Полная версия
Сергей лежал на сырой земле и, как только он это осознал, тут же подскочил на ноги. Вокруг была кромешная тьма, и это его порадовало – он все же попал в Навь. Ирония… Еще несколько дней назад эта мгла его раздражала, пугала, напрочь стирала чувство безопасности и убивала всякую надежду на жизнь как таковую. Однако теперь все изменилось. Сергей обшарил руками вокруг и понял – он в лесу. Не в чужой квартире на третьем этаже старой пятиэтажки, а в лесу, что пролегал в загробном мире. Под ногами, несомненно, был теперь не старый советский протоптанный ковер, а неровная поверхность, на которой тут и там, и это Сергей знал по памяти, росли кусты папоротника.
Он прощупал всего себя, с облегчением вздохнул: кроссовки, спортивный костюм, а за пазухой сшитая нечистью кукла. В кармане лежал телефон, и это радовало больше всего.
- Нужно было автомат пронести, - с усмешкой шепотом проговорил Сергей. – С серебряными пулями. И кол для Беззубого.
Новый телефон, что ожидаемо, снова превратился в кирпич: ни связи, ни точного времени – полное обнуление. И иначе быть не могло, Сергей это понимал: на самом деле здесь нет ни этого телефона, ни кроссовок, ни его самого в физическом плане. А вот шелест в кустах есть… Включив фонарь на смартфоне, Сергей громко вскрикнул, увидев перед собой жуткую морду маленького монстра – игоши, с которым ему уже приходилось встречаться: большие черные глаза, в которых отражался свет от фонаря, смотрели прямо на Сергея, маленькая дыра в том месте, где должен был быть нос и отнюдь не беззубый рот, хотя игоша позаимствовал данное тело у младенца.
- Церемониться не буду, - сказал Сергей, - проваливай.
Уродец зашипел и бросился на Сергея, впиваясь в его ногу зубами и когтями. Сергей же, схватив того за маленькие, склизкие ножки, забросил игошу как можно дальше от себя в черноту леса. Тут же со всех сторон вновь зашевелились кусты, и Сергей понял: его окружают.
- Тонкое место? – пробормотал Сергей. – А могло быть это тонкое место где-то на пустыре или хотя бы даже на кладбище? Или покойники бы на тот свет сбегать начали?
Он с иронией усмехнулся, понимая, что дело дрянь. Но вдруг где-то вдалеке он заметил небольшой источник света: яркий огонек приближался к поляне, на которой к Сергею со всех сторон подступали злобные, маленькие, мерзкие демоны, занявшие и изуродовавшие детские тела.
Всматриваясь вдаль, пытаясь понять, что же является источником света, Сергей понемногу начинал паниковать. И не мог он переместиться в Навь днем? Почему все время ночь? Но чем ближе был к нему свет, тