Полная версия
И вот, однажды утром, когда солнечный свет мягко скользил по крышам домов, дети ощутили что-то иное. Лёгкое напряжение в воздухе, как предчувствие встречи. Каждый вдох был чуть насыщеннее, каждое движение — чуть чётче. Мир как будто подсказывал: впереди что-то значимое.
— Вы это чувствуете? — тихо спросила Люси, остановившись на тропинке.
— Да… — кивнул Питер. — Как будто всё вокруг становится немного острее. Не опасно, просто… внимание.
— Похоже, нам стоит наконец увидеть этого шамана, — сказала Сьюзен, сжимая свои дощечки с символами. — Интересно, кто он такой и почему люди говорят о нём с уважением.
Эдмунд усмехнулся, но его глаза блеснули любопытством:
— Любопытство… именно то слово. Всё время мы привыкали к миру, а теперь он будто приглашает нас сделать шаг дальше.
Следующие дни они провели в подготовке к пути. Каждое утро собирались у края деревни, обсуждали, как лучше пройти через лесные тропы и холмы, чтобы не заблудиться. Они бродили по окрестностям, наблюдая за тем, как меняются растения, слушая лёгкий шорох травы и шелест листвы. Магия в их руках и телах ощущалась ещё мягче, ещё естественнее. Теперь они чувствовали её как дыхание мира, которое уже не отторгалось, а стало частью их самих.
Наконец, однажды утром, когда солнце только поднялось, а лесные тени вытянулись длинными полосами, дети направились к шаману. Спустя полдня дороги они добрались до холма, где виднелся шатёр шамана. Его ткань слегка дрожала, словно вибрировала собственной энергией, и дети ощутили плотность магии впервые так явно. Она была тяжёлая, насыщенная, но не опасная — скорее обещала знания, силу и новые открытия.
Воздух вокруг шатра казался живым: каждый шаг детей сопровождался лёгким дрожанием листьев, шёпотом ветра и тихим вибрированием травы. Всё это говорило о том, что мир реагирует на их присутствие — и на этот раз с особой внимательностью.
Сквозь тишину и шёпот деревьев донесся слабый голос, едва слышный, словно далекий ветер пробился сквозь холмы:
"Скоро придут те, кто изменит дыхание мира… их путь только начинается, и тьма и свет сойдутся перед ними..."
Голос был шёпотом, тонким и загадочным, едва уловимым. Дети оглянулись, но вокруг никого не было. Они не могли понять, кто говорил; ощущение было больше внутренним, чем внешним. Это не испугало их, скорее, чувство лёгкого волнения и предвкушения заполнило сердца.
Впереди шатёр шамана стоял недвижимо, но воздух вокруг него дрожал энергией. Дети шли к нему, ещё не понимая, что именно пророчество уже коснулось их судеб, готовое раскрыться в будущем. Каждый шаг приближал их к встрече, которая обещала открыть новую страницу их жизни — ту, где магия будет не только ощущаемой, но и осознанной, и где их собственные способности начнут проявляться более явно.
Дети шли по тропинке, чувствуя каждое движение ветра и шёпот травы, ощущая магию мира более естественно, чем когда-либо прежде. Они шли с лёгким волнением и полным доверием к миру, который уже начал принимать их своими.
Перед ними открывалась дорога, полная тайн и предчувствий, готовая раскрыть новые грани силы, знания и судьбы. И пусть они ещё не знали, что ждёт впереди, их шаги были уверенными. Мир дышал вместе с ними, а магия шептала обещания о том, что впереди — лишь начало великой истории.
Глава 6. Шаман
Питер, Эдмунд, Сьюзен и Люси шли по тропинке, ведущей к шатру на холме. Ветер играл с тканью шатра, создавая лёгкое дрожание, а воздух был необычно насыщен странной силой — магия уже ощущалась более плавно, не вызывая отторжения, словно их тела начали приспосабливаться к этому миру.
Из шатра вышел высокий и стройный человек, с плечами, окутанными тёмной, но мягкой тканью. Лицо его скрывал капюшон, но глаза сверкали живым светом, вниманием, способным уловить мельчайшее движение.
— Добро пожаловать, — сказал он спокойным голосом, ровным и тихим, но полным внутренней силы. — Меня зовут Элдрим Валон.
— Вы ждали нас? — спросила Сьюзен, ощущая лёгкую дрожь магии вокруг.
