Саграм. До шрама

Но стоило мне повернуться обратно к Каслу, как я наткнулась на его взгляд. Он смотрел на меня с лёгким прищуром, словно наблюдал за не слишком умелым фокусником, у которого из рукава позорно торчит кролик.

— Лисса, — негромко произнёс он, кивнув вслед уходящему парню. — Можешь расслабиться. Я и так вижу, что ты очаровательна. Не обязательно подтверждать это на каждом встречном.

Мой коварный план по поднятию собственной ценности с треском провалился, едва успев начаться.

— Я просто проверяла настройки связи, — буркнула я, чувствуя, как образ «роковой женщины» пакует чемоданы и уезжает в закат.

— Настройки в порядке, сигнал стабильный, — усмехнулся он. — Давай вернёмся к твоему «деловому предложению». На чём мы остановились? Ах да. Отличная генетика и полное отсутствие драмы.

Но всё-таки. Кто-то тут совсем не любит конкуренцию.

Глава 2. Кружевной торт

«Секс — это самое большое, что

могут сделать два человека, не

зная друг друга»

Энди Уорхол
КАСЛ

Я пристально посмотрел на дерзкую девчонку, уже с явным интересом. Она говорила серьёзно. Это чувствовалось в голосе, в осанке, и даже в том, как она вцепилась в край стола.

Абсурд? Безусловно. Но она предлагала мне себя с такой деловой миной, будто мы обсуждали падение акций на бирже. Почему современная молодёжь так отчаянно пытается казаться циничной? Будто чувства — это какой-то постыдный пережиток прошлого, вроде корсетов или дуэлей. Они же совсем перестали верить в любовь, наподобие Ромео и Джульетты? Впрочем, неудивительно. Кому понравится закончить жизнь самоубийством?

Чуть склонив голову, стал изучать линии её лица. В ней было что-то чужеродное этому месту. Слишком много жизни, слишком много искрящейся энергии, которую она пыталась упаковать в образ роковой женщины. Интересно, сколько ей лет?

— Сколько тебе лет, девочка Лисса?

Глаза ярко вспыхнули и она нахмурилась, ей не понравилось это слово, а вот мне понравилась её реакция.

— Столько, чтобы я уже выросла из слова «девочка», — резко отозвалась она.

Её голос дрогнул, совсем чуть-чуть, но я это услышал. Она блефовала с картами, которые едва держала в руках. Мне вдруг захотелось проверить, где предел чужой наглости.

— Время позднее, пора бы тебе домой? Книжки, тёплое молоко, спокойный сон, — продолжал измываться, сам не понимая, зачем это делаю. Наверное, после истерик Элис мне просто хотелось чего-то настоящего, пусть даже это была чужая ярость.

— Мне двадцать. Ладно? — вспыхнула она, и на её щеках выступил тот самый румянец, который невозможно подделать косметикой. — И давай уже закончим этот дурацкий допрос. Я достаточно взрослая, чтобы начать свою сексуальную жизнь без разрешения мамы.

Её голос был твёрдым, но я слышал в нём неуверенность, замаскированную решимостью.

— Знаешь, в чём проблема твоего поколения? — негромко произнёс я. — Вы так боитесь быть уязвимыми, что превращаете интимность в механику. Тебе кажется, что «поставить галочку» — это свобода. А на самом деле это просто способ сбежать от страха, что кто-то может по-настоящему коснуться твоей души, а не только тела, и оставить там глубокую рану.

Я замолчал, наблюдая, как она осмысливает мои слова. Передо мной сидела наглая, перепуганная девчонка с планом по спасению собственной независимости. Просто пришла и села за столик с намерением. Наглая девственница с миссией.

Ну ты даёшь, Касл! Дожил. Тебя уже снимают девственницы. Видимо, вселенная решила немного отомстить.

— Иди домой, Лисса, — сказал я, наконец.

Голос стал низким, почти угрожающе тихим. Пора прекратить этот едва начавшийся фарс. Продолжаю:

— Тебе не понравится секс со мной, потому что это не будет «мило» и «аккуратно», как в твоих фантазиях.

Глаза сузились.

Ты хочешь поиграть в циников? Ладно. Давай посмотрим, как ты запоёшь, когда правила диктую я.

Она почувствовала эту перемену, но она не отступила.

