От храма Баала до острова Эпштейна: как древние тайны легли в основу современных конспирологических теорий

Конспирологи это знают и используют. Когда кто-то пишет: «Элита поклоняется Баалу», он не сомневается, что это слово вызовет у читателя мурашки. И мурашки, что характерно, действительно возникают.

Мы вернемся к этому феномену позже. А пока развенчаем главный миф.

Имя, которое не имя

Как уже было сказано в предыдущей главе, «Баал» это не имя. На древних семитских языках — финикийском, иврите, арамейском — слово ba'al означает «господин», «хозяин», «владелец». Это титул. Почти как «милорд» или «сэр».

Представьте, что через тысячу лет археологи найдут наши тексты, где люди обращаются к кому-то «сэр», и решат, что «Сэр» — это имя страшного божества. Примерно так и случилось с Баалом.

В древнем Ханаане (территория современных Израиля, Палестины, Ливана, Сирии) каждый город имел своего «господина» — бога-покровителя. В одном городе его звали Баал-Шамин («господин небес»), в другом Баал-Цафон («господин горы Цафон»), в третьем Баал-Пеор («господин горы Пеор»). Но главным из них, самым известным, тем, кого мы сегодня просто называем «Баал», был Баал-Хаддад.

Хаддад — вот как раз это настоящее имя. Бог грозы, дождя и плодородия. Тот, кто приносит урожай и дает жизнь.

Странно для «демона», правда?

Угарит: библиотека, пережившая катастрофу

Все, что мы знаем о настоящем Баале, мы знаем благодаря одной случайности. В 1928 году сирийский крестьянин, пахавший поле близ деревни Рас-Шамра, наткнулся на подземную гробницу. Французские археологи во главе с Клодом Шеффером, прибывшие на раскопки, обнаружили под землей целый город.

В древности этот город назывался Угарит. Его история насчитывает тысячелетия, а золотой век пришёлся на XIV–XIII века до нашей эры. Расположенный на пересечении важнейших торговых артерий, этот портовый центр был домом для космополитического общества, где смешивались выходцы из Хурритского царства, хетты, амореи, эгейцы и ханаанеи. Им управлял царь, который опирался на совет старейшин, а его власть простиралась на 350 сельскохозяйственных поселений.

Угарит, без преувеличения, был настоящим Нью-Йорком бронзового века. Площадь в 35 гектаров была застроена домами с водопроводом и канализацией. Здесь находились величественные храмы, а также огромный царский дворец, стены которого украшали золото, лазурит и слоновая кость. Мощь и богатство Угарита держались на стратегическом положении. Город контролировал потоки товаров между Египтом, Эгейским морем, Анатолией и Месопотамией и сам торговал лесом, зерном, оливковым маслом и металлами.

Оказавшись на пути столкновения империй, Угарит вынужден был платить дань хеттским царям, отправляя им свой флот и солдат. В итоге, ослабленный и разорённый, город погиб в пожаре начала XII века до н. э., когда все Восточное Средиземноморье потрясали нашествия «народов моря». И рухнувшие стены погребли под собой дворцовую библиотеку, храмовые архивы, мифы, молитвы.

Это археологическое «помпейское» захоронение — уникальный случай. Город исчез в одночасье и остался нетронутым грабителями. Тысячи табличек, сотни текстов. В том числе — «Цикл Баала». Это эпос о боге грозы, который борется с врагами, умирает и воскресает. Самый полный и самый древний текст о Баале, который у нас есть.

Благодаря этой катастрофе мы знаем о Баале больше, чем о многих других древних божествах. И точно понимаем: он не был демоном.

Как бог грозы стал богом жизни

Откроем угаритские таблички. Вот как описывается Баал-Хаддад в одном из текстов:

«Баал восседает на троне, в деснице его — скипетр грозы. Глас его — гром, и земля сотрясается. Он открывает оконца небес, и дождь наполняет пашни. Он покрывает небо облаками, и травы зеленеют на холмах».

