Игра в вечность

Я чертыхнулась. Соня могла выбрать любой другой клуб. Любой. Но видимо ей хотелось этот.

Район спал. Мороз держался на улице не сильный. Спокойно и мирно падал снег. Я села в машину и прогрела двигатель, завела мотор. Взвизгнули тормозные колодки.

О, чем она думала, выбирая этот клуб? А главное чем?

Глава 5

Клуб переливался огнями. В затемненных окнах виден приглушенный свет. Несколько танцевальных залов, вип-зоны, приват-зоны, два ресторана, и даже спа-центр на углу, и бог знает, что еще скрывается внутри.

У входа стоят амбалы, прикидываются швейцарами. Два вылитых крокодила в костюмах снежинок. И, несмотря на то, что пять утра, у дверей ждут девушки. И что их так манит сюда? Мишурный блеск невольной жизни? Шанс…

Я набрала номер Сони. Робот ответил: «Абонент не доступен».

Ругнулась.

Как быть? Попробовать вызвать милицию? Не приедут. Я недобро разглядывала людей у входа. Все девчонки казались весьма юными. По расфокусированным взглядам, по глупым улыбкам и нескрываемому призрению очевидно, большинство из них выпившие.

Я вышла из машины, грохнув дверью.

- Чего нужно? – охранник, недовольно засопел, видя, как я смотрю ему прямо в лицо.

- Сестру забрать. Пропустите.

Он тут же припечатал меня тяжёлым взором, от которого внешне веял холод, а внутри стыл лед, говорящий, что ему уже «вот где» все малолетки вместе взятые. С секунду, разглядывал мой красный свитер с белым ромбом, джинсы, рваные кроссовки. Ядовито хмыкнул, повелительно махнул головой:

- Сбрось верх и волосы распусти.

- А ничего, что зима? Снег идет!

Я не чувствовала от взволнованности холода, но на улице не жарко. Крутанул мордой, коли нет - гуляй. Натуральный урод.

Не стану я догола раздеваться, но нужно, чтобы пропустили. И не возразишь этой сволочи, либо играй по его правилам, либо катись отсюда. А катиться нельзя. Злясь, понимая, что деться некуда, я сняла свитер и распустила волосы.

Под свитером на мне надета майка черного цвета. Грудь под тканью обозначилась замершими сосками, кожа тут же покрылась от мороза мурашками. На что второй охранник растянулся в ухмылке и причмокнул губами:

- Смотри-ка торчит. Красава. Ладно, иди.

Ждущие ревниво зафыркали. Я рванулась к дверям, в желтое тепло тамбура, веря, что там Соня. Мне всего-то забрать ее домой. Я поспать даже успею, будильник на семь утра, мой самолет улетает только после обеда.

Внутри пустого тамбура разбегались в стороны коридоры, затем ресторан, а впереди наверх вела парадная лестница. Слышно, как сдавленно доносятся монотонные звуки музыки. Они вводят в транс, мягко погружая посетителя в тягучую атмосферу ночной жизни.

И где искать? Набрала еще раз номер.

Тишина.

Посетителей в ресторане, почти нет. Пианист наигрывает в углу зала тихонько на рояле печальную мелодию. Как только появился бармен, парень с щегольскими усиками, я бросилась к нему:

- Девушку ищу. Соней зовут.

Он отрицательно помотал головой, принялся усердно что-то раскладывать у себя на стойке. Вероятно, надеялся, сама уйду. Я прикусила раздосадовано губу.

Два крыла разделены на верху, еще одной барной стойкой: направо вип-комнаты, налево танцпол.

По рассказам Юлии «Горящая шишка» действующее гнездо разврата. Человеку, приведшему сюда впервые, в голову не придет сравнить это место ни с гнездом, ни с развратом. Обстановка не вязалась с моими понятиями ночных клубов.