— Я предвидел ваш приход, — ответил Элдрим, не придавая этому значения, словно говорил о событии естественном. — Моя сила предвидения лишь помогает различать потоки, которые могут проявляться раньше других. Но я не знаю больше мира, чем любой другой, кто живёт здесь. Просто… мне дано видеть то, что возможно.
Эдмунд тут же заметил посох в руках шамана. Он был высокий, резной, с узорами, которые словно играли светом. Он не понимал, почему его сердце дрогнуло, но почувствовал странное сродство, как будто предмет откликался на что-то глубоко внутри.
— Ты ощущаешь связь, потому что есть что-то внутри тебя, что резонирует с этим, — пояснил Элдрим, заметив интерес Эдмунда. — Древесина особая, сердцевина тоже необычна — часть змеи, обладающей силой, способной соединять магию с теми, кто чувствует её в себе.
Питер и сестры переглянулись, заметив, как взгляд Эдмунда задержался на посохе дольше обычного. В уме Питера мелькнула тень старого воспоминания: предательство Эдмунда с королевой Нарнии, сомнения, жадность к власти. И теперь странное влечение Эдмунда к посоху, с его извивающейся формой и тихим шорохом древесины, казалось отражением тех частей его души, которые ещё не до конца поняты.
Эдмунд почувствовал лёгкое тепло в руках, как если бы магия слегка скользнула в него, но он не мог объяснить, что именно. Его глаза блестели смесью любопытства и тревоги.
— Магия здесь — живая, — продолжил Элдрим, — она везде: в земле, воде, ветре. Те, кто способен слушать, учатся её воспринимать постепенно. И вы постепенно поймете, но путь не будет лёгким.
Люси, стоя рядом, ощущала, как воздух наполняется тихой силой. Она протянула руки к земле, к мягкой траве, и почувствовала лёгкое напряжение энергии, которое плавно растекалось по её рукам.
— Мы сможем понять это? — тихо спросила Сьюзен. — Даже если магия такая… необработанная?
— Вы почувствуете её постепенно, — сказал Элдрим. — Сперва ощущение, потом действие, потом понимание. Магия не прощает поспешности. Но вы уже начали ощущать её внутри себя — она не отталкивает вас, и это хорошо.
Элдрим сделал шаг к шатру, но глаза его снова устремились к небу. Лёгкий ветер поднял листья, и он прошептал почти не слышно:
— Дети из иных земель… Они принесут перемены. Путь их не всегда будет ясен. Свет и тьма переплетутся. Сердца их определят многое.
Дети не слышали этих слов, но почувствовали их силу — тихую, как шёпот ветра, но глубоко проникновенную.
— Завтра вы пройдёте обряд, — сказал Элдрим, оборачиваясь к ним. — Потоки этой земли проникнут в ваши души и прошепчут имена, от которых зазвучит весь мир. Вы оставите прежние жизни и примете этот мир. Сегодня же вы мои гости. Отдыхайте, слушайте, позвольте магии проникнуть в вас. Её нужно ощущать, а не насильно использовать.
Питер кивнул, ощущая необычное спокойствие. Люси улыбнулась и обняла колени руками, наслаждаясь моментом. Сьюзен тихо сидела, наблюдая за ветром и травой, прислушиваясь к непонятному шороху сил. Эдмунд с любопытством провёл рукой по траве, словно пытаясь соединить ощущение с тем, что посох вызвал в нём. Магия была рядом — плотная, насыщенная, но не агрессивная. Она ждала, чтобы их тела и разум начали воспринимать её как часть мира. И дети впервые почувствовали, что не просто гости, но и участники этого мира, пусть ещё не осознанные, но уже принятые.
С наступлением ночи, когда звёзды ярко засияли над долиной, они вернулись к шатру, чувствуя, как магия постепенно успокаивается внутри них, как ручей, что медленно вливается в реку. Они ещё не знали, какие испытания ждут их завтра, но уже чувствовали: магия и этот мир начнут говорить с ними собственным языком, а их души — откликаться эхом на силу, которую они ещё не понимали полностью.
Глава 7. Ритуал имен.
Ночь опустилась мягким бархатом на долину. Легкий ветер пробегал между деревьев, играя с листьями, и каждый звук казался наполненным смыслом. В шатре, установленном на небольшой поляне у края леса, дети собрались в круг. Снаружи мир оставался тем же, но внутри они ощущали невидимую энергетику, которая текла по телу, не давая покоя и заставляя прислушиваться к собственному дыханию.