— Это почему же? — вскинув подбородок, она попыталась вернуть себе инициативу. — Боишься, что не справишься с ответственностью? Или тебе недостаёт опыта? — фыркнула, подначивая.

Я усмехнулся. Этот выпад был почти трогательным в своей наивности. Цеплял, раздражал и забавлял одновременно.

— Опыта у меня предостаточно, — наклонившись вперёд, вторгся в её личное пространство. — А вот терпения — нет.

— Так в чём дело? — спросила она.

Действительно, Касл, в чём?

— Меня всегда поражало, с какой уверенностью люди принимают собственное дурацкое поведение за норму, — начал я, не сводя с неё взгляда. — Подсаживаются за чужой столик, бросаются словами вроде «секс», как будто это купон на скидку, и при этом всерьёз считают, что контролируют ситуацию.

Сделав глоток, я продолжил:

— Многим кажется, что спонтанность — это смелость. Что откровенность — это честность. А на деле это всего лишь плохо замаскированная растерянность на грани с отчаянием. Ты — пигалица с миссией, я — абсолютно чужой мужчина с пустым бокалом. Разве не идеально?

Я поставил стакан на стол с лёгким стуком и закончил тихо:

— Только вот я не тот, кому стоит подсовывать свои «первые разы». Я не научился быть бережным. И я точно не из тех, кто оставляет после себя приятные воспоминания. И поверь мне, девочка Лисса. Тебе бы точно не понравилось, если бы я согласился на твоё предложение, от которого, к счастью, я могу отказаться.

Мои слова прозвучали спокойно. Без насмешки. Просто констатируя факт.

Девственница бесит.

В её глазах на мгновение мелькнул страх и вернувшийся разум. Вот и славно! Наконец-то включился аварийный режим. Инстинкт самосохранения проснулся и лениво шевельнулся в её голове.

Давно пора, принцесса. Ведь я чёрная дыра в приличной рубашке, солнышко. Было бы невыносимо жалко тебя затягивать.

И если сейчас не отрублю всё на корню, то снова впущу в чужую жизнь очередную катастрофу. А у неё, как назло, глаза ещё светятся. Поэтому, пусть идёт.

Иди, сияй, мелкая. Тебе это к лицу.

ЛИССА

В первые секунды отчаянно боролась с соблазном резко встать и скрыться. Убежать как можно дальше. Касл не просто казался странным. Он излучал опасность, почти физическую, словно беспощадная тень, от которой нет укрытия. А его глаза Боже, они не просто скользили по мне, они гипнотизировали до такой степени, что меня передёрнуло.

— Вот и хорошо, — кивнул он.

Он смотрел сквозь меня, продолжая этот странный диалог с самим собой:

— И я не занимаюсь созиданием, — пауза и снова этот кивок сам себе. — В моей постели всегда холодно и нет места для нежности, привязанности или того, что ты в свои двадцать называешь «заниматься любовью». Для меня это лишь способ на время заглушить шум в голове.

Да я вроде как тоже не за возвышенной любовью пришла. Поэтому, собственно, и подсела.

Но озвучить свой дерзкий ответ не успела. Касл внезапно подался вперёд — совсем немного, но этого хватило, чтобы я перестала слышать гул бара, и различала только его неровное дыхание. Голос стал совсем тихим, почти вкрадчивым:

— Знаешь, что во всём этом самое отвратительное?

Кивнула в знак согласия, якобы: Продолжай, удиви.

— Самое противное то, что ты начнёшь искать этот холод в других. Даже когда рядом будет кто-то «правильный» и тёплый. Потому что я стану твоим эталоном разрушения. Ведь плохое приживается быстрее хорошего.

Какое самомнение! Мне бы хоть половину его уверенности.

Откинувшись на спинку стула и скрестив руки, Касл продолжал смотреть на меня, ожидая реакции. Забавлялся, наблюдая за тем, как пытаюсь собрать мысли.

И эта его нечеловеческая улыбка, будто вырезанная из мрамора. Она смотрелась на его лице крайне неуместно. Нечто, похожее на улыбку психа? Нечто, похожее на угрозу. Или предупреждение. Или и то, и другое сразу. Но проверять мне не хотелось.

— Извини, — прошептала я.

