Парадокс Джона. ТВОРЕЦ

Джон неспешно брел среди потока людей, внимательно рассматривая внутренние лабиринты этой древней «черепахи». Он очень хорошо отличал пеструю современность в виде бесконечных магазинчиков с едой и сувенирами от каменной древности, представленной в виде малоэтажных зданий, выполненных в традиционном китайском стиле. Его всегда восхищали народы, хранящие свои исторические ценности тысячелетиями. Но он не понимал, зачем накрывать свою культуру и традиции полупрозрачной тюлем, сотканным из бесконечных сувенирных лавок и рекламных билбордов, оставляя их пылиться «для вида».

«Я точно в Китае. Почти все вокруг говорят на китайском языке, но очень много разных диалектов. Значит, приезжие. Значит, я в туристическом месте. Но где? Так тепло в феврале может быть только на юге. Ладно, Джон, какая разница на самом деле? Теперь я вообще другой человек, с внешностью молодой китаянки! Это, конечно, лютый сарказм! Спасибо…» — Джон с улыбкой побежденного посмотрел на небеса — «И что мне теперь делать? Меня никто не узнает и никто мне не поверит»

Джон представил, как в его отчий дом в Бостоне заходит китаянка и говорит — «Мама, папа — я Джон, теперь я выгляжу иначе.»

«Джон, кого ты обманываешь?» — мысленно разговаривал сам с собой американец — «С новой внешностью или старой, ты все равно не виделся с родителями уже несколько лет. Так что не придумывай новых отговорок. Для начала, нужно успокоиться и принять все как есть. А память? Еще совсем недавно я стоял и наслаждался лучами солнца и пением птиц, совершенно не думая о том, какие головокружительные события произошли за последние четыре дня. Совсем не думая! Мне было так хорошо, просто от того, что я живу… и что теперь? Я в новом теле и снова непонятно где!

Очевидно, что моя татуировка спровоцировала восстановление памяти. Пока что непонятно как, но это точно произошло из-за нее. А если бы не произошло? Я бы просто жил дальше, абсолютно не обращаясь к прошлому опыту. Получается, что ничего не изменилось бы в моменте сейчас. Значит, опыт не имеет вообще никакого значения? Интересно, пошел бы я направо или налево в этом случае. Ох… Опять вопросы… В конце концов, это даже интересно — взглянуть на мир с совершенно нового ракурса, глазами женщины. А там будь что будет. Вот только надо выяснить, чье тело мне досталось и что случилось с ее прошлой хозяйкой?» — сумбурные вопросы и мысли заполнили голову Джона, и он понимал, что нужно отвлечься, чтобы разобраться с этим хаосом.

Туристов становилось все больше, а вместе с ними прибавлялись и новые запахи только что приготовленной еды. Точки стрит-фуда, плотно прилегали друг к другу образовывая длинную шеренгу из разнообразных тележек, ларьков, мини-шатров. Запах жареного мяса кролика, перемешивался с острым, как спица, ароматом креветок, тут же переходящим в тяжелый дым копченой свинины и сменяемый нейтрально-сладким запахом вареной кукурузы. Лепешки, фрукты, тофу, рыба, сыры, куриные лапы, насекомые на шпажках, бесконечные виды лапши, странные десерты и множество блюд, которые не поддавались осмыслению. У Джона сложилось впечатление, что он оказался на большой кухне с бесконечной линией раздачи. Ему даже стало немного обидно, что эта съедобная улица попалась ему так рано.

Единственное, что изредка нарушало пищевую идиллию — это магазинчики с панда-сувенирами. Их становилось все больше, по мере продвижения Джона к парковой зоне. И судя по очередям, это были очень популярные сувениры в этом регионе.

Пробравшись через плотное облако людей возле очередного панда-магазина, Джон оказался на небольшой площади с красивым храмом, вход которого охраняли две статуи могучих львов, выполненные в традиционном азиатском стиле. Свободного пространства здесь было гораздо больше, нежели на узких улочках старинного города, и Джон решил, что это отличное место для остановки и планирования дальнейших действий. К тому же нужно было понять, в каком городе он находится.

Широкая лестница, ведущая к величественным дверям храма, находилась в тени, и с ее ступеней открывался отличный обзор на оживленную развязку туристического узла.