В этом тексте нет ничего демонического. Баал — бог плодородия. Именно он приносит дождь, без которого на жарком Ближнем Востоке ничего не вырастет. Именно он дарует жизнь полям, виноградникам, стадам.

Битва с морем и смертью

«Цикл Баала» — это не один текст, а серия табличек, записанных писцом по имени Илимлику (его имя стоит в колофонах, что редкость для древности). Всего сохранилось около 15 табличек, некоторые с большими лакунами (то есть утраченными фрагментами). Но общая картина достаточно ясна.

Вот краткое содержание.

Верховный бог Эл (он же Илу) правит миром из своего дворца на горе. Но у него нет любимца. Боги спорят, кто займет трон.

Йамму, бог соленых вод и хаоса, требует власть себе. Эл уступает. Но храбрый Баал отказывается подчиняться. Он получает от кузнеца бога Котару-ва-Хасиса (имя переводится как «Искусный-и-Проницательный») две волшебные булавы. С их помощью Баал побеждает Йамму.

Победив море, Баал требует себе дворец, достойный царя. Эл не хочет давать разрешение. Но богиня Анат (сестра-воительница, которая ходит по колено в крови врагов) угрожает Элу, и тот сдается. Дворец строят из ливанского кедра, золота и серебра. Баал становится царем богов.

Но тут приходит Муту, владыка подземного мира. Он приказывает, чтобы Баал спустился к нему. Баал подчиняется и умирает. Солнце заходит и не всходит семь лет. Эл скорбит. Анат ищет тело брата, находит его, хоронит. Затем в бешенстве она хватает Муту, рассекает его мечом, жжет на огне, мелет на жерновах, разбрасывает по полю. Баал воскресает. Муту тоже восстает — они сражаются, но в итоге мирятся.

Это миф о цикличности. О смерти и возрождении. О том, что зима всегда сменяется весной. Умирающий и воскресающий бог — архетип, который мы встречаем во многих культурах: Осирис в Египте, Дионис в Греции, Адонис в Финикии. Никто не называет Осириса «демоном». А вот Баала называют.

Почему?

Связь с современными нарративами: зомби, супергерои и Баал

Кстати, о воскрешении. Заметили параллель? «Цикл Баала» — это древнейший в мире сюжет о герое, который умирает и возвращается. Сегодня такие истории продают миллиардные франшизы. Джон Сноу, убитый, а потом воскресший в «Игре престолов». Бэтмен, которого ломает Бэйн, а он возвращается сильнее. Железный человек, жертвующий собой и... ну, вы поняли.

Мы потребляем этот архетип каждую неделю в кинотеатрах. Но не называем его «демоническим» — потому что нет двухтысячелетней пропаганды, которая бы демонизировала Джорджа Мартина или Marvel. А Баалу «повезло» оказаться по ту сторону библейской полемики.

Как выглядел культ Баала

Где обитает господин

У Баала были храмы. Не подземные святилища, а обычные, открытые, городские. Главный храм Баала был раскопан археологами в Угарите. Огромное здание на акрополе, с толстыми стенами и алтарем во дворе. Рядом стоял храм его отца, Дагона.

Внутри храма — святая святых, куда входили только жрецы. Там стояла статуя Баала, скорее всего, из дерева, оббитого золотом, с глазами из драгоценных камней. Статуя не сохранилась — дерево сгнило за три тысячи лет. Но мы знаем, как Баал выглядел, по мелкой пластике (статуэткам) и по описаниям.

Баал представлен как молодой бородатый мужчина. В одной руке скипетр или дубина, в другой — молния или копье. На голове шлем с бычьими рогами. Бык — священное животное, символ мощи и плодородия. В угаритских текстах Баала часто называют «могучий бык Баал».