Она производила сильное впечатление, потому как смотрелась величественно: под ногами паркет, кругом люстры из хрусталя, узорами свисающие с высоченного потолка, стены в лепнине. Если бы не музыка, от которой расслабленность в воздухе висела в дозировке «ненасытно хочется и интенсивно можется». Если бы не несколько арктиков.

Они развалились за винтажными столиками на диванчиках утянутых тканью цвета крови, и так вольно и развязано ласкали своих спутниц и их прелести. На моих щеках проступил непрошенный жар. Господа ублажат свои горячие прихоти, сомневаться не приходится.

Девушка-бармен оказалась приветливее.

- Не видела? Русоволосая, молодая девушка. Соней зовут.

Она подмигнула мне, и поставила протертый стакан на стойку.

- На танцполе ищи.

На душе отлегло. По крайней мере, она не в вип-зоне. С последней я совершенно не представляю, что делать. Во-первых, охрана не пропустит, а во-вторых, приват, есть приват.

- Только это, - остановила меня барменша, когда я красная, двинулась в указанную сторону. – У нее счет большой.

- Насколько?

Девушка протянула бумажку с указанием счета.

Я ахнула и побагровела.

- Как?

- Не знаешь что ли? – она взяла стакан, начала натирать ленивыми движениями. - Заказывают десять коктейлей на всю компанию, и все.

В моей голове произошел быстрый расчет.

- Он что - золотой?

Та, мрачно цокнула.

- Жидкие шарики из золота, молекулярка, в янтарной фольге и настоящее шампанское. Не шампунь.

Я сердито сунула чек в задний карман джинсов. Убью. Потом.

Дверь на танцпол оказалась тяжеленой. Или это силы ушли от отчаянья? С первого раза не послушалась. Я нырнула в прокуренное, туманное помещение в серых и сизых тонах. Почва поплыла под ногами от неожиданной смены обстановки. Звук обрушивался в зале сверху. Дискошар сиял на потолке, отражал и бликовал зелеными, красными и синими лучами. Люди отплясывали на середине танцпола, и на волне их хаотичных движений в музыке тонули дым, запахи разгоряченных тел, колоритные софиты.

Я дошла до бара, вдоль стены. Распихала, сидящих девиц у высокой стойки, и протиснулась к бармену.

- Девушку ищу. Блондинку, - перекрикивала я, стараясь преодолеть музыку. Передала ему чек. Показала фото на телефоне. Он понял, указал в сторону сокрытой дымом, в глубине зала. Пришлось, протискивается дальше.

Гуй Ли, я заметила сразу. Мои глаза округлились от удивления и жути. Краска, какая осталась на лице нервно сбежала вниз, в район поджилок, и те задрожали.

Мой отчим. Отчим!

Соня сидела обнаженная до трусов с расстёгнутым лифчиком на чужих коленях. В его компании. Оседлав арктика, девушка демонстрировала всем свой зад и спину, прикрытую золотистыми локонами. Она беззаботно смеялась, запрокидывала голову, и вихляя туда-сюда грудью, покачивалась как поплавок.

Мужские руки крепко держали ее за талию, позволяя выплясывать, возбуждать собравшихся развязанным поведением. Рядом сидело четверо мужчин.

Мои ноги подкосились, от надвигающегося апокалипсиса. От перспективы.

Все знают неписанную истину, трогать без причин нас не будут. С чужими девушками, они устраивают только «обнимашки». Что происходит в их собственных гаремах и домах, неизвестно, одни сплетни ходят вокруг. И мне не ясно, что такое конкретно «обнимашки» зато я знаю, чем все заканчивается. Я помню маму. Хотя может быть, дело вовсе не в этом. Так странно, не помню ее лица, но ощущение… И то, как Гуй Ли когда-то смотрел на меня. Искал сходство между нами.

- Соня, - позвала я, в ужасе оценивая происходящее.

Та обернулась и не узнала меня. Ее взгляд замутнен, с поволокой. Сколько надо выпить, чтобы не помнить? Ничего не помнить.

