Пираты Кошачьего моря. Будущее за воздухоплаваньем!

— Чтобы летать, надо родиться с воображением и хорошо устроенным мозгом. А интеллект гиен — это подсмотреть или украсть. Наверное, в школах им ставят оценки за списывание. Первые крылья они делали из перьев местных птиц — благо летающей фауны на острове много. Потом — создавали механизмы махания по образу и подобию весел... Иногда думаю, выбрать испытательным полигоном болото им посоветовал стыд: никто не увидит их позора — трясина все сожрет.

Железный Коготь вздохнул, снял камзол (ковыряться в тине и техническом масле лучше без него) и, бережно сложив, спрятал в кабине. Побродив по округе, убедился в достаточном выборе запасных частей. Постановил:

— Ладно, с летательным механизмом я, кажется, разберусь. Думаю, понадобится пара дней. Говоришь, у гиен нет приличного топлива?..

— Ядра же! — воскликнул Мерлин, поспешно стаскивая заплечный мешок. — Одной такой штуки должно хватить, чтобы поднять машину в воздух и удержать во время полета. Даю два. — Мешок присоединился к камзолу. — И Тумана себе — на! — возьми. Как им пользоваться, понял? — Коготь кивнул. — Приду через пару дней. Провожу. Ну, удачи! Может, окажетесь не таким уж и бесполезным...

* * *

Через пару дней вернувшийся Мерлин обнаружил Когтя сидящим на заднем рулевом винте с несколькими банками краски. Из видимых изменений выделялась расцветка хвостовой части.

— Как ваше колдовство, юноша? — поинтересовался Мерлин.

— Вот уж действительно — колдовство! — хохотнул Коготь, выплескивая остатки краски на хвост. — Но, вроде, настроил. Теперь корабль — летун! Отремонтировал винты — задний рулевой и верхние. А вот носовой иногда все же глохнет... Но времени больше нет — придется отчаливать так.

Спрыгнув на кочку, Коготь удовлетворенно оглядел свое художество: хвост его корабля теперь мог вызвать зависть даже у павлина. Не осталось ни следа от раскраски гиен, ни буквы от названия, способного вызвать отвращение Джен.

— Слушай, колдун, чуть не забыл, что хотел спросить! — Коготь оторвал от себя двух пиявок, прежде чем начать надевать камзол. — Над чем ты сейчас работаешь? Что за жидкости в твоих разноцветных флаконах?..

Мерлин задумчиво нахмурил брови, пытаясь вспомнить. Чем он только не занимается!

— Флаконах?..

— Ну да. — Коготь потрогал висящий на шее мешочек-амулет в виде мышки. — В твоей пещере-лаборатории вся столешница заставлена какими-то склянками. А когда я зашел, ты колдовал над фиолетовым пузырьком и моей чашкой...

— Ах это! — выдохнул Мерлин, припоминая. — Тема моей научной работы последних столетий: «Способы получения топлива». Виды энергии от результатов взаимодействия разных материй. В настоящее время экспериментирую с областью чувств. С помощью вашей чашки я надеюсь превратить в энергию неразделенную любовь...

Коготь аж оступился и чуть не провалился под мох.

— К-как это?

— Как я уже говорил, все в этом мире — топливо, а в конечном счете — энергия. В основе добычи энергии — концентрация имеющейся в нашем распоряжении хаотической силы. И совершенно неважно какой: силы ветра, силы волн или силы любви. Создав приспособление, способное ее концентрировать и направлять, мы можем преобразовать силу в энергию. Этот процесс именуется «высвобождением энергии». — Убедившись, что Коготь внимательно слушает, Мерлин вдохновенно продолжил. — Возьмем, к примеру, Кошачье море. Вода и ветер естественным образом создают нам волны. Сами по себе они частенько не способны даже вынести вас на берег. Однако если изобрести то, что может собрать эту силу отдельных волн, преобразовать их бессмысленное движение туда-сюда в поступательное или вращательное и направить в нужную сторону — так называемый «силовой преобразователь», то — не стану утомлять техническими подробностями — вы получите кинетическую энергию, дающую вам топливо — и даже электричество!