Расположившись прямо возле постамента, на котором сидел лев, Джон выдохнул и принялся рассматривать окружающую обстановку

Вверх и вниз по лестнице проплывали группы туристов с торчащими флажками различных стран. У подножия храма была какая-то особенная фотозона и образовалась мини-очередь, для получения очередного элемента дофаминовой зависимости социальных сетей. Совсем молодые парни-торговцы, катали тележки с закусками и напитками по периметру площади… вполне обычное утро туристического города.

«Интересно все устроено. Все течет своим чередом. Миллиарды людей проживают свою жизнь в полном неведении, что на самом деле происходит. И не особо-то хотят знать. Выстроена такая грандиозная система, в масштабы которой сложно поверить. В мире восемь миллиардов человек и у каждого своя реальность, которая пересекается с реальностями его окружения, тем самым умножая вероятности еще в миллионы раз. Трудно представить, что кто-то мог это создать и с каждым годом усложняет процессы. А еще труднее поверить в то, что создатели — это мы сами… В истинном проявлении, конечно.» — Джон поднял уже довольно привычную для себя, руку с темно-шоколадными ногтями и принялся рассматривать свой маникюр — «У меня за последние четыре дня произошло столько событий, сколько не было ни у одного человека за тысячи лет. Но об этом никто не знает, да и не хочет знать… Так может и я много не знаю? Заблуждаюсь, что я такой один… или одна… не понятно теперь. И зачем они вообще красят ногти?!»

— О! Новый цвет?! — рядом раздался мужской голос, и Джон почувствовал чьё-то присутствие прямо за его спиной.

***

Джон повернул голову, не вставая с места. На несколько ступенек выше стоял молодой парень азиатской внешности и широко улыбался.

У него была смуглая кожа, цвета кофе с молоком, что указывало на смешение кровей разных рас. Черные прямые волосы, характерные для китайцев, неряшливо торчали из-под серой-коричневой панамы, опоясанной красно-зеленой лентой. Через плечо висела небольшая, пузатая поясная сумка. Он был похож на молодого Джеки Чана, только загорелый.

— Не понимаю, зачем так часто менять цвет ногтей?! — на чистом китайском произнес парень и присел рядом с Джоном — Ты же неделю назад была с желтым цветом?! — непонимающе и недовольно продолжил незнакомец, разглядывая руку Джона.

Он говорил на китайском без малейшего акцента, но с особенностями местного диалекта. Джон подметил это сразу, так как его чистая речь отличалась от той, что он изучал в университете. Но удивило его другое —

«Как я распознаю все, что он сказал? Откуда я знаю этот диалект?»

Джон не знал, что ответить неожиданному собеседнику и просто пожал плечами.

— Ты сегодня неразговорчива, — между делом бросил парень, листая новости на смартфоне, и недовольно ухмыльнулся. — Опять повышают стоимость электроэнергии! Задолбали! Каждый год одно и тоже! — негодовал и злился незнакомец — Все дорожает, кроме наших зарплат! Сколько можно?!

— Как у тебя на работе? Смотрю, ты так довольна, что даже ушла в рабочей одежде? Убежала, я бы сказал — парень указал на футболку Джона и засмеялся над собственной шуткой.

Джон опустил взгляд на свою грудь и живот, затем растянул изображение панды, которое было испачкано пищевыми отходами и редкими чешуйками рыбы.

— Когда ты планируешь заходить домой переодеваться? Нам же сегодня к двум часам нужно быть на смене. Или твоя униформа в ресторане?

«Где нам нужно быть? Зачем? Почему я должен идти переодеваться в униформу? Я отлично выгляжу, относительно моих обычных будней. Кто ты вообще такой?» — Джон начинал заводиться от того, что не понимал ситуацию.

Но вместо того, чтобы задать все вопросы, он лишь кивнул ему в ответ.

— Ну если одежда в ресторане, тогда у нас есть еще немного времени. — с воодушевлением произнес незнакомец и достал из кармана семечки.

Со скоростью птицы он начал грызть семена и сплевывать шелуху в ладонь.

— Никогда не понимал, что им тут так приглянулось? — он кивнул в сторону медленно проплывающих по мощенной улице туристов. — Что тут смотреть-то? На эти развалины? Как по мне, так они везде одинаковые. Что здесь, что в Кайфэне, что в Хуаншане… какая разница? — он вопросительно посмотрел на Джона, но не дождавшись ответа, продолжил сетовать — Но почему-то только у нас круглогодично толпы этих ненасытных туристов, которых мы должны обслуживать — с ненавистью произнес незнакомец и сплюнул шелуху в сторону нижней части лестницы, где пролегала оживленная тропа приезжих.