– Соня!

Арктик сдвинул ее в сторону, как пушинку. Фигуры у них настолько развитые, что сомневаться в физическом превосходстве не приходится.

- Ты кто такая?

Меня затрясло, заколотило нервным трепетом. «Твоя падчерица». Руки вцепились в хромированную периллу, отделяющую нас от более низкого уровня столиков. Мои чувства усугубились, вмиг достигли высокой точки напряжения. Он не узнал меня. Не вспомнил.

- Я сестра. Соня, одевайся.

Она совсем не реагирует на мои призывы, пьяная и слишком не в себе. Рядом нет ее одежды. А мое сердце колотится так скоро, будто намерено убиться.

- Иди отсюда, сестра, - посоветовал один из арктиком.

- Попросить, чтобы тебя вышвырнули?

- Я не уй-ду, без нее, - я их не боюсь, ни капельки. - А если вышвырнете, вызову милицию. Со-ня!!!

Заорала я громко.

Она встрепенулась.

- У-у-у, Сима. Ты? – глупая улыбка расплылась на ее лице.

- Одевайся!

- Вали по добру своей дорогой. Она моя.

Угрожать арктикам последнее дело. Более того, я уверена, что они просмотрели и проанализировали мой внутренний настрой, на десять раз. Всесильные, бессмертные не умеют читать мыслей, зато здорово разбирают лица людей, их настроения и побуждения. Я же дрожу, как осиновый лист на ветру, а необходима категорическая уверенность.

Кто-то из них оскалился:

- Смотри-ка, бесстрашная бабца.

Мне придется рискнуть.

- Она звонила мне. Я смогу доказать, что вы держите ее силой. Есть запись.

Слова арктикам не понравились. Ох, как не пришлись по вкусу.

- Лапушка, - протянул бывший опекун, на коленях которого, сидела «сестра». – Я выкупил ее долг. Так что придется отработать.

- Мы вернем деньги утром. Пару часов ничего не изменят.

Я попыталась схватить ее за руку, но Гуй Ли ловко поддернул ее. Соня чуть не навернулась, но выскользнула из моих пальцев, продолжив сидеть на его коленях. И, похоже, она совсем ничего не ощутила.

- Закончила? Деньги нужны немедля. И знаешь, у тебя такое знакомое лицо. Мы встречались с тобой раньше?

Его слова, будто удар под дых. С отчаяньем я смотрю на пьяную подружку. Нас с Соней можно поменять местами. Но мне необходимо всего лишь прикосновение. Ничего больше сверх. Я боюсь Гуй Ли, также как когда-то в детстве. Боюсь и не решаюсь предложить обмен или хотя бы прикоснуться к бывшему дяде. Я не могу завалить миссию, потому что Соня дура, и влипла в историю. Не имею право.

- Я хочу подумать, - сообщаю почти умоляя.

Соня пьяно хихикнула, качнулась, и ее лифчик съехал с одной груди, держась на плече за счет лямки.

Время остановилось.

Замерло на кончике открывшегося взору женского соска. Все окружающие арктики пялятся на него, даже с дальних столиков. Облизываются и с задором поглядывают на вторую чашку. Свалиться или нет? Это интересно, а я так, мошка, мешающая развлечению.

- Не хватило денег, - сообщила Соня, хмельно улыбнувшись дяде. – А Гуй Ли оплаааатииил.

Они щурятся, смеются и кивают. Я же чувствую, как вязну в патоке из транса, разговоров и жалости к себе. Я вижу по всем пятерым, они не отдадут ее. Это же не кролик. Не дадут увезти домой.

- Ну, падай! Покажи нам, что там у тебя! Еще один маленький сосочек!?

Господи, и я жила в его доме, называла дядей. Хорошо, что он не узнал меня. Из кармашка джинсов я достаю старинную монету, времен Птолемея Третьего. Когда-то ее подарил мне отец. На удачу. Рассматривая ее, я обдумываю случившееся.

