоятельств. И я не собирался попадать ни в какие каверны. Знаешь, пока ты был в бреду, я учил ваш язык и пытался понять, как устроен этот мир, слушая поток твоего сознания. И я так и не понял, что у вас с некромантией? У тебя были какие-то противоречивые видения.

– Ну, у нас есть разные королевства. Мы сейчас в Терлижере, в котором правит король Август. Некромантия запрещена, указом его величества. Но владеть некромантией – это не преступление. А вот ежели, допустим, поднять мертвых на кладбище, то за это тебя сожгут на костре. А почему ты спросил? Ты некромант?

Брокс жестом отогнал от себя мглу, вырвав из сердца все темное и отбросив вверх, чтобы сгорело от солнца. Аазог внезапно развеселился.

– Ну что за жесты, юный Брокс, – в смеющемся рту тени мелькнули оскаленные зубы, – некромантия – это всего лишь инструмент. Мечом можно очистить каверну от мглы, а можно лишить жизни невинных людей, в первом случае меч – это добро, во втором – зло. Но, на самом деле, меч - это, всего лишь, кусок металла. Добро и зло в голове его владельца. Вот и с некромантией так же. Владею ли я этими знаниями? Да. И если бы я был дураком, то поднял бы мертвых на кладбище и устроил небольшой переполох в вашем милом королевстве. Жил бы не долго, но ярко и весело. Но в этом случае я не связался бы с парнем, у которого такое доброе сердце, а позвал бы, например, того ублюдка, чья сабля висит у тебя сейчас на поясе.

– То есть, некромантию ты используешь для добрых дел?

– Ну, ты живой, возвращаешься домой, кажется это можно считать добрым делом. И если бы не моя некромантия, тебя бы уже доели те самые чёрные мухи, вылетевшие из огромного зомби, как то так.

– Хорошо, Аазог, так чего же ты хочешь?

– Вот сейчас удивил, – прищурилась тень, – у тебя столько проблем, парень, да не только у тебя, а у всех твоих родных. Но тебе интересно, чего же хочу я - это очень трогательно.

– Проблемы? – нахмурился парень.

– А разве нет? Во-первых, ты умираешь. Пока мы тут с тобой мило болтаем, я костьми лег, чтобы твоя душа не отправилась в последнее путешествие. Во-вторых, я заглядывал в твою душу, все твои мысли только о родной деревне, вот бы накормить всех до отвала. Твое сердце не вынесет, если крохотные детки, похожие на сонных медвежат, будут кричать от голода.

Последнюю фразу Аазог произнес как будто ехидно, но у Брокса защипало глаза. Эта тень, судя по всему, прочитала его мысли и произнесла их вслух. Брокс, действительно, не пожалел бы своей жизни, чтобы «медвежатки», как он называл своих племяшек, не знали голода, болезней и того, какими жестокими порой бывают люди. А Аазог продолжил говорить.

– А лето довольно засушливое. Своим невероятным зрением я точно вижу, что поля много не уродят. Так что, жизнь впроголодь продолжится еще на год, как минимум. В-третьих, каверна осталась стоять на месте, и, уверен, после вашего, далеко не триумфального, возвращения, желающих вернуться в неё будет не много. Часть тварей вы, пока что, убили, но появятся новые. Эта штука растёт, постоянно растёт, я чувствовал это пока сидел внутри. Скоро, она станет большой проблемой, для всей твоей деревни. Пока ты бредил, я понял, что можно позвать неких «героев» на помощь. Только эти ребята не хотят умирать бесплатно, а вы и так последний хрен без соли доедаете, так? В-четвёртых, из разговоров убитых уродов, я успел понять, что у них есть сообщники неподалеку. Тот мелкий рванул за ними, как думаешь, не захотят ли они с тобой побеседовать о ваших подземных приключениях? Тем более, что у мертвого чернявого там осталась родная кровь, наверняка такой же злобный ублюдок, как и он сам. Может всю вашу деревню у них силенок не хватит вырезать, но вот неприятностей они вам доставят, уж поверь. По грибочки в ближайший лес уже не походишь, да в город за солью и тканью без опаски не покатаешься. Так, что ты хотел узнать, Брокс? Чего я хочу, и как ты можешь мне помочь? Это очень мило, но предлагаю начать с решения твоих проблем, согласен?