За что я сейчас извиняюсь? За то, что я подсела к нему? Или за то, что я немного подглядывала, когда он приоткрыл дверцу своего шкафа, и оттуда выпрыгнула пара скелетов?

Он печально хмыкнул и кивнул в знак одобрения. Что это вообще было? Что за зверь только что так спокойно говорил со мной, сидя за столиком, с пустым бокалом перед собой?

Это пугало меня до дрожи. Его голос, его спокойствие, его глаза.

И я почти осталась. Потому что в этом безумии было что-то манящее и притягательное. Точно так же, как стоять на краю высокого здания и смотреть вниз. Страшно, да. Но взгляд не оторвать, и вроде даже тянет немного «попробовать умереть».

Нет, Лисса! Нам не нужен такой турист, слишком непредсказуемый и немного психически неуравновешенный. Давай делай ноги, дорогая, и дуй отсюда. Без секса, так без секса сегодня. Найду я кого-то другого «первого раза». Более безопасного.

Резко встала, чувствуя, как колени слегка подкашиваются. Алкоголь в паре с адреналином — гремучая смесь. Плечи напряжены, в горле пересохло. Внутри бурлил коктейль из стыда, злости и немного страха, а в голове крутилась только одна мысль: Run, Forrest! Run!

Он тоже встал. Надо же, какая галантность. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, и ни один из нас так и не произнёс ни слова. Касл первым разорвал зрительный контакт и протянул руку:

— Приятно было познакомиться, девочка Лисса.

Пару секунд я смотрела на его ладонь, прежде чем решилась вложить в неё свою.

— Вряд ли тебе приятно, — попыталась сразу отдёрнуть руку назад, но он её не выпустил.

Его ладонь плотно обхватывала мою, и мне внезапно стало комфортно там. Это было похоже на объятие того, кто может отгородить тебя от всего мира. Где всегда тепло и уютно. Абсолютный диссонанс с его ледяными глазами. Никогда не думала, что можно почувствовать объятие через рукопожатие и проклятие через взгляд.

— Приятно — не всегда значит легко, — ответил он, так и не выпуская мою руку. — Иногда «приятно» просто принимает другую форму. Ту, где нет места удовольствию.

Мы так и продолжали стоять, оба на ногах, сцепив руки через стол. Немного запрокинув подбородок, смотрела на него снизу вверх — он слегка опустил голову навстречу. Разница в нашем росте была существенной, но правильной, я бы даже сказала идеальной. Словно сценарий для поцелуя. Ему бы пришлось лишь слегка наклониться ко мне, а мне — поднять голову навстречу. В эту секунду мы, должно быть, смотрелись чертовски гармонично.

Оторвав взгляд от его лица, я посмотрела на наши руки. Его большой палец медленно, почти нежно поглаживал тыльную сторону моей ладони.

— Расскажи, — я выдержала многозначительную паузу, и продолжила: — Каково это, когда ты сознательно упускаешь из рук удовольствие?

Кивком указала на наши сплетённые пальцы, подчёркивая его ласку. Он выпустил меня из плена своего взгляда и тоже посмотрел вниз, где его пальцы продолжали медленно гладить мою кисть.

Не поднимая головы, Касл ответил:

— Это как холодный душ по утрам. Ты опасаешься под него заходить, но в то же время понимаешь, что это закалит твоё тело, и оно перестанет быть уязвимым к очередному внешнему фактору и случайным бактериям. Это сделает тебя сильнее. Устойчивее. Стабильнее.

Моя рука наконец свободно упала вниз, а мне нестерпимо захотелось его обидеть:

— Так вот что ты делаешь? Ты закаливаешься, никому не позволяя зайти с тобой под этот холодный душ и хоть немного тебя согреть? Чтобы не дай Господь остаться уязвимым? — возвращаю ему ту же ранее произнесённую фразу и, ужесточив голос, продолжаю: — ведь проще притвориться немного психом, и бросаться угрозами, но зато остаться эмоционально целым.

Сделав маленький шаг назад, и не сводя с него глаз, продолжила:

— И вот мне жутко интересно кто сумел тебя настолько сломать, что ты начал чётко делить мир только на чёрное и белое?

Он снисходительно улыбнулся, и на пару секунд мне показалось, что я перегнула палку в попытке казаться остроумной.

