ТЕНЬ ЧЁРНОЙ ЖЕМЧУЖИНЫ: Истоки

Он закрыл единственный глаз и замер.

Капель продолжала стучать по камням, как часы, отмеряющие время. Оставшееся время.

И ничего больше.

Глава 2

Палуба встретила ее запахом гнилой воды и разложившейся древесины. Яо-инь перевалилась через фальшборт, вцепилась в скользкий поручень и замерла на мгновение, пытаясь отдышаться. Веревка оставила на ладонях глубокие красные полосы, но она не чувствовала боли. Только холодный, липкий страх, который сжимал горло, и отцовский кинжал в руке — единственное теплое, живое, настоящее в этом призрачном мире.

Она огляделась. Корабль был огромным, но казался мертвым. Палуба, покрытая толстым слоем ила и водорослей, хлюпала под ногами, как болото. Из-под досок сочилась вода, и Яо-инь поняла, что трюм, наверное, затоплен. Корабль долго лежал на дне — возможно, годы, возможно, десятилетия. Она видела ракушки, въевшиеся в дерево, и солевые разводы на мачтах, белые, как кости.

— Здесь никого... — прошептала она, обводя взглядом пустую палубу. — ...но голос я слышала.

Браслет на ее руке пульсировал ровно, как сердцебиение. Синий свет разливался по запястью, проникал сквозь рукав куртки, озарял пальцы, сжимающие кинжал. Она двинулась вперед, ступая осторожно, стараясь не шуметь, но каждый шаг сопровождался чавканьем грязи.

На мачте, почти у самой верхушки, висел старый фонарь. Кованый, ржавый, с мутными стеклами. Внутри него горел свет — призрачно-синий, мерцающий, без свечи, без масла. Он просто висел там, и свет исходил из пустоты.

Яо-инь подошла ближе, вглядываясь в этот странный огонь.

И тогда она услышала.

Звук. Сначала скрип — протяжный, как стон старого дерева. А потом — шепот. Десятки голосов одновременно, сливающихся в один, монотонный, как прибой:

«Волна помнит... Волна помнит...»

Она резко развернулась, вскинула кинжал. Никого. Палуба была пуста, только туман стелился по доскам, и фонарь раскачивался на ветру, которого не было.

— Кто здесь? — крикнула она. Голос сорвался на хрип.

Шепот повторился, громче, настойчивее. «Волна помнит... Мы помним...»

Яо-инь крутилась на месте, озираясь по сторонам. Она чувствовала — за ней наблюдают. Сотни глаз, невидимых, но ощутимых. Кожа покрылась мурашками, дыхание участилось. Но она не побежала. Она заставила себя остановиться, опустить руки и вглядеться в туман.

— Покажись! — сказала она тверже. — Я не боюсь.

Шепот стих. Наступила тишина. Только фонарь качался над головой, и синий свет рисовал на палубе движущиеся тени.

Она двинулась дальше, туда, где в палубе чернел прямоугольный люк. Тяжелая деревянная крышка была заперта на массивный железный засов — ржавый, толстый, с огромной петлей. Яо-инь подошла, ухватилась за засов обеими руками и дернула. Бесполезно. Он не поддался. Она рванула снова, вкладывая всю свою силу, — металл даже не скрипнул.

— Откройся! — прошипела она, стуча кулаком по дереву.