Интересная деталь: в Египте Баала почитали при фараонах XIX династии (XIII век до н.э.), отождествляя с богом грозы Сетом, и изображали точно так же: бородатый мужчина в короне с бычьими рогами, с молнией в руке. (…Это связано с тем, что в тот период Египет был захвачен гиксосами, пришедшими из Передней Азии. Последние увидели в Сете сходство с Баалом и объявили его своим божеством. Для гиксосов отождествление Сета с Баалом узаконивало их власть в Египте, однако для египтян это навсегда связало Сета с ненавистными чужеземцами, заложив основы его будущей демонизации… Впрочем, это уже другая история).

В обычный день любой житель Угарита мог прийти в храм Баала (но не в святая святых, конечно — это опасно), принести жертву, вознести молитву. Могли это делать женщины? Да, источники не запрещают. В одной из табличек описано, как царица приносит жертву Баалу в кризисной ситуации.

Жертвами Баалу были быки, овцы, козы, хлеб, вино, оливковое масло. Никаких человеческих жертв — в угаритских текстах нет ни одного упоминания. Более того, в одном из текстов (он известен как «KTU 1.119») прямо сказано: «Не приносите в жертву людей. Приносите чистый ячмень, возливайте вино, курите ладан». Контекст тут такой: город осажден врагами, жрецы предлагают крайнюю меру — человеческую жертву, чтобы умилостивить богов. И бог (Баал или Эл, трудно сказать) отвечает: нет.

Вот те на! Налицо серьезная проблема для конспирологов. Если Баал действительно требует человеческих жертв, почему его собственные жрецы этого не записали? Почему в сотнях табличек нет ни одного упоминания? Несостыковочка получается.

Культ Баала был публичным. Он был официальным. Он был нормальным для своего времени.

Марсельский жертвенный тариф: ключ к пониманию «молк»

Мы уже знаем, что «молк» это не бог, а тип жертвы. Но откуда мы это знаем? Какие документы позволяют ученым делать такой вывод?

Главный из них — Марсельский жертвенный тариф.

Это каменная плита, найденная в Марселе (древней греческой колонии Массалия) и датируемая III–II веками до нашей эры. На ней вырезан текст на двух языках — финикийском и греческом. Сам камень, вероятно, был привезен из Карфагена или другого пунического города, а в Марселе использовался как строительный материал. Сегодня он хранится в Музее Борели.

Тариф — это прейскурант. Он перечисляет, сколько жрец и храм получают за разные виды жертвоприношений. За быка столько-то, за овцу столько-то, за птицу столько-то.

Итак, в Марсельском тарифе есть строка: «За жертву-молк, если это всесожжение, ...»

Дальше — лакуна (утраченный фрагмент). Мы не знаем, что было написано. Но слово «молк» — то самое, которое позже станет «Молохом» — здесь обозначает особый тип жертвы. И этот тип жертвы, как видно из контекста, был дороже обычного жертвоприношения животного.

Что это была за жертва? Возможно, человеческая. Ученые спорят, но есть и такое мнение, что «молк» в пуническом мире означал замену человеческой жертвы животным — по принципу «вместо сына ягненок».

То есть: даже если карфагеняне в поздний период (III–II вв. до н.э.) приносили детей в жертву, они делали это в рамках концепции «молк» — концепции, которая изначально, в древнем Угарите, должна была заменять человека животным, а не убивать человека.

Экстаз на горе Кармил: что на самом деле произошло

Но есть в Библии сцена, которая, кажется, говорит об обратном. Третья книга Царств, глава 18. Пророк Илия против 450 пророков Баала на горе Кармил.

Это одна из самых драматических сцен Ветхого Завета. Илия бросает вызов жрецам Баала: принесём жертвы, каждый своему богу; и тот, кто пошлет огонь с неба, и есть истинный Бог.

Пророки Баала «скакали у жертвенника», «кололи себя мечами и копьями», кричали, впадали в транс, но огня не было. Илия же призывает Яхве — и огонь с неба пожирает его жертву и даже испаряет воду во рву. Илия побеждает, а пророков Баала убивают.

Конспирологи любят цитировать эту сцену как доказательство «кровавого культа». Но давайте посмотрим внимательно.

