Красное на белом

Анастасия Калмыкова

Красное на белом

Каждое утро я начинаю с главного.

Сначала свет. Он должен быть правильным – ровным, белым, без теней. Тени – это несовершенство. В тени прячется то, что не готово предстать перед взором. Я провожу рукой вдоль панели, и свет разгорается ровно настолько, насколько нужно. Ни люменом больше, ни люменом меньше. Идеально.

Потом воздух. Воздух – это основа. Если воздух грязный, всё остальное не имеет смысла. Я включаю систему очистки и слушаю, как она поёт. Тонкий, едва уловимый гул – музыка сфер. Через семнадцать минут воздух станет кристальным. Я знаю это, потому что проверял тысячу раз. Каждый раз одно и то же. Каждый раз идеально.

Потом пол. Пол – это лицо всего. По полу ходят. Пол принимает на себя грязь всего мира. Моя задача – не допустить этого. Я беру швабру – не простую, особенную, ту, что сделана по моему заказу. И начинаю.

Слева направо. Сверху вниз. Каждое движение выверено до миллиметра. Швабра не должна оставлять разводов. Разводы – это ошибка. Ошибок быть не может.

Я мою пол час. Два. Три. Время здесь неважно. Важен результат.

Когда пол начинает сиять, я останавливаюсь. Смотрю на своё отражение в мокром кафеле. Я вижу человека в белом. Лица почти не видно – оно расплывается.

Я улыбаюсь своему отражению. Оно улыбается в ответ. Потом я иду дальше.

Коридоры бесконечны. Я знаю каждый их метр, каждую плитку, каждый стык. Стыки – самое сложное. В них забивается грязь, которую не видно глазом. Но я вижу всё.

Я вооружён. У меня есть щётки разной жёсткости, скребки, тряпки, губки, кисти. Мой арсенал. Моё оружие. Каждым инструментом я владею в совершенстве.

Я чищу стыки зубной щёткой. Сантиметр за сантиметром. Метр за метром. Грязь выходит наружу, и я собираю её влажной салфеткой. Салфетка становится серой. Я выбрасываю её в белый контейнер и беру новую. Идеально белую.

Иногда мне кажется, что грязь сопротивляется. Что она живая и не хочет уходить. Что она цепляется за поверхность, прячется в микротрещинах, смеётся надо мной.

Я не поддаюсь. Я сильнее. Чищу, пока она не сдаётся. Пока поверхность не становится такой, какой должна быть. Идеальной. Белой. Чистой. Потом я иду дальше.

Здесь есть другие.

Я вижу их краем глаза. Они движутся по своим траекториям, делают свою работу. Я не знаю, что они делают. Меня это не интересует. Они часть механизма, как и я. У каждого своя функция.

Иногда они смотрят на меня. Я чувствую их взгляды. В них есть что-то, чего я не понимаю. Какая-то тень. Какая-то грязь. Я не смотрю в ответ. Я чищу.

Поверхности должны быть не просто чистыми. Они должны быть стерильными. Я проверяю каждую лампой. Специальной лампой, которая показывает невидимое. И каждый раз нахожу. Микроскопические частицы. Биологические остатки. То, что было живым и теперь пытается притвориться мёртвым. Я уничтожаю их.