Способность это всегда чья-то сила. А сила управляет материей. Люди ощущают себя частью материи, особенно, когда кто-то кусает их за жопу, на пример акулы. Как можно после такого не верить, что пространство или материя вокруг нас живые? Так говорит Элина и она права. Не будь у Сони способности находить неприятности на пятую точку, когда я собралась бы духом и отыскала хоть одного захудалого арктика. А так, прыжок в прорубь с головой, и сразу в компанию тупорылых акул. Почему тупорылых? Потому что те обитают в тропиках во всех океанах. Отлично чувствуют себя в соленых водах. Заплывают на большие расстояния и часто вверх по течению рек. Каким потоком, занесло бывшего отчима (а можно назвать и акула-быка) в провинциальный клуб местной агломерации? Большой вопрос. Он не здешнее начальство, а столичный бомонд.

Гуй Ли поднял на меня хищный взгляд и сложил губы в улыбке полной превосходства.

- Заплати сейчас и забирай. А нет финансов, срезайся.

Глава 6

В пятничную ночь в «Горящей шишке» не протолкнуться.

Ниршан сидел за соседним столиком от Гуй Ли и безразлично наблюдал, как пятеро арктиков разводили обнимашку.

Девчонка пришла в клуб с подружками уже не трезвая. Последним хватило ума убраться после первого танца, а у этой нет. Осталась глупышка и не замечает, как взгляды охотников до чужой Ци липнут к ее неустойчивой фигуре.

Предвкушать угощение Ци - любимая игра арктиков.

Земные женщины не умеют прокачивать Ци, а без обмена не нужен и сам контакт. Арктики довершают дело руками, но с чужой иньской Ци получают двойное удовольствие. Ничего не нужно прокачивать, возвращать, все забираешь себе! Всю Ци. Внутри тебя, когда энергия разливается по венам, по энергетическим каналам нервной системы, это сплошное блаженство. От одной мысли о Ци, воображение у любого из присутствующих арктиков не останется в стороне.

Блондинка совсем молоденькая. Быть может даже школьница. Такие забредают сюда не часто, но арктикам без разницы. Все пришедшие девушки, потенциально порченый товар. Не важно, на что они надеются. На лбу не написано, где и с кем она была до этого. Чего никто не любит, так это непроверенных данных. Им не светит ничего, кроме приват зоны и пары страстных объятий. Арктики получают свободную Ци, девушки получают легкий кайф.

Глупышка нашла компанию быстро. Осела в ней. Выпила пару коктейлей и ее развезло. У такой, брать Ци не приятно. От алкоголя, Инь становится обжигающей, остро-ледяной, и нужно греть. Вот они и заказали «Горящий факел».

Коктейль, который ей заведомо не потянуть по стоимости. Дальше, больше. Не сможет выкупить долг, считай девчонка в рабстве, тем более у хозяина заведения. Отработает обнимашками, потом полежит в реанимации. Все знают, таких откачивают. А затем свободна, прелестница, если ума хватит не приходить больше сюда.

Он отвернулся, скучающе сосредоточился на своей таухуа, как в зал вошла девушка. Пришедшая не была под градусом. На расстроенном и перепуганном лице читался страх. Простые джинсы и майка, говорили, она приехала сюда не плясать. Ее было отлично видно с его места.

Внутри у Ниршана щелкнуло, что-то давно забытое, заставило душевно подобраться. Его перестала устраивать расслабленная поза. Мышцы по телу перегруппировывались, перекатывались и собирались узлом понятного напряжения в тесной груди. Он рассматривал ее затаившись.

Девушка двигалась среди толпы настолько гибко, что его сердце, убыстрило темп и выдало ускоряющийся пульс. Забились вены тестостероном. Когда она приблизилась к столику Гуй Ли, Ниршан пристальнее разглядел ее.