Во-первых, пророки Баала режут себя, а не детей. Это аутоагрессия, распространенная практика в экстатических культах. Вспомните факиров, которые ходят по битому стеклу. Или шаманов, входящих в транс, танцуя на углях. Это способ доказать свою преданность богу или духу. Жестокий, даже безумный способ — но не «жертвоприношение» в привычном смысле.

Во-вторых, Баал воспринимается как реальная сила. Его пророки действительно могут впадать в транс. Они действительно верят, что Баал ответит. Проблема не в том, что Баала нет, а в том, что в этот раз он не отвечает. Это состязание двух реальных сил, а не «истинного бога» и «демона».

Демонизация Баала произошла позже.

Как бог стал демоном

Библейская полемика

В ранних книгах Ветхого Завета отношение к Баалу не такое однозначное, как кажется. Во многих топонимах сохранилась память о нем: Баал-Шалиша, Баал-Тамар, Баал-Гад. Это просто «владения господина» — нейтральные названия. Никто не спешил их переименовывать. Баал был частью ландшафта, частью языка, частью повседневности.

Но чем дальше, тем жестче.

Ключевой момент — реформа царя Иосии (VII век до н.э.). Это эпоха, когда в Иудее окончательно утверждается монотеизм, культ одного Яхве. Иосия взошел на трон в восемь лет после убийства отца и к двадцати годам начал религиозную революцию, которая определила будущее иудаизма, а через него — христианства и ислама.

Каковы, к слову, предпосылки этой революции? В течение нескольких десятилетий до Иосии Иудея была вассалом Ассирийской империи — языческой державы, насаждавшей свои культы. Дед Иосии, царь Манассия, правил 55 лет и, по словам Библии, «совратил народ делать зло»: он «строил жертвенники Баалу», «проводил сына своего через огонь» и «установил статуи Астарты». Иудейские цари поступали не только как политические марионетки, но и как религиозные союзники ассирийцев, перенимая их богов и обряды.

Распад Ассирийской империи в конце VII века до н.э. создал уникальный момент. Иудея обрела независимость, и Иосия решил воспользоваться этим не только для укрепления границ, но и для искоренения «многобожной заразы», накопленной за десятилетия вассалитета…

Что конкретно сделал Иосия? Он приказал уничтожить все святилища за пределами Иерусалима. Запретил жертвоприношения любым богам, кроме Яхве. Разрушил статуи «мерзостей», так в Библии называли чужих богов. И, самое главное, осквернил Тофет в долине Еннома — то самое место, где, по преданию, приносили детей «в жертву Молоху».

После Иосии имя Баала стало проклятием. «Пойти за Баалами» означало изменить Яхве, впасть в ересь, предать народ. Пророки бичевали этот образ столетиями. Осия (VIII век до н.э.) писал: «Стыд пожрал труды отцов наших... А вы говорите богам: "Спасите нас!" Но нет в вас спасения». Здесь «боги» — прежде всего Баал.

Но вот что интересно. К моменту реформы Иосии Баал уже не был главным конкурентом. На первое место вышли культы ассирийских и вавилонских богов — Ашшура, Иштар, Мардука. Вавилонский плен столкнул евреев с иной, куда более внушительной мифологией. Однако имя Баала сохранилось в полемике как символ язычества вообще. Удобная этикетка для всего «не нашего».

И этот символический Баал, уже не бог дождя, а обобщенный враг, перешел в христианство. А затем — в руки греческих переводчиков.

Септуагинта и ошибка, породившая чудовище

III век до нашей эры. Александрия Египетская. Город, где пересекались культуры Египта, Греции и Ближнего Востока. Еврейские мудрецы по заказу царя Птолемея II Филадельфа переводят Ветхий Завет на греческий язык. Легенда гласит, что семьдесят два переводчика работали по отдельности и пришли к идентичным текстам. Так родилась Септуагинта (от лат. septuaginta — «семьдесят»).

Это первый перевод Писания на язык, понятный всему миру. И это момент, когда библейские образы начинают путешествовать по культурам, теряя свои исходные значения.