Питер сидел прямо, плечи расправлены, взгляд сфокусирован на темной середине круга. Внутри него росло ощущение силы — мягкое, но непреклонное. Эта энергия казалась продолжением его собственного сердца, и в то же время — частью чего-то огромного, древнего и непостижимого. Он вспомнил Нарнию, свой трон, друзей, войну и радость — всё это смешалось в единый поток мыслей, который наполнял его грудь теплом и тревогой одновременно.
Эдмунд сидел рядом, напряжённо сжимая руки на коленях. Его глаза невольно скользнули к посоху шамана, лежащему неподалеку. Он не понимал, что именно в нём привлекает, но ощущение было непередаваемым — будто посох откликался на что-то скрытое в его душе, на нечто, что он долго прятал от всех и от самого себя. Лёгкая дрожь пробежала по рукам, и он почувствовал, как магия мягко обволакивает его тело, проникает в глубину, заставляя сердце биться быстрее.
Люси села немного поодаль, закрыв глаза и глубоко вдохнув. Её грудь наполнялась лёгкостью, которой не было ни в Нарнии, ни в Лондоне. Казалось, воздух сам пытался прошептать ей что-то, до чего ещё нельзя дотянуться словами. Она улыбнулась, позволяя волне энергии обнять её и унести вдаль любые страхи. Внутри всё было тихо, и вместе с тишиной пришло понимание — она здесь, в этом мире, и он стал частью неё, так же как она стала частью него.
Сьюзен чувствовала легкое напряжение в висках, но это было приятно — как предчувствие разгадки тайны. Её разум работал быстрее обычного, и каждая мысль словно светилась внутри головы, мягко подсвечивая новые идеи и соображения. Она пыталась понять, откуда это ощущение, как магия коснулась её, и одновременно — как её навыки в чтении и анализе могут пригодиться в этом мире, где письменность и знаки обещали скрытую мудрость.
Шаман, Элдрим, тихо поднял посох и сделал лёгкий жест рукой. Поток энергии начал двигаться по кругу, мягко скользя по телам детей, пробуждая их внутренние силы. Сначала Питер почувствовал, как тепло струится по плечам и спине, постепенно опускаясь к ногам, а затем — обратно к сердцу. Внутри тихо прозвучало новое имя, и оно отозвалось эхом в каждом уголке его души:
— Годрик Гриффиндор…
Слово было не просто знаком, оно было сущностью, отражением всего, что он уже пережил и чего ему ещё предстоит. Внутри раздалось тихое предсказание:
— Смелость и честность, сила в защите друзей и правды. Там, где тьма и сомнения, ты будешь стойким. - Питер почувствовал, как внутри разгорается новая уверенность, словно его сердце синхронизируется с магией мира. Он закрыл глаза, позволяя энергии проникнуть глубже, ощущая, как дыхание земли совпадает с его собственным.
Эдмунд ощущал притяжение к посоху. Он не знал, почему, но внутри раздался тихий шёпот, новый звук, едва слышный, словно магия сама нашептывала:
— Салазар Слизерин…
Энергия мягко обвила его, и он почувствовал, как прошлые сомнения и предательство, совершённые в Нарнии, всплыли на поверхность, смешавшись с этой новой силой. Он вспомнил моменты, когда поддался страху и обману, и одновременно — понял, что теперь есть возможность преобразовать эту часть себя. Шёпот добавил предсказание:
— Мудрость и хитрость, способность различать верность и предательство. Сила требует рассудка.
Питер невольно отметил, как взгляд Эдмунда задержался на посохе дольше обычного, и мысленно вспомнил старые события. Но вместо осуждения он почувствовал тихую надежду: магия здесь не карает, а направляет.
Люси услышала своё новое имя, мягкое и светлое, как утренний луч:
— Хельга Хаффлпафф… - c лёгким дрожанием по телу энергия прошлась волнами. Внутри прозвучало предсказание:
— Сердце твоё открыто дружбе и заботе. Терпение и преданность станут твоей опорой. Там, где другие видят трудности, ты найдёшь радость и возможности, чтобы помогать и укреплять тех, кто рядом.
Сьюзен, погружённая в поток магии, услышала своё имя:
— Ровена Рейвенкло…- и шёпот добавил предсказание:
— Знание и рассудительность ведут твой путь. Любопытство, логика и внимание к деталям помогут разгадывать тайны. Путь к пониманию требует осторожности и вдумчивости.