Он смотрел на отчаянное выражение больших глаз с пушистыми ресницами, казавшихся темнеющими в полумраке танцпола, на поджатые, ласковые, как лепестки цветов губы. На ее прямые тонкие брови в тон локонов. Волосы были красиво распущены. Все в ней сочеталось великолепием.

Ему до чрезвычайности захотелось разглядеть ее ближе. Плотнее. Узнать запах. Такая не могла не пахнуть вкусно. Как ее сюда занесло? В место, где не ступила бы нога ни одной приличной вьяны. Тем более, такой. Блондин поддался вперед, забыл, как дышать.

Затем ситуация прояснилась. Она пришла за сестрой. Он с жадностью ловил каждое слово. Женственный, мелодичный голос. В меру низкий, с переливами, не писклявый. Немного дрожит от трепета. Ощущалось, как она балансирует на гране нервного краха.

Зря, она сюда пришла. Хоть бы кого прихватила. А так перед клубом разыгрывалось привычное зрелище. Одна красавица вступается за другую. Охране велено пускать. Ей предлагают отдать долг, а первую девушку оставляют рядом, как гарант. Заступница соглашается выпить, немного Ци с обнимашками и спустя час за столом сидит не одна, а две жертвы. Долг поделен пополам, а может быть и вырос.

И чтобы это грациозное сокровище досталось Гуй Ли? Больному развратнику, готовому покрывать женщин с утра до ночи.

Ниршан встал и решительно направился к бару. Ему свободно было двигаться среди танцующих людей. Мужчины расступались, женщины в надежде или восхищении оборачивались вслед.

- Видишь блондинку, - указал он бармену на красавицу разбирающуюся с компанией Гуй Ли.

Там разыгрывалась трагедия, и всем это понятно.

– Покажи долг.

- Хозяин распорядился не проводить оплаты, до отмашки.

- Про других распорядился.

Официант проходящий с подносом, на мгновение замер, а затем двинулся дальше. Бармен без охоты распечатал копию счета. Ниршан оценил сумму счета. Десять коктейлей Факела, не слабо.

- А теперь оплати и распечатай чек, - велел он, отдавая карту.

Тот провел транзакцию и протянул листок. Блондин взял. Заместителя специальной службы безопасности боялись также сильно, как хозяина. Спорить с ним, персонал клуба, рискуя получить хозяйский гнев и выволочку, боялся.

Ниршан вернулся назад, и встал за спиной красавицы, совсем не обращая внимания на изменившиеся взгляды сидящих за столом мужчин.

О да! Больше всего он желал её чувствовать. Ее.

Ощутить каждым рецептором, каждую молекулу нового запаха. Ее букет кожи, ее саму.

Ниршан вдохнул, едва коснувшись губами светлой головы. Легкие наполнились воздушным ароматом, медовым благоуханием, вскружившим голову.

Девушка окутала его собой словно сад переполненный цветами. Как роза испускающая тонкое дуновение в свой первый раз, когда лепестки распускаются навстречу солнцу. Она пахла его божественными фантазиями. Он мгновенно заболел от блаженной эйфорий и от нее самой.

- Чем обязан, уважаемый Линь, - голос Гуй Ли переливался вежливым посылом куда подальше.

Гуй Ли не мог не оценить, как собственнически подпирает заместитель специальной службы безопасности его новую жертву, его добычу и что именно он делает? Ниршан не скрывал, что обнюхивает красавицу, вдыхает и бессовестно наслаждается ею.

Соню тут же пересадили с коленей Гуй Ли на колени соседнему арктику, а затем еще одному и еще одному. Подальше. Лямка от лифчика свалилась до пояса и теперь раскачивалась в районе острых локотков, а сползающая чашка дразнила мужское воображение почти открывши второй сосок.

