Адские гонки в тюрьме

Андрей Интереснов

Адские гонки в тюрьме

Глава 1

ГЛАВА 1. БОГИ ЗДЕСЬ НЕ ЖИВУТ

(1)

Пробуждение здесь — не облегчение, а продолжение кошмара, который длится уже семь месяцев, четыре дня и двенадцать часов. Элио Гарсия знает это точно — он считает время, потому что время здесь единственное, что принадлежит ему до сих пор.

Он открывает глаза за две минуты до удара по рельсе. Это не талант — это привычка, выработанная тысячами бессонных ночей, когда каждое утро может стать последним. Он лежит на верхнем ярусе двухъярусной койки, сколоченной из корабельных досок, и его рёбра уже въелись в деревянные планки, как в старую дорогу. Матрас — спрессованная ветошь, которая каждую ночь издаёт запах сырости, пота и мазута. Клопы завелись здесь задолго до него и, вероятно, переживут всех заключённых. Элио перестал обращать на них внимание через вторую неделю.

Главный враг здесь — не клопы. И даже не охрана. Главный враг — запах. Смесь гнилой кукурузной шелухи, мазута, ржавчины и немытого человеческого тела, которая въелась в дерево, бетон и воздух за двадцать лет существования лагеря. Элио больше не чувствует его носом — он чувствует его кожей, волосами, языком. Этот запах стал частью его лёгких, и даже когда он закрывает глаза, он знает, что находится здесь.

Он поворачивает голову и смотрит в щель между досками. На нижнем ярусе лежит старик по прозвищу Сапог. Ему за пятьдесят, но выглядит он на все семьдесят. Его кожа серая, как старая бумага, глаза мутные, а грудь вздымается с хрипом — каждый выдох похож на бульканье воды в ржавом радиаторе. Элио знает, что Сапог умирает, уже несколько недель. Он кашляет кровью по утрам и ночам, но в лазарет его не пускают — лазарет это палатка с просроченным йодом и аспирином, который уже не помогает никому. Здесь лечат только тех, кто может ещё работать.

Вдруг тишину разрезает звук — резкий, пронзительный, от которого перепонки сворачиваются в трубочку. Охранник на вышке бьёт стальным ломиком по подвешенной рельсе, и визг разносится по всему лагерю, проникая сквозь щели, сквозь тонкие стены барака, сквозь закрытые уши. Элио затыкает их руками, но звук всё равно проходит сквозь пальцы. Он чувствует, как вибрируют зубы в челюсти, как сжимаются мышцы живота, как сердце пропускает удар.