— Наоборот — произнёс он.

— Что?

— Когда всё сломалось, я выяснил, что мир состоит из целого спектра.

— Сломалось что? — спросила я.

Этот разговор захватил меня целиком. Он стал важнее, чем весь заранее спланированный вечер. Мне хотелось продолжать узнавать его и по-прежнему хотелось во всём этом участвовать.

— Кто... — коротко поправил Касл.

— Ты? — переспросила я, уверенная, что он не посмеет быть достаточно откровенным и не признает, что этот «кто» — он сам.

— Мы, — ответил он.

— «Мы» — это кто? — не сдалась я.

Во мне окончательно проснулся детектив. И моё пока ещё слабое чутьё подсказывало, что я перешла черту, и ответа больше не будет.

Касл опустил взгляд, и его голос стал ровным, почти безжизненным:

— Беги домой, девочка Лисса. И найди кого-то другого, чтобы согрел тебя в душе.

Мы смотрели друг на друга вечность, продолжая наш странный немой диалог. О чём бы он был? Наверное, он бы позвал меня в свой ледяной душ, а я бы прижалась к нему, пытаясь согреть его своим телом.

— Бактерии бывают иногда полезными. — Бросила я напоследок.

Развернувшись на каблуках, я решительно пошла прочь. Стараясь держать спину ровно, как учила меня Клэр. Спокойно. Не оборачиваясь.

***

Компания пьяных парней у барной стойки достигла своего пика. Один из них раскачивался из стороны в сторону, как плохо закреплённый манекен. Другой громко икнул. Ещё один споткнулся о собственную ногу.

Да, ребятки, вам бы домой. И срочно.

— Эй, красотка! Не хочешь составить нам компанию? Нам скучно! — крикнул один из них.

Только этого мне не хватало для полного счастья.

— Отвали, — ответила коротко, даже не замедляя шага. Моё настроение, как и моё платье, было безнадёжно испорчено, и вступать в перепалку не собиралась.

— У-у-у, да она тебя послала, Нор! — загоготали его друзья.

Нор, видимо, был не из тех, кто умеет проигрывать красиво. Догнав меня в два шага, он резко схватил за руку чуть выше локтя, заставляя остановиться.

— Не так быстро, сладкая. Пропусти со мной рюмочку, — пробормотал он, обдавая меня кислым перегаром.

— Я же сказала — отвали! — процедила я, пытаясь выдернуть руку, но он держал намертво.

— А в чём дело? Я не в твоём вкусе? — прорычал он, склонившись почти вплотную.

— Нет. Совершенно не в моём, — ответила я твёрдо, хотя колени уже начали подкашиваться.

Ублюдок резко дёрнул меня к себе. От него разило адской смесью пива, водки и табачного дыма. Меня едва не вывернуло.

Судорожно огляделась, искала, за что зацепиться взглядом, и наткнулась на Касла. Он всё ещё сидел там, в центре зала. В его взгляде не было ни капли сочувствия. Только холодное, почти научное любопытство.

Ждёт, когда я закричу? Или когда этот кретин потащит меня к выходу, туда, куда он сейчас так рвался? Неужели ему настолько всё равно?

Снова попыталась вырваться, но Нор только сильнее впился пальцами в моё плечо, обдавая меня очередной волной своего умопомрачительного дыхания.

Касл не двинулся с места. Потягивая свой напиток, он продолжал наслаждаться моей безвыходностью с таким видом, будто это было лучшее представление, которое ему доводилось видеть за долгое время. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Словно выжидал, когда я окончательно сломаюсь и закричу о помощи, признавая своё поражение.

Чёртов садист. Хочет посмотреть, как далеко зайдёт этот «спектакль», прежде чем я превращусь из роковой женщины в напуганную девчонку?

Нор снова дёрнул меня, и я едва не упала, ударившись бедром о край барной стойки.

— Эй, я с тобой разговариваю! — прорычал прямо в ухо. — Идём, выпьем, и ты станешь гораздо покладистее.

Неужели я всё ещё верю в сказки про рыцарей?!

— Нор, может, она и правда слишком капризная? Не твоего калибра, — подал голос один из его пьяных друзей. — А как насчёт меня-а-а-а?

Компания залюлюкала. Я снова посмотрела на Касла, и он в ответ поднял бокал.