Брокс ошарашено кивнул. Аазог все преподнес так, что можно было лезть в петлю, причем сразу всей деревней.

– Как ты узнал, о чём говорили разбойники?

– О, у меня очень хорошая память, – подмигнуло существо, – ты меня научил языку, и я вспомнил каждое слово, что было произнесено в этом подземелье.

–Как такое вообще возможно, чтобы помнить разговор, не зная языка, – пробормотал юноша, – и… как же ты можешь мне помочь?

– Как-то могу, – оскалилась тень, – но без тебя я почти ничего не способен делать. Поэтому, первым пунктом нашей программы будет вот что. Тебе нужно очнуться, встать на ноги, и мы продолжим тёплую дружескую беседу. Пока отдыхай.

Брокс начал проваливаться в темноту, но усилием воли задержался.

– Подожди, ты так и не ответил мне кто ты! Что ты за существо?

– Вообще, я бог смерти. Но это между нами, ладно? Кажется, это будет не лучшим способом заявить о себе миру. Думаю, мне ещё надо будет поработать над своим публичным брендом. Скажем… бог вечности, символом будут песочные часики. Что скажешь?

Рассмеявшись, Аазог махнул рукой.

– Хватит перенапрягаться, парень. Тебе нужно отдыхать и я не шучу. Кыш!

Успокаивающая темнота подхватила Брокса и унесла с собой его сознание. В этот раз он не смог сопротивляться.

Глава 5. Возвращение

Брокса разбудил громкий звук сигнального рога. Приоткрыв глаза, он понял, что находится у себя дома. Непонятно было, почему трубит рог, неужели на деревню напали? Парень хотел было схватить оружие и бежать на улицу, однако, сил хватило только на то, чтобы подползти к краю лежанки, затем внутренности скрутило и его вырвало.

– Блокс бебекает, – услышал он оживлённый детский голос и снова потерял сознание.

Когда Брокс очнулся в следующий раз, то почувствовал себя уже, более-менее, сносно. За окном, судя по всему, было темно, хотя пластины, закрывающие оконные проёмы, всегда давали плохое представление о времени суток. Парень огляделся, похоже, ему освободили целую комнату, все остальные, видимо, ушли в другие два дома. Да ещё и сделали ему удобную лежанку из лавок и разного тряпья. В углу шевельнулась тень.

– Я уж думал, не смогу тебя откачать, – радостно сообщил Аазог, – но раз уж ты жив, то, наверное, тебе интересно, что мы будем делать дальше?

– Сколько я так валялся? – поморщился Брокс.

– Мы приехали в ночь, вот ты валялся ночь, день, и почти всю вторую ночь – скоро уже рассветёт. За тобой, вскоре, заявились твои лесные «друзья», я уж начал волноваться, но твои односельчане - суровые ребята, отбились, хоть и с потерями.

– С потерями? Мгла побери, – скривился Брокс, – кто погиб?

– Слушай, друг, мне твоя помощь нужна не просто так. В этом мире мне находиться сложно, вот, например, днём мы с тобой не пообщаемся. Поэтому, давай, пока не вышло солнышко, обсудим наши насущные дела. А кто погиб, кто выжил, сколько сена накосили всем колхозом в эту пятилетку, тебе расскажут сёстры, батя, и прочие твои родственники.

– Каким ещё «колхозом»?

Аазог, с усмешкой, предложил поговорить о действительно важных вещах, и начал рассказывать Броксу свой план решения всех насущных проблем Светлых лугов. Парень аж заслушался, и подумал, что голова у этого существа работает как надо, так всё у него складно выходит, что, кажется, у них действительно всё получится.

– Есть кто? – позвал Брокс, когда тень растворилась в углу.

В комнату зашла сестра.

– Нешто оклемался, – девушка бросилась к Броксу и крепко его обняла.