— Вернемся к любви, — предложил Коготь, несколько потерявший нить рассуждений в обилии незнакомых терминов.

— Ах да, любовь! Согласно моей теории, сила любви существенно интенсивнее силы волн. Безответная любовь — еще лучше! Механика, принцип действия — те же. Все эти бессмысленные колебания, нелогичные поступки, напрасные погони и отступления, глупейшие подвиги, — что это, как не хаотическая сила, не находящая себе применения?..

На «глупейших подвигах» Когтю ощутимо захотелось столкнуть колдуна в трясину, но он сдержался. Уточнил:

— Хочешь сказать, ты придумал, как ее собрать и направить?

— Полагаю, что да, — самодовольно улыбнулся Мерлин. — Мне удалось изобрести преобразователь бесполезной силы безответной любви в полезную кинетическую энергию. Так что в указанном вами флаконе — не что иное, как готовая смесь под названием «Эликсир любви». Хотя, если так подумать, вполне может оказаться «Вечный двигатель». Или «Суперпорох»...

— И как он действует? — уже надевший камзол Коготь снова дотронулся до маленькой сумочки-мышки, куда запрятал флакончик с такой любопытной смесью.

— Эксперимент еще не поставлен. Хотя невзаимная любовь встречается намного чаще взаимной, в вашем возрасте — в четыре раза, для получения концентрата на этом острове научного одиночества мне недоставало именно вас!

— Ясно. Я для тебя — исходный материал? — уточнил Коготь, забираясь в кабину. — Не льстите себе, юноша, — в тон ему ответил Мерлин. — Влюбленность — всего лишь топливо. А топливо — оно везде...

Шум винтов над летательным механизмом заглушил последние слова. С диким визгом включился задний рулевой винт, кидая в стороны болотную траву и жидкую грязь из-под железного брюха. Наконец, летательная машина совершила прыжок, вырвавшись из трясины («Сработало воздушное ядро», — отметил Мерлин), и направилась в сторону моря.

— Материк — на север! — кричал снизу Мерлин. — Я говорю: лети на север!..

«Ну вот, — удовлетворенно отметил колдун, — будущее пойдет по другой развилке. Только бы действия ядра хватило до материка!»

Глава четвертая. ДЖОННИ. Книжная лавка «Старый лоцман»

Торговые улочки, вкривь и вкось полосующие бухту, походили на запутанный лабиринт. Капитан Джонни Воробушек, никогда не плутавший даже в Кошдских шхерах, блуждал по городу битый час и сомневался уже во всем: и тот ли это рынок, и тот ли остров, и есть ли хоть малюсенький шанс выполнить поручение короля, Генрика Первого Красавчика.

— А может, Красавчик тебя надул? — поинтересовался сидящий не плече Кукабара. — Тоже мне, агент его величества, с секретным поручением — куда? В книжную лавку? Ну откуда здесь книжная лавка?!

Предположить, что среди развалов, полных радаров, шасси и дисков — запасных частей механизмов, не зафиксированных в документах, — где-то запрятана лавка книг, было действительно сложно. Однако рекламные щиты «Лучшая контрабанда» и скромные записки «Топливо Мерлина — только у нас!» убедительно доказывали, что остров все-таки тот, а рынок действительно пиратский. В потайном кармане у Джонни лежали два набитых деньгами кисета, список разыскиваемых изданий и «королевский чертеж» — нарисованная Генриком карта. Вот только маршрут к книжной лавке начинался от Биржи, а она-то все никак и не встречалась...

— Вложите деньги в нашу экспедицию! — заверещали вдруг над ухом. — Получите прибыль от выручки! Если вернемся с уловом — доходность тыща процентов!