Ниршан понимал, они не покрывали ее, пока. Мешала вторая девушка. Но лапушка номер один находилась в стадии разгоряченной неги, когда можно нести в вип-зону. Конечно это противозаконно, она не таухуа. Пьяная обнимашка всегда легкая добыча. Положить девушку на живот, вытянуть ее безвольные ручки и накрыть собою, сладостно-сосущий миг: можно выкачать Ци столько, сколько захочется. Мучительно томиться в ожидании и в награду - блаженная услада.

-М-м-м, - маняще постанывала Соня.

Градус аппетита от ее стонов вырос до небес. Окружающие и сидящие рядом мужчины пялились на открывшиеся прелести. В мыслях они уже ласкали ее набухшие сосцы, облизывали маленькую упругую попку.

От передачи по рукам сестры, спасительница, стоящая перед ними, волнующе дернулась сначала назад, наскочила на Ниршана.

Его обожгло случайное прикосновение. Оглушило. Зазвучало в нем реющим басом. Ян потянулся к Инь. Эйфория от стоящей перед ним девушки затмила, исходившее напряжение от пятерых соперников, сидящих за столом. Страсть потекла по венам Ниршана полыхая жаждой прикосновения.

Затем девушка рванулась вперед. Он затормозил ее. Зацепил пальцы за пояс джинсов со спины, удержал силой на месте.

Красавица возмущенно обернулась, обмерла. Ее глаза расширились от удивления, от страха. Он не видел ни разу в своей длинной жизни таких огромных глаз.

- Долг оплачен, уважаемые, - сообщил Ниршан, демонстрируя всем своим видом миролюбие.

Он бросил небрежно на стол чек.

Следующие пять секунд он наблюдал, как на лицах рождается возмущение и злость. Как выпячиваются грудные клетки, и запрокидываются головы в раздражении, от того что он стоит выше. А им как последним сосункам приходиться смотреть снизу вверх. Как сливаются мужские брови и сжались крупные кулаки, пока они смотрят на ничтожнейший клочок бумаги.

Еще бы, он отбирает кость прямо из пасти у голодной своры волков. Хотя кто-то скажет про конфетку, но сидящие за столом атлетические статуи на младенцев не походят. В воздухе запахло вовсе не мочой, а бешенством.

- Да, к чему они тебе, - вскипел Ли, покрывшись пятнами гнева.

Ниршан оскалился.

- Сам знаешь.

- Ты никчемный подлый человек!

- И что во мне подлого?

- Все что говоришь и делаешь! Ты знаешь, это? Ты толстокожий, эгоцентричный и некомпетентный ублюдок. Они наши! На-шиии.

Ниршан снова удержал красавицу на месте, тонко ощутив, как она жгуче реагирует на накал ситуации, вздрагивает от звуков на миг перекрывших вой музыки.

- Тише, вьяна, - прошептал он ей в затылок, едва прикасаясь. Пахла она дивно. Затем посмотрел в выпученные налитые яростью глаза Гуй Ли.

- Давай по порядку. Я хочу, чтобы ты говорил конкретно. Очевидно, я сказал или сделал что-то такое, что тебя расстроило. Что именно из того, что я сказал, прозвучало не так? Из-за чего сложилось впечатление, что я эгоцентричен? Что из сделанного мной показалось некомпетентным? Или ты сейчас не о них, а о работе?

- Никто из нас никогда не поступал с тобою также, как ты, сейчас! Ты это специально делаешь? Специально оплатил долг!

- Так же, как и ты, наложил операции, - взгляд его потяжелел.

- Злобный сукин, сын. Они обе мои!

- Ясно, - Ниршан усмехнулся, он ломал устоявшуюся игру. Понимал, и все равно ломал. Ради нее он полез бы в драку. – Я это сделал, потому что могу. Ты не оплатил счет. Что тебя так раздражает?

Гуй Ли допустил оплошность, ошибку, будучи хозяином заведения. Пока счет открыт, его может оплатить любой арктик.

- Девушки наши. И долг передо мною. Зачем тебе портить с нами отношения, Ниршан?