Поднял бокал. Отсалютовал мне. Вскинул одну бровь и едва заметно повёл плечами, в точности как я полчаса назад, будто: Вот что бывает, когда одинокие девочки шляются по пабам без присмотра.

«Канны» говорила, что он козёл. Я согласна.

Меня здесь тащат, а он сидит с таким видом, словно смотрит шоу талантов и выставляет баллы за выносливость. Мог бы и спасти, чёрт бы его побрал.

— Отвали, Том! Сегодня она моя! — рявкнул Нор, чувствуя мою слабость, и сжал мою руку так, что в глазах потемнело.

Непрошеные слёзы подступили к глазам. Меня первый раз так грубо лапают. Беспомощно посмотрела в сторону бармена, который уже взял телефон, надеясь, что он вызовет полицию, а не начнёт снимать рилс.

Рискуя получить травму, я рванулась из последних сил, и, к моему удивлению, рука выскользнула из захвата. Отступив на шаг, я с размаху врезалась в очередное тело позади себя.

Господи, нет.

Чьи-то сильные руки сразу обвили талию, крепко и жёстко. Я уже в панике обернулась, готова обороняться, но увидела его. Касла. Слишком близко. Слишком спокойный. Но злой? Да. Определённо злой. Только не на меня. Его взгляд был прикован к парням, а точнее — к одному конкретному. Нору.

— Тебе сказали — отвали, — спокойно произнёс он. И в тот же момент притянул меня ближе к себе.

Плотно прижалась к нему всем телом. А попа оказалась аккуратно прижатой к его паху. Покраснела до ушей и непроизвольно дёрнулась ближе к нему.

Почему я вообще делаю это так легко?

Касл склонил голову и выдохнул мне в волосы. Моя грудь тут же предательски откликнулась на близость. Мысли на мгновение сбились, и всплыла какая-то глупая чушь, про то, что у нас заварушка намечается, а я возбуждаюсь. Отличный тайминг. Всегда так, когда я на грани истерики. Кто-то кусает губы, а меня клинит.

— Ты чертовски хорошо умеешь цеплять неприятности на свою задницу, — прошептал Касл в ухо.

Я повернула голову, почти касаясь его губ, и мы замерли так на несколько секунд.

— А какая задница без проблем? — ответила я, пытаясь улыбнуться.

Он на секунду задержал взгляд на губах, а потом медленно опустил его ниже, на мою грудь, где под тонкой тканью платья уже неприлично торчали соски. И почему выбрала вечер без бюстгальтера?

— Виски — начал он.

— Не пьётся с лимоном? — спросила я.

— Тебе налили односолодовый, — ответил он, и в его голосе проскользнуло нечто, подозрительно похожее на приговор.

КАСЛ

Мне хватило одного её вдоха рядом с моими губами, чтобы что-то во мне сорвалось. Не щёлкнуло, а именно сорвалось. Как хрупкий замок, удерживающий зверя за решёткой.

Я захотел её. Сразу. Без прелюдий и лишних слов. Раздетую. На моей кровати. Подо мной. Такую крошечную, дерзкую и до одури наивную. Именно так, как она планировала сегодня. Может, немного грубее, чем в её фантазии.

И эти глаза. Голубые, как небо. Смотрел в них, не отрываясь, будто второго шанса не будет. Глубокие, без токсичного прошлого и ещё не отравленные болью. В этих глазах я видел приглашение к вечности, в которой не страшно было раствориться. Они напоминали мне о чём-то, чего я никогда не испытывал. И, возможно, никогда не испытаю.

Отпусти её, Касл! Спасай девчонку, поцелуй в щёку и проводи до первого свободного такси. Это не твоя история, ты не герой её книги. Ты — катастрофа, от которой нужно держаться на расстоянии. Ты ведь уже знаешь финал этого сценария.

Но парни продолжали нарываться. Их голоса доносились как сквозь слой ваты, мешая мне смотреть на неё.

Как же не покалечить их?

Я взглянул на мальчишек. Толпа разогретых алкоголем самцов, готовых «впечатлить» девушку стадным поведением. Пьяные, вонючие и самоуверенные. И до смешного уязвимые.

И я улыбнулся им.

Хорошо. Поиграем.