В одной из книг (4-я книга Царств, 1:2) упоминается божество Баал-Зевув (בַּעַל זְבוּב). В оригинале — «господин мух». Так в филистимском городе Экрон называли местное божество, которому приносили жертвы, скорее всего, чтобы отогнать мух, распространителей болезней. Обычный аграрный культ. Не более зловещий, чем пустые бутылки от мух, которые ставят дачники.

Но греческие переводчики решили иначе. Они перевели Баал-Зевув как Βεελζεβούλ (Веельзевул) — что можно понять, как «повелитель нечистот». Тем самым они придали этому имени демонический оттенок. В греческом тексте уже нет нейтрального «божества», есть «идол», «мерзость».

Так родился Вельзевул.

Тот самый Вельзевул, которого в христианстве называют «князем бесовским». В Евангелиях (Мф. 12:24) фарисеи обвиняют Иисуса: «Он изгоняет бесов силой Вельзевула, князя бесовского». Персонаж, ставший одним из главных антагонистов Нового Завета, ведет родословную от… филистимского местного божества, скромно защищавшего урожай от мух.

От Баала к Вельзевулу: эволюция одного демона

А затем образы слились. Вельзевул и Баал — слишком похожие имена, слишком близкие культуры. В сознании ранних христианских богословов они стали одним и тем же демоном. Иероним Стридонский (IV век н.э.), переводчик Библии на латынь (Вульгата), писал, что Вельзевул — это «истукан, которому поклонялись аккаронцы, а ныне глава бесовский». Обратите внимание: «глава бесовский». Титул, который в Новом Завете принадлежит Сатане, здесь приписан Вельзевулу-Баалу.

Словом, получился универсальный «демон язычества». Тот, кто требует кровавых жертв и искушает верующих.

Финал этой трансформации наступает из-за еще одной ошибки, нами уже упоминавшейся. Когда христианские авторы (вроде Тертуллиана, уроженца Карфагена) читали греческий перевод Библии и сопоставляли его с пунической практикой «молк», они сложили два и два. Если Вельзевул демон и если карфагеняне приносили детей в жертву с криками «молк» (похоже на «Молох»), значит, Молох — это и есть Вельзевул-Баал. Круг замкнулся.

Вот так три разных феномена — угаритский Баал-Хаддад (бог дождя), филистимский Баал-Зевув (божество мух) и пунический «молк» (тип жертвы) — слились в единый образ демона, который преследует человечество до сих пор.

Средневековье: демонология создает монстра

Средние века. Европа одержима демонами. Войны, эпидемии, неурожаи — всё списывают на козни Сатаны. Христианские демонологи пишут толстые трактаты, чтобы систематизировать ад: иерархия, имена бесов, их силы, их печати, их любимое время суток. В эту систему идеально вписываются «древние боги»: языческие божества, объявленные демонами.

Баал (уже слившийся с Вельзевулом и Молохом) занимает там почетное место.

В «Молоте ведьм» (1487 год) — самой известной инквизиторской инструкции по борьбе с колдовством — имя Баала упоминается среди демонов, которым ведьмы якобы поклоняются на шабашах. Авторы книги, инквизиторы Крамер и Шпренгер, описывают, как ведьмы приносят клятву дьяволу, отрекаются от христианской веры и «поклоняются Баалу и другим демонам».

В гримуарах (магических книгах, которые, по легенде, использовали колдуны и чернокнижники) появляются «сигилы Баала». Это символы, с помощью которых можно призвать демона. Знаменитый гримуар «Малый Ключ Соломона» (Lemegeton, XVII век) включает «Гоэтию» — первую часть, где перечислены 72 демона. Баал (Вельзевул) там идет под номером один. Он описывается как «царь ада, являющийся в образе летучей мухи, но принимающий и человеческий облик». Три головы — человеческая, кошачья и жабья. Восседающий на чудовище. Властвующий над 66 легионами бесов.