Энергия обвила каждого, заставляя замирать в лёгком оцепенении, и шёпоты оставили тонкий след в сознании, словно пробуждая внутренние зеркала души. Ночь казалась глубокой, но наполненной светом — невидимым, мягким и живым.
Элдрим, держа посох неподвижно, произнёс тихо:
— Сегодня вы гости, позвольте энергии проникнуть в вас, успокоить сердце и открыть новые горизонты. Отдыхайте, обучение основам начнем завтра.
Дети легли на траву шатра, наблюдая, как огонь факелов трещит и мерцает. Каждое имя эхом отзывалось внутри, каждое предсказание становилось лёгкой подсказкой будущего. Никто из них не знал, что ждёт завтра, но ощущение правильности и сопричастности наполняло их сердцем. Ветер тихо шептал через шатёр, напоминая о звёздах, которые светили на ночном небе, и о том, что магия, пробудившаяся здесь, будет вести их по пути, который ещё только начинался.
Глава 8. Пробуждение и новые имена.
Утро наступило тихо. Свет рассвета медленно пробирался сквозь крону деревьев, заливая поляну мягким золотистым сиянием. Воздух был свеж, пропитан едва уловимой магией, которая теперь ощущалась в теле детей как естественный поток. Лёгкость и мягкость, с которыми энергия проникала в каждый вдох, сделали утро особенно спокойным, почти волшебным.
Питер, теперь уже Годрик Гриффиндор, первым открыл глаза. Его тело ощущало магию не как напряжение, а как естественный ритм, струящийся внутри него. Каждое движение — поворот головы, поднятие руки — сопровождалось лёгким, едва заметным резонансом. Эдмунд, теперь Салазар Слизерин, повернулся на спине, наблюдая, как лучи света играют на траве. Поток энергии мягко струился сквозь него, и он почувствовал странное влечение к посоху шамана, оставшемуся на краю поляны. Он не понимал, почему посох притягивает его взгляд, но ощущение было сильным, почти как знакомая память, пробуждающаяся в глубине сознания.
Люси, Хельга Хаффлпафф, улыбалась, глядя на лёгкие колышущиеся листья. Она чувствовала, что магия теперь — часть её самой, как дыхание, как ритм сердца. Сьюзен, Ровена Рейвенкло, с интересом рассматривала камни с письменами на опушке. Символы, ранее загадочные, теперь казались ключом к пониманию мира, потихоньку открывая свои тайны.
Шаман, человек средних лет с темными волосами и проницательным взглядом, подошёл ближе, опершись на свой длинный посох, украшенный резьбой и вставками из кости и камней.
— Доброе утро — сказал он мягко, но уверенно. — Вы уже получили свои имена. Теперь вы — Годрик, Салазар, Ровена и Хельга. Имена ваши — отражение того, кем вы стали и кем будете. Сегодня я хочу рассказать вам о том, как устроен этот мир, как течёт здесь магия, и почему некоторые люди называют себя магами и магглами.
Дети встали рядом, ощущая, как энергия магии струится через них с необычной лёгкостью.
— Маги и магглы… — начала Сьюзен. — Как мы узнаем их?
— Различия ещё не столь очевидны, — сказал шаман. — Здесь маги и магглы живут рядом, без разделения. Существуют те, кто чувствует потоки магии и умеет ими управлять, и те, кто ощущает их лишь поверхностно. Те, кто управляет магией осознанно, становятся магами. Но не нужно думать, что магия — это только сила. Она требует понимания, внимания и уважения.
Салазар заметил, что посох, стоящий рядом с шаманом, словно излучает собственный ритм, мягкий и глубокий. Он протянул руку, его пальцы почти сами тянулись к нему.
— Посох… — прошептал он. — Почему я ощущаю его так сильно?
Шаман улыбнулся.
— Это не просто посох, еще есть волшебные палочки. Это проводник. Магия течёт в нём, как река, но она требует, чтобы её умели направлять. В этом посохе сердцевина сделана из части змеи. Она откликается на тех, кто способен видеть больше, чем глаза позволяют, чувствовать скрытую природу вещей.
Годрик заметил, как взгляд Салазара задержался на посохе дольше обычного, и на мгновение вспомнил старые ошибки в Нарнии, когда доверие рушилось и предательство было близко. Это чувство тревоги прошло быстро, оставив за собой тихую мысль: теперь магия сможет направить способности Салазара в новое русло.