— Чувак, я первый её зацепил! Найди себе другую. Нас много, а ты один. Отвали! — заявил какой-то особо самоуверенный.

Я шагнул вперёд и, подвинув Лиссу к себе за спину, сказал спокойным, почти ленивым голосом:

— Этот вечер мой, парни, и вы портите наше свидание.

Эти парни даже не догадывались, насколько им повезло, что я всё ещё разговариваю с ними.

— Мы всё видели, чувак, девочка тебя отшила. Значит, она не с тобой, а значит — она свободна, — пробубнил один из них.

Настырные-то какие. Идиоты.

— Я уже внёс свой взнос, ребята.

Блестяще, Касл. Ты только что вслух назвал её

— Что?! — взвизгнула она рядом.

О, а вот и реакция. Извини, малышка, не знаю, какой бес дёрнул меня за язык. Сам в шоке от того, что выдал. Какой, к чёрту, взнос? Что за собственнический бред вылетел из моего рта? Но её близость и эти придурки напротив, переклинили меня.

— Какой ещё взнос?! — зашипела она, и я кожей почувствовал её ярость. — Что ты вообще такое несёшь, чёрт тебя побери! Я тебе не, — и уже тише, будто само слово было запретным, — проститутка.

Дипломатия официально мертва. Согласен, не самые подходящие слова, чтобы уладить конфликт, но это было хоть что-то.

И тут увидел, как Нор сделал ещё одну попытку, резко потянув её за рукав, разорвав часть её платья.

Треск и ошибка. Его. Не надо было её трогать.

Одним движением, не более чем лёгким щелчком запястья, я отшвырнул его. Тело Нора с глухим стуком рухнуло к ногам друзей. Они растерянно моргнули. Видимо никто не понял, в какой именно момент это произошло. Глаза у парня стали стеклянными — то ли от удивления, то ли от того, что его затылок встретился с полом.

— По-моему, я выразился предельно ясно, — сказал я ровно и спокойно.

Опять отодвинул Лиссу за спину, ровно в тот момент, когда один из противников сорвался с места и бросился на меня. Он не успел преодолеть и пары шагов. Мой кулак встретил его лицо с беспощадной точностью хирурга. Его отбросило к барной стойке и, пролетев около трёх метров, рухнул, тяжело ударившись. Остальные застыли на долю секунды, а затем с яростным рёвом ринулись на меня толпой.

Прекрасно.

Мышцы гудели от напряжения. Энергия, подавленная последние недели, наконец вырвалась наружу. Это была не драка, а скорее разрядка. Сброс накопившегося давления. Пьяные тела летели, падали и сыпались на пол, точно мешки.

Я знал каждую уязвимую точку человеческого тела.

Удары были точными и короткими. Они не были зрелищными, зато отличались эффективностью.

Через минуту в зале стояла тишина и пять тел лежали на полу. Кто стонал, кто просто не мог двигаться, а бармен застрял с телефоном у уха, прошептав мне «спасибо».

Мне не тяжело. Всегда пожалуйста, — кивнул я ему.

А я стоял. Один. И дышал глубоко. Всё ещё заведённый и всё ещё злой. Всё-таки покалечил их.

Выпрямился. Спина ровная, дыхание почти выровнялось. На мне ни капли пота, ни следа усталости, но какая-то нелепая кровь на моей белой рубашке. Среди стонов и ругательств один из парней попытался встать, но тут же рухнул обратно.

Слабость. Люди. Они поразительно хрупки, но при этом невероятно прекрасны. Им принадлежат удивительные вещи, ценность которых они, к сожалению, не способны осознать. В этой хрупкости кроется одновременно и их проклятие, и их величайшая сила.

Я повернулся к девчонке.

Она всё ещё стояла чуть позади, будто приклеенная к месту. Зрачки были расширены, рот слегка приоткрыт — смесь чистого ужаса, ошеломляющего шока и... немного азарта? Хм! Неожиданно и интересно.

Женщин всегда притягивает сила. Особенно та, что кажется нецивилизованной и почти первобытной. Это древний, животный инстинкт, прорывающийся сквозь социальные условности. Но я-то прекрасно знал, чем всегда заканчивается подобный сценарий. Для них — разочарованием. Для меня — очередным пятном на чём-то, что уже давно не называлось совестью.