«Где у нас?» — подумал, но не произнес вслух Джон.

«Удивительно, я понимаю его язык, как свой родной. Что это? Наследство от прошлой хозяйки тела? Наверное, не очень хорошо так говорить об ушедшем человеке… Но как мне ее еще называть? Думаю, что это только начало неочевидных бонусов для меня.» — размышлял Джон, наблюдая за недовольным китайцем — «Что это за тип? Очевидно, что мы знакомы. Но кто мы друг другу? Друзья, коллеги, родственники? Он сказал про униформу. Может я вообще служу в полиции? Не, это вряд ли. Тогда бы я не сидел в грязной футболке. Скорее всего, я вкалываю на двух работах. Это не имеет сейчас никакого значения. Моя задача — разобраться с тем, что произошло в Судане.»

— Юн, почему ты молчишь? У тебя все в порядке? — прервал размышления Джона незнакомец и протянул ему зажатый кулак, наполненный семечками.

«Юн?! Меня зовут Юн! Очень занимательно!» — мысленно улыбнулся Джон, обрадовавшись, что ситуация проявляется.

Джон только сейчас понял, что еще не слышал своего нового голоса. В нем пробудился истинный интерес к новому звучанию его звонкого и твердого тембра, пусть и женского. Джон сделал легкий, незаметный вдох и приготовился услышать его впервые.

«Да, все в порядке. Просто сегодня я плохо спала». — попытался четко и дружелюбно ответить Джон, но из его рта вырвалось невнятное и несвязное блеяние, больше похожее на звуки животного, нежели человека.

— Что?! — изумленно посмотрел на Джона незнакомец

***

В отличие от его удивленного собеседника, Джона охватил леденящий ужас. Первая мысль, которая пустила мощные корни в его голове, говорила о том, что он инвалид. Глухонемой или человек, перенесший инсульт. Поразительно быстро мозг Джона нарисовал его незавидное будущее в самых подробных деталях. Это были бесконечные приемы врачей, бессонные ночи, горы таблеток и прочих лекарств, волонтер, толкающий его инвалидную коляску по осеннему парку, сожалеющие взгляды окружающих, одиночество. Ком в горле становился все тяжелее и острее от таких картин будущего. Он хотел вымолвить что-то еще, чтобы проверить свою надежду на прочность, но страх оказался гораздо сильнее и не давал Джону ни единого шанса.

— Юн?! — вопросительно и настороженно обратился к Джону его собеседник. Его глаза замельтешили, внимательно изучая причину необычного поведения Юн.

«Он удивился не меньше меня. Это значит, что со мной было все в порядке. По крайней мере, раньше он знал меня другим… другой…» — успокаивал свой воспаленный ум Джон — «Но это было раньше. Теперь все иначе, даже гендер поменялся.»

Джон сделал глубокий вдох и выдох, стараясь изо всех сил не показывать свою тревогу и страх. Он закрыл глаза и попробовал сфокусироваться на двух простых словах, мысленно повторяя их несколько раз, готовясь произнести. Наконец, успокоив свой внутренний трепет, он аккуратно и медленно вымолвил —

— Все в порядке. — получилось неуверенно, но гораздо лучше, чем в первый раз.

Джон с облегчением выдохнул полной грудью и, не стесняясь своих эмоций, засмеялся, словно ребёнок.

— Ну отлично! Я уже было испугался, что тебя парализовало — тихонько захихикал незнакомец — Или, что еще хуже, ты решила напиться перед работой! — тут он уже не сдержал заливистый смех и дал ему волю, восхищаясь своей гениальной шуткой.

Джон улыбнулся в ответ, но не от блестящего чувства юмора своего собеседника, а от того, что он снова живой. И этот китаец стал олицетворением окружающего мира. В этот момент Джона посетило твердое чувство правильности его выбора, тогда в храме. Он увидел угли надежды, но в то же время много лишнего дыма вокруг, который мешает ясному видению. Ему предстоит многое сделать, и это будет архисложно — осознал и принял Джон.

— Не знаю, что-то задумалась и словно воды в рот набрала — четко и озорно ответил Джон. Только сейчас он расслышал свой новый голос, который звенел молодостью и решимостью. Это было приятное, чистое звучание молодой девушки. В нем слышалась доброта и наивность, храбрость и робость, бунтарство и покорность.