Когда она поцеловала его в волосы, Брокс нахмурился и провел рукой по голове. Он оказался коротко стриженным, бороды тоже не было.

– Это ещё что, – удивился парень.

– Целитель сказал остричь, – засмеялась сестра, – сказал, что в волосах болезнь копится.

– Дела, – покачал головой Брокс, – позовёшь отца?

Сестра обняла его еще раз и выбежала из комнаты.

– Мда, целитель тут конечно... – раздался голос из темноты. – А ещё он в комнате жёг траву, которой вонь в отхожем месте отгоняют, – добавил Аазог голосом ябеды.

– Обидно, – нахмурился парень, – только-только борода начала расти. Опять как юнец буду ходить.

За окном послышалась тяжёлая отцовская поступь. В комнату вошел пожилой мужчина, похожий на Брокса, только постаревшего. Длинные седые волосы перевязаны тесьмой, густая борода также с сединой, простоватое лицо с загрубевшей кожей.

– Живой, сынок, – отец крепко обнял Брокса.

– Чудом живой, – грустно улыбнулся парень в ответ, – расскажи отец, что было, когда мы вернулись?

– Кто «мы», сынок? – переспросил отец, – ты один и вернулся. Я в огороде работал, слышу - кричат, так мол и так, Даокс, беги, наши возвращаются. Ночь хоть была, да мне не спалось, всё думал как вы там. Вот, старые ветки решил пожечь, костерок развёл. А телегу сторожевые наши углядели. Подбежал – ты на облучке, ни жив ни мертв, как только не свалился, не иначе светлые боги уберегли тебя. В телеге Саретто лежат – обнялись. У младшенького лица будто и нет, полголовы вдребезги.

Голос отца дрогнул, и он прервал рассказ. Вышел в горницу, набрал ковшом воды из бочонка, попил сам, и принес воды Броксу.

– Вот так-то сынок, а старшенький вроде с виду и не вредим, да почернел весь, – продолжил рассказывать Даокс, – а, Арлекин что же?

Авантюристы всегда дорожили своими прозвищами, поэтому, как рыжий стал скаутом, так его настоящее имя и позабыли.

– Погиб, – ответил Брокс, – пока остался в каверне. Потом я его вытащу.

– Да как так, – у Даокса расширились глаза, – нешто ты ещё в проклятое место собрался? Уже трое сгинули, никто больше туда не пойдет.

– Ты не волнуйся, отец, – улыбнулся Брокс, – я оттуда вынес самое ценное. Никто больше не сгинет, попомни мое слово.

Брокс показал зажатый в руке амулет Аазога. Отец глянул недоумённо.

– И что это? Ты так и держал его в руке, пальцы не разжимая. Харя, целитель, хотел забрать, да куда там. Выглядит будто что-то… проклятое.

– Наоборот, отец, – Брокс устал и откинулся на лежанку, – оно для нас скорее благословенное. Там узник каверны, которому я помог выбраться. Он меня и вылечил от этой болезни, он лошадь довез до деревни.

– Будто? – отец был сильно удивлен. – Может у тебя просто горячка, сынок?

– Он уже вполне здоров, добрый Даокс, – из темноты с поклоном показался Аазог, мужчина так и подпрыгнул от неожиданности. Видимо, чтобы не совсем шокировать смертного, бог смерти в этот раз выбрал более представительный образ. Обычный, хорошо одетый, дворянин средних лет, разве что, слегка просвечивающий.

– А, боги, – Даокс вскинул руку, прогоняя жестом мглу, – чуть сердце не выпрыгнуло, полено тому в печку.

Аазог в ответ лишь рассмеялся.

– Могу лишь подтвердить слова Брокса, что в этот раз наш поход окончится победой, полной и безоговорочной.

– Оглоушил ты меня, будто обухом по голове, – развел руками Даокс, – даже не знаю, что сказать.

Однако, их потусторонний гость, в нескольких предложениях обрисовал бедственное положение деревни, в общем-то, повторив то, что раннее говорил Броксу, а затем убедительно донёс мысль, что деревне поможет только сын Даокса, под руководством высшего существа.