— А как насчёт палочек? — спросила Ровена, шагнув ближе. — Это то же самое, что посох?
— Палочка — точечный проводник. Она отзывчива, лёгкая, гибкая. Посох — массивнее, устойчивее, но требует силы и опыта. Каждая палочка или посох состоит из двух ключевых элементов: древесины и сердцевины. Древесина задаёт характер энергии, сердцевина — сущность потока. Правильное сочетание позволяет направлять магию без усилий.
Хельга, улыбаясь, наклонилась к шаману:
— И магглы не используют палочки?
— Нет, они не могут использовать волшебные палочки, т.к. не чувствительны к магии, как мы, — ответил он. — Они чувствуют магию только частично, но не могут охарактеризовать ее или использовать. Настоящие маги учатся направлять поток энергии, концентрировать его, формировать заклинания. Сила без понимания опасна. Именно для этого были созданы палочки, которые позволяют направлять окружающую нас энергию, через палочку, чтобы получить то, чего мы хотим. Например свет или воду.
Ровена, поглаживая камни с письменами, спросила:
— А письмена помогают направлять магию?
— Не напрямую, — сказал шаман. — Но они помогают видеть скрытые связи, уловить структуру мира, понимать, как энергия течёт между предметами, людьми и природой. Те, кто читает их внимательно, быстрее ощущают поток, начинают понимать законы мира.
— А если маги создают палочки, а у тебя посох? - Салазар снова взглянул на посох.
— Посох стар и силён, — ответил шаман. — Он удерживает энергию лучше, чем палочка, но требует понимания и внутренней дисциплины. Палочка более гибкая и отзывчивая. Каждый проводник имеет своё предназначение, и отклик на него индивидуален.
Дети слушали, ощущая, как слова шамана вплетаются в поток магии внутри них. Они поняли, что теперь мир требует от них внимания и осознания, что магия — не просто сила, а инструмент, который нужно уважать.
— Завтра начнём практику, — сказал шаман. — Сегодня отдыхайте. Позвольте потоку слиться с вами, почувствуйте, что ваши новые имена — это не просто слова, а отражение того, кем вы стали. Магия теперь течёт с вами легко, как дыхание.
Годрик, Салазар, Ровена и Хельга медленно расходились по поляне, каждый погружён в свои мысли. Салазар всё ещё ощущал непривычную тягу к посоху, но теперь понимал, что сила — это ответственность, а не простое влечение. Ровена уже мысленно строила планы, как изучать письмена и их связь с потоками энергии. Люси тихо улыбалась, сажая в воображении новые идеи, как будущие растения. Солнце поднималось выше, обволакивая поляну светом, и поток магии в воздухе казался плотнее, но мягче, словно весь мир принимал новых учеников, готовых осознанно постигать его тайны. В тот момент дети поняли: начало их пути только что стало яснее, и впереди их ждёт длинная дорога понимания, силы и мудрости.
Глава 9. Первые шаги в магии.
Годрик, Салазар, Ровена и Хельга постепенно перестали ощущать магию как чуждую силу. Она больше не тревожила их тел, не резала сознание и не давала странного чувства отторжения. Магия стала мягкой, как дыхание, и текла в них естественно, как кровь. Они ощущали, как каждый вдох, каждый шаг и каждое движение сливаются с невидимыми потоками силы вокруг.
Элдрим, шаман с пронзительно ясными глазами и высоким посохом, наблюдал за ними с мягкой, но строгой внимательностью. Сегодня они собрались на поляне у его хижины, с крышей из тростника, из которой время от времени поднимался лёгкий дым от жгущихся трав. Поляна была окутана лёгкой росой, а воздух пах свежестью леса, словно сама земля дышала их присутствием.
— Сегодня мы займёмся практикой более сложных чар, — сказал Элдрим, опираясь на посох. — Вы увидите, что магия — не просто инструмент, а живое существо. Она чувствует ваши намерения.
Он поднял посох, и кончик его засиял мягким золотым светом. Из него вырвался маленький световой шар — Lumos, освещая пространство вокруг. Свет был тёплый, как солнечные лучи раннего утра.
— Nox, — продолжил шаман, и свет исчез, оставив после себя лёгкую тень.
— Levicorpus, — кончик посоха поднял небольшой камень, и он завис, медленно вращаясь.