Но Джона удивил не яркий характер, который считывался в его новом голосе. А полное отсутствие акцента американца — его китайский язык звучал идеально.

«Наверное, так и должно быть. Было бы странно, если бы я, будучи в теле китайской девушки, говорил с американским акцентом. Хм… Ну ведь думаю я как американец. Я же остался при своей памяти. Может быть, поэтому я мычал, как корова? Мозг синхронизировал мои мысли с новым языком? А на английском я могу говорить? Что я вообще еще могу? Это становится все интереснее…» — с воодушевлением подумал Джон.

— А ты что тут делаешь? — Джон решил задать смелый для его ситуации вопрос, который мог бы дать много информации для него.

Парень вопросительно посмотрел на Джона и демонстративно поднял левую бровь.

— Ты точно сегодня какая-то странная — очень по-дружески произнес он — Что за вопрос? Я тут работаю — с грустью продолжил китаец и указал на храм.

— Да нет! Я имею в виду, тут — на ступеньках. Почему не на работе? — быстро сориентировался Джон и для большей правдоподобности кивнул в сторону храма.

— А! Так увидел тебя, вот и спустился. К тому же Вэй сегодня в настроении и я ушел чуть раньше — радостно произнес китаец.

— Ладно, что сидеть? Пойдем! — подскочил он и решительно направился вниз по ступенькам.

— Куда? — поднялся Джон

— В смысле куда? Ты переодеваться думаешь? Уже время — китаец демонстративно постучал по циферблату своих наручных часов. — Мы сейчас будем вечность пробираться через этих чертовых туристов, будь они прокляты!

Он обвел рукой толпы людей внизу, словно Цезарь в Колизее, и засеменил по ступенькам вниз.

— Ну ладно… — произнес себе под нос Джон и побежал за ним вслед.

«Там, где одежда, могут быть и документы, и деньги…» — закончил мысль Джон. Но уже без слов.

***

Узкие артерии старого города забивались всё плотнее. День близился к своему туристскому час пику, разгоняя торговлю на максимум. Берега из бесконечных магазинчиков обрамляли полноводную реку расслабленных людей. Торговцы, словно рыбаки, выстроились в ряд и закидывали свои удочки, исправно вытаскивая свежий улов. Причем наживка тут была не важна, настолько голодная рыба зашла в реку.

Джон старался не отставать от юркого напарника, не сводя глаз с его панамы. Боковым зрением он осматривал обстановку вокруг, пытаясь понять, в какой части Китая находится. Но вокруг были только гиды с флажками и их послушные кучки тех самых расслабленных людей. Величественная архитектура древнего Китая производила сильное впечатление, но только первые пятнадцать минут. Сейчас Джону все казалось однообразно и довольно скучным. Всё, кроме запахов. Палитра только пополнялась уникальными, странными, резкими, сладкими, горячими, влажными и многими другими запахами еды и напитков. Джон реагировал на самые сильные из них и невольно поворачивал голову в поисках источников благоухания, но тяжелое течение полноводной реки, тут же уносило следы интригующей неизвестности, замещая чем-то другим. Он спокойно откликался на несправедливое лишение полной картины нового вкуса и вообще чувствовал себя очень спокойно и размеренно. Не расслабленно, как его окружение сейчас, но и не проваливаясь в страх и тревогу как еще совсем недавно. Джон отметил, что это очень странное, но невероятно приятное ощущение внутреннего покоя и уверенности. Он чувствовал, что что бы ни произошло, все плывет именно по той реке, по которой должно. В его голову даже начали проникать мысли о том, что это хорошая возможность начать жизнь сначала, пусть и в теле противоположного пола — тем интереснее. Но стоило только этим размышлениям набирать обороты, как всплывали образы из его последнего дня и отрубали всякие думания об обычной жизни, словно гильотина.

Его слабо волновало, что за работа такая, для которой нужна униформа. Ему нужно было время, чтобы освоиться не только в новом месте, но и в новом теле.

«Лучше собрать побольше информации и быть незамеченным, так больше шансов свалить из этой страны и не загреметь в психушку.» — Джон представил, как милая китаянка вдруг начинает всем доказывать, что он взрослый американец.