Взгляд Воробушка упал на контору под вывеской «Тотализатор», мимо которой они проходили уже три раза. И капитана как осенило:

— Так вот же она, Биржа! «Пиратская биржа».

— А все-таки Красавчик тебя дурачит, — проворчала птица. — Вот откуда ему знать про такое место? В библиотеке своей прочел? Или повар рассказывал?

— Не говори ерунды! — отмахнулся Джонни. — Он же король, потомок других королей. Все монархи во все времена слегка покровительствовали пиратству.

Капитан вытащил карту и сверился с местностью. Сориентировавшись, устремился в проулок.

— А почему он уверен, что торговец книгами не слямзит деньги? — не унимался Кукабара. — Здесь любой их слямзит! Оглянись! Да тебя самого тут купят семь раз и столько же продадут!

— На этот случай мне дали пароль. Если хозяин «свой», будет правильный отзыв. Есть такой тайный знак — «Две принцессы против гиен»...

— И что это значит?

— Скоро узнаешь, — пообещал капитан. — Только закрой, пожалуйста, клюв! Иначе, клянусь, я продам тебя в обжорном ряду как жутко сытную певчую птицу.

* * *

Если бы не нарисованный Красавчиком план, Джонни Воробушек проскочил бы мимо. Что в названии «Старый лоцман» хотя бы намекает на лавку книг?! К тому же по бокам от калитки, похожей на распахивающиеся в обе стороны ставни — р-раз, и внутрь, р-раз, и наружу, — расположился военный конвой.

Осмотрительно притормозив на противоположной стороне переулка, Джонни дождался конца визита, потребовавшего вооруженной охраны: калитка исторгла шумный отряд гиен. Лишь когда пятнистая процессия отмаршировала за угол, свистнув Кукабаре — «Пора!», — Джонни заинтригованно перешел на сторону «Старого лоцмана» и толкнул ставни.

— Слышал я об опасности слонов в посудных лавках, — весело произнес он. — Но и гиены в книжной похожи на стихийное бедствие... Они что, умеют читать?!

Единственным, кто мог услышать капитана, был господин в белоснежном костюме. Неестественно высокий рост позволил бы ему дотянуться до верхней полки и без стремянки. Прямо сейчас он сурово протирал влажной тряпкой книги — не то от пыли, не то от оставленных гиенами отпечатков немытых лап.

— Не спрашивал, — неприветливо буркнул Костюм. — Но томик стихов умыкнули.

Окинув взглядом магазинчик и угадав в Костюме владельца, Воробушек восхищенно присвистнул.

— А это точно КНИЖНАЯ лавка?! — Приправленное восторгом удивление — отличный способ завязать разговор.

Не прогадал — голос Костюма чуть-чуть потеплел:

— Добро пожаловать в храм одиночек, желающих отправиться в путешествие! Такое место, как я полагаю, и выглядеть должно соответствующе...

Костюм обвел горделивым взглядом стеллажи из красного дерева — шедевр корабельных плотников, уходящие к верхнему ярусу винтовые лестницы с резными балясинами, ковры ручной работы, драгоценную отделку шкафов из редких пород деревьев... Так могла бы выглядеть дорогая яхта... «А точнее — множество дорогущих яхт!» — догадался Воробушек. Да, книжная лавка в сердце пиратского рынка, вне всяких сомнений, являлась произведением искусства из требухи и фрагментов самых роскошных кораблей, претерпевших крушение или незаконный захват.

— Нравится?

— Очень! — честно ответил Воробушек, представляя, как будет рассказывать о лавке Красавчику. И даже чего-нибудь присочинит.

Оставив в покое книгу и тряпку, Костюм неуклюже спустился со стремянки. Переместился поближе к посетителю.

— Книжный фонд тут тоже... — Он пошамкал губами, словно искал во рту подходящее слово. Наконец нашел: — Своеобразный...