- Это всего лишь таухуа. И деньги. В твоем клубе каждый день полно таких. Что еще я сделал? Может вспомнишь ситуации, когда я обидел или дурачил тебя, Ли?

Брюнет грохнул кулаками по столу, и все стаканы, стоявшие на поверхности, бокалы, тонкой работы кувшин, пепельницы с сигарами и салфетки подпрыгнули на несколько сантиметров, звучно рухнув вниз.

- Прекрати разыгрывать из себя идиота!

- Считай, одной из моих глупостей. Я заплатил за девушку, ты знаешь правила.

Гуй Ли задохнулся, красный цвет его кожи грозился превратиться в синий от гнева клокочущего внутри. Он задышал часто, отрывисто, с ненавистью глядя на блондина.

- Делай что хочешь, но сука, признай. Ты сделал это специально, не из-за нее.

- Полагаешь, я дышу к тебе не ровно?

Тот вскочил из-за стола, переворачивая предметы, рванулся к Ниршану, налетел на девушку. Она оказалась между ними прокладкой, звеном, на котором держалось ситуация.

- Думаешь, забуду. А ведь у нее нет долга. Только у сестры. Может быть, она сама выберет, - рычал Гуй Ли, демонстративно потянув ноздрями воздух возле ее головы, ведя носом вверх. Прикрыл глаза.

- Сладкая, таухуа.

Ниршан грозно глянул на соперника.

- Не думаю, что ее волнуют твои поползновения, - одним движением, встал перед ней, ощущая, как в груди бушует недовольство. Как шумит в голове от адреналина смешанного с дофамином, а он весь объят возбуждением и гневом.

- Что скажешь? – спросил Гуй Ли девушку. – Я или он? Выбирай.

- Этот выбор сделал я, оплатив счет, - прорычали ему в ухо.

Они пару секунд убивали друг друга взглядами, а затем Гуй Ли отступил, вперившись упрямым взглядом в девушку.

- Раз сестра не может, пусть выбирает она. Я настаиваю!

Глава 7

У котов есть тысячи выражений мордочек, когда они поймали добычу. Они подбрасывают змею лениво, с превосходством, без усилия и та колесом, спиралью, или палкой летит вверх. Тем нравится смотреть, как жалкие, безвольно падают перед ними ниц и им нечего предложить. Я видела много раз. Я кусаю губы и нервозно мыслю, взывать к сочувствию бесполезно. Арктики играют с жертвами, как коты со змеями.

- Может быть, ты с нами, - Гуй Ли подался вперед, тряхнул красивой шевелюрой.

Он прекрасно знает такая его улыбка и жест нравятся девицам. Но не мне. Я помню, как он умеет сердиться, каким бывал раздраженным и злым.

- Что?

- Выпей с нами, для начала. Может и договоримся.

Выпить? Я покосилась на стоящие напитки на столе. Они и без меня прекрасно справляются.

- Нет.

- Прощай сестренка. Хотел помочь. Долг то, все равно есть. Мы бы обсудили его с тобой.

-Удерживать человека против воли, противозаконно, - шепчу я, цепляясь за последнее, поднимаю голову, и встречаю полные желания и удовольствия от победы мужские глаза.

- Тебя никто не держит, иди.

- Отпустите.

Я чувствую себя кроликом, готовым сорваться и рвануть в лес, но я не заяц. Я змея. Какая была уготована мне участь? Страшнее и циничнее всего, даже не это. А то что скорее всего, «повези» мне вырасти в его доме, я любила бы Гуй Ли, ни как таухуа. Ненавижу себя и их всех. Всех арктиков. За то, что сейчас случится. За то, что они делают с нами, людьми. Им ведь не жаль нас.

- А меня, вместо.

Простой – обмен. Облизнула губы, не поднимаю взгляда полного ненависти. Давай Гуй Ли соглашайся, очевидно, это судьба. Ты хотел мою мать, наверняка хочешь и меня.