С одной стороны, ум говорил Джону, что его напарник — это возможность зацепиться за социум и сократить время на поиски авиабилетов. С другой стороны, неосязаемая внутренняя сила просто излучала приятное тепло внутри, еле улавливаемое и трансформируемое в уверенность правильного выбора. Джон, наверное, впервые ощутил этот тонкий баланс душевного и ментального, который создал общую целостность. Приятное, до мурашек, состояние. Мягкое и твердое одновременно.

«Кстати… А куда лететь, ты уже решил, Джон? » — начал внутренний диалог американец, уткнувшись взглядом в постоянно мельтешащую панаму впереди.

«В Судан я вряд ли смогу добраться отсюда, да и, скорее всего, уже нечего там делать. Нужно лететь в Лондон или в ближайшие к нему города. Как только выберусь в пространство, где будет хотя бы пара свободных метров вокруг, нужно будет хорошо все продумать. Ведь если всё, что говорил незнакомец в храме — правда, то мне предстоит долгий путь…» — мысль о том, что его приключения только начинаются, будоражила все естество Джона. Предвкушение неизвестности и возможность прикоснуться к решению трансцендентной задачи, вряд ли кого-то оставили бы равнодушным. Но среди мелькающих отражений прохожих в витринах магазинов Джон поймал и свой новый образ, размытым пятном застывший в стекле.

«Лондон?! Судан?! И как ты себе это представляешь?» — не останавливаясь, продолжал мысленно общаться Джон — «Лена, привет! Это я, Джон! Не обращай внимания на то, что у меня теперь женская грудь, внутри я все тот же Джон. Просто так вышло… Класс! Наверное, самым правильным будет забыть обо всем что произошло со мной и попробовать жить обычной жизнью» — с приходом этих мыслей все тело Джона наполнилось свинцовым горем.

Негативные эмоции прервались, наткнувшись на знакомый экстерьер ресторана. Джон не помнил, чтобы он рассматривал внешний фасад здания, но он знал каждую мелкую деталь в этой сложной мозаике будто сам ее создавал. Он зашел в зал ресторана, следом за своим напарником.

— Сэм?! — вопросительно воскликнул тучный мужчина, считающий деньги за прилавком — Давно тебя не было.

«Сэм? Очень странное имя для Китая. Может, псевдоним-кличка» — подметил Джон

— Юн! Как это называется? Почему ты решила, что можешь просто так уходить с кухни?! У меня полно заказов, а ты не доделала заготовки и просто ушла?! Что за выходки?! — крупный мужчина боком просочился в узкий проход между кассой и стеной, переключив все свое внимание на Джона.

— У меня возникли важные дела — спокойным голосом ответила Юн.

Глаза толстого управляющего округлились, а челюсть, казалось, сейчас выпадет. Он не был удивлен, он был шокирован таким ответом и на короткое время потерял дар речи. Воспользовавшись этой паузой, Юн подмигнула своему начальнику и прошла мимо него, прямиком на кухню. Джон не понимал, откуда знает путь в подсобку, но просто доверился сигналам тела.

— Что?! А ну вернись! Ты что себе позволяешь, ничтожество! — закипел от ярости управляющий ресторана.

— Тихо, тихо, Хао! Она сегодня какая-то странная. Может, заболела? Ты же знаешь, что она очень исполнительная и всегда выполняет свою работу очень хорошо. — успокаивал его Сэм, придерживая по-дружески за плечо. — Просто сегодня у нее видимо плохой день. Сейчас она обдумает свои слова и извинится. Вот увидишь! О, у вас новые телевизоры? Что это за модель? — попытался перевести тему Сэм

Где-то за спиной раздались фырканья управляющего и его угрозы увольнения, но Джону было наплевать. Он был абсолютно спокоен и непоколебим.

Через несколько секунд он оказался в маленькой комнате с узкими железными шкафчиками, скамейкой и густым запахом несвежей одежды. Еще секунда понадобилась Джону, чтобы привыкнуть к непривычному амбре и он шагнул в сторону железной дверцы с именем — «Юн». Боковым зрением он поймал своё четкое отражение. Это было большое зеркало, которое стояло на полу и опиралось на стену.