— Wingardium Leviosa, — корзина с овощами мягко поднялась в воздух, потом точно так же опустилась.
— Protego, — из посоха вырвалась прозрачная волна энергии, образовав лёгкий щит перед шаманом.
Дети повторяли движения, сначала неуверенно, т.к. проводника у них не было, а потом всё увереннее. Магия текла в их руках, но каждый шаг требовал концентрации. Лёгкие ошибки вызывали смешанные реакции: камень падал, корзина падала на землю, иногда щит дрожал и исчезал раньше времени.
— Смотрите! — воскликнула Хельга, поднимая камень выше уровня глаз. — Я смогла сама!
— Отлично, — кивнул Элдрим. — Теперь попробуйте с водой, с листьями, с мелкими предметами. Магия любит внимание и терпение. Если вы спешите — она вырвется из-под контроля.
Салазар стоял рядом, не отрывая глаз от посоха. Он почувствовал странное влечение к нему: древняя сила, словно эхо, отзывалась в нём. Он не понимал, почему так сильно тянет к посоху с самого первого появления, но это ощущение было настоящим. Питер и сестры мельком заметили это, и в мыслях их мелькнула память о прошлом — предательство брата в Нарнии, сомнения, ошибки. Чувство противоречивости и скрытого напряжения поселилось между ними.
— Ты ощущаешь силу, — тихо сказал Элдрим, заметив взгляд Салазара. — Посох древний. Его сердцевина сделана из змеи. Те, кто чувствует отклик, имеют особое сродство с этим элементом.
Салазар вздохнул, слегка смущённый, но внутренне принял вызов.
— Магия проявляется по-разному, — продолжил шаман. — Существа этого мира имеют свои законы. Кентавры видят поток энергии иначе, чем вы. Тролли — сильны физически, но почти не чувствуют потоков. Опасные звери — редки, и сила их непредсказуема.
— А магглы? Они тоже могут использовать магию? - Ровена подняла глаза.
— Неосознанно, — ответил Элдрим. — Магглы — обычные люди. Некоторые ощущают силу, но не могут её направить. Маги же способны концентрировать поток энергии осознанно.
— Значит, мы пока живём среди них, и никто не знает, что мы — маги? - Годрик нахмурился
— Пока — да, — согласился Элдрим.
— А посох — это как палочка? — осторожно спросил Салазар, не отрывая взгляд от древнего дерева, из которого сделан посох.
— В некотором роде, — ответил Элдрим. — Посох хранит энергию и направляет её иначе. Каждый проводник уникален: древесина, сердцевина, возраст — всё влияет на отклик. Главное — дух того, кто держит проводник.
Ровена снова заинтригованно огляделась:
— А руны? Можно ли использовать их для понимания магии?
— Руны — это письмена, — улыбнулся Элдрим. — Они помогают хранить знания и передавать их, но не сама магия. Изучение письменности откроет вам мир мыслей, истории и понимание, как маги выражают свои идеи через слова.
Дети продолжали практиковать заклинания, иногда срываясь в смехе, когда предметы падали или свет неожиданно мерцал. Утренний воздух был густой от лесной свежести, и магия струилась в их телах мягко, не оставляя болезненного ощущения перегрузки.
— Пит...Годрик, — сказала Ровена, а затем вспомнила и поправилась, — ты не боишься, что потеряешь контроль?
— Немного, — признался Годрик. — Но я больше боюсь остаться слабым, если не научусь.
Хельга добавила:
— Мне страшно, когда вещи падают на землю, и я не могу их удержать. Но это чувство… оно такое живое.
Салазар молчал, но в глубине души боролись страх и возбуждение: старые ошибки, сомнения, прошлые предательства в Нарнии и тянущее чувство силы, исходящей от посоха. Вечером, когда костёр трещал, Элдрим сказал:
— Завтра вы отправитесь в путь. Судьба ждёт вас, и мир раскроет свои возможности. Сегодня отдыхайте. Пусть энергия впитается в вас.
Дети лежали у костра, наблюдая за игрой теней, слышали шёпот леса и почувствовали, как магия стала частью их самих, мягкой и естественной. Они понимали: впереди не только обучение, но и встречи с магглами и магами, испытания, которые проверят их силу и характер.
— Мы будем готовы? — спросила Ровена, глядя на огонь.
— Будем, — ответил Годрик. — Полгода обучения достаточно, чтобы почувствовать магию. Но путь покажет, кто мы на самом деле.