— Поношенный! — брякнул Кукабара, присмотревшись к стоящим на полках томам.

— В смысле — почитанный? — перевел Костюм. — Что есть, то есть. Каков уж способ получения — таковы и издания. Три первых стеллажа — путеводители и карты. Маленький шкаф — разговорники, сигнальные книги, глоссарии, словари. Большой — судовые журналы, в алфавите имен кораблей. Сразу за ним — записные книжки художников, с чертежами и рисунками. Если подняться на верхний ярус, по правой лестнице — науки и искусства, по левой — вранье и вымыслы...

— А за сеткой что? — Кукабара сунул любопытный клюв в карман рыболовной снасти, отгораживающей один книжный шкаф наподобие театральной кулисы.

— Там у нас запрещенные книги. Не допущенное к печати, изъятое из продажи, не уничтоженные по завещанию рукописи...

— И тысячегорские издания есть?.. — осторожно поинтересовался Воробушек, как если бы те не интересовали его вовсе.

Взгляд Костюма мгновенно стал колючим и стылым, словно ледяной дождь, однажды обрушившийся на «Дж. Фыр» у островов Девяти Жизней.

— Гиены тоже их спрашивали, — холодным, почти угрожающим тоном произнес он. — Ушли ни с чем.

— С томиком стихов, — ехидно поправил Кукабара, приглядывая на полках корешок покрепче. Если у Джонни ничего не выйдет, стоит прихватить утешительный приз.

— А если так? — капитан судна «Дж. Фыр» помахал перед носом Костюма парой зажатых между пальцев старинных монет.

Разглядев на них профиль принцессы, — а кем еще могла оказаться отчеканенная барышня с короной? — Кукабара мгновенно забыл о переплетах бумаги, испачканной типографской краской. Так вот о чем говорил капитан! Монеты — пароль! Он с азартом воззрился на владельца лавки: пароль дан — будет ли отзыв?

Монеты императорской Коты определенно были узнаны Костюмом. Он осторожно огляделся и даже проверил, не притаился ли кто за рыболовной сетью.

— У нас в ходу больше гиени...

— Есть! — тихонько воскликнул Кукабара.

— ...но эти мы тоже возьмем! — и Костюм расплылся в такой радушной улыбке, тепла которой хватило бы растопить целый айсберг. — Тысячегорских изданий здесь правда нет. Иначе они бы давно попали к гиенам. А тех, как вы верно заметили, сложно назвать ценителями... Если что они в книгах и ценят, так это золотой обрез — позолоту можно хоть соскоблить.

В этот момент Кукабара понял, что рассматривал книги не с той стороны.

— Иногда им интересны обложки, если это кожа или, к примеру, узор, выложенный драгоценными камнями. Так что бесценных фолиантов в лавке я не держу. Но если вам известно хотя бы название... Многие знатные особы доверяют мне кошельки, чтобы я поискал для них редкую книгу...

На слове «поискал» Костюм так многозначительно поиграл бровями, что Джонни сразу представил шайку головорезов. Со свистом и гиканьем, под сабельный лязг, они захватывают каравеллу торговца, на беду прихватившего «занимательное чтение на ночь»...

— Вы берете суда на абордаж ради одной-единственной книги?! — изумился он.

— И такое бывало, — хохотнул Костюм, вспомнив пару лихих сражений ради скромной добычи в потрепанном переплете. — Но, конечно, не только суда... Книги — они везде. Не только на кораблях и таможнях. В библиотеках, частных домах, на аукционах, в лавке «У штурмана»... Пробовали увести дорогущий лот с антикварных торгов? А договориться об обмене со штурманом?! Ей-же-ей, абордаж — задачка попроще, чем провернуть такое дельце! Да и в трюмах торговых судов обычно полно трофеев. Так что парни хоть и гадают, зачем бы кому-то понадобилась книга, подработкой не брезгуют.