Джон медленно повернул голову, понимая, что сейчас он в деталях сможет разглядеть того, кем он теперь является. И, скорее всего, останется до конца жизни…

***

Вытянутое зеркало, в обшарпанной рамке и с отколотым краем, отразило все ту же хрупкую девушку, но в ее фигуре что-то изменилось с первой встречи с Джоном. Точнее, в подаче своей фигуры. Джон заметил, что китаянка стала очень похожа на него по повадкам, жестикуляции, мимике. И даже ее сутулость и зажатость сменились на легкость и открытость. Словно тело перестроилось под нового жильца.

Он приятно удивился, заметив, хоть и мелкие, но все же отголоски себя прошлого.

«Получается, что мы можем изменять свой биокостюм, исходя из внутренних ощущений? Пусть и незначительно. Но это уже совсем другой человек. Верно говорят: «Хочешь изменить внешнее — поменяй внутреннее» — размышлял Джон, неторопливо разглядывая себя.

Он приблизился к зеркалу, чтобы лучше разглядеть детали лица. Аккуратные и даже детские черты, совместно с миниатюрным носом, тонкими губами и довольно острым подбородком, создавали милый, беззащитный образ. Но еле заметный шрам, длиной в несколько сантиметров, на правой щеке нивелировал детскую нежность, возвращая к реалиям современного, агрессивного мира. Джон провел рукой по слегка выступающему рубцу на щеке и подумал, что если бы не он, то Юн была бы похожа на героинь аниме.

Темные, густые волосы — единственное, что объединяло его прежнюю внешность с новой. Аккуратные темные брови задорно смотрели вперед, словно юнга на мачте корабля. Джон взялся обеими руками за края зеркала и наклонился максимально близко, погружаясь в глубь карих глаз, будто хотел разглядеть себя внутри тела Юн.

«Я теперь такой» — без какой-либо доли сожаления, с принятием подумал Джон — «Мой новый биоскафандр никак не повлияет на мои цели. Я закончу то, что задумал. Я — Джон Канниган!» — сильнейшая внутренняя энергия зажглась внутри всего естества, Джон почувствовал, как жжение распространяется, выходя за границы тела. На миг он закрыл глаза и тут же открыл, не в силах сдержать серо-голубую, яркую вспышку. Она взорвалась в когда-то карих кораблях, прокатившись яростной волной и на мгновение изменив внутренний оттенок глаз.

Уверенным движением он направился к алюминиевому шкафчику, резко открыл дверь и тут же наткнулся на аккуратно сложенную серую униформу. Не раздумывая, Юн выдернула ее с верхней полки и кинула на скамейку. Ниже висела миниатюрная поясная сумка, нежно-салатового цвета.

«Ага. Вот это гораздо интереснее!» — Джон потянулся за трофеем в предвкушении паспорта и стопки наличных.

Как только Джон взялся за замок на молнии сумки и начал медленно тянуть, раздался мощный стук в дверь

— Долго тебя еще ждать? Я жду объяснений, Юн! — раздался раздраженный, злобный голос управляющего

— Подождешь. — пробормотала Юн и открыла сумку.

Внутри были конфеты, жвачки, помада, крем, смятые чеки, пластиковые карты, плюшевая панда, медицинские справки, связка ключей, салфетки, мелочь, ложка для еды, моток ниток и иголка, бусы, маркер, стопка таблеток, перевязанная резинкой…

Джон прикрыл сумку, обрабатывая полученную зрительную информацию. Он пытался понять назначение каждого предмета в повседневной жизни Юн и сопоставить, как эти предметы могли сочетаться друг с другом. У него ничего не получилось.

Бросив сложнейшие умственные задачи, он открыл сумку, чтобы продолжить свой поиск во внутреннем кармане, застегнутом на молнию.

«Отлично! Паспорт!» — Джон достал документ в мягкой бордовой обложке. Он спешно открыл страницу с фотографией — «Пятое декабря двухтысячного. Буду знать свой новый день рождения. Жаль, что он еще не скоро. Но хорошо, что мне всего двадцать два. А то ведь могло бы быть и семьдесят… Вселенная же очень благосклонна.»

— Юн! Открывай немедленно! — яростный вопль управляющего говорил о том, что ситуация может выйти из-под контроля.

Джон захлопнул поясную сумку, в последний момент разглядев несколько кредитных карточек. Он быстро застегнул сумку на непривычно узкой талии, сунул униформу под мышку и двинулся на выход.

— Наконец-то! Соизволила выйти! — толстый мужчина покрылся испариной от гнева и потраченных сил — Я тебя лишаю всех твоих сверхурочных и штрафую на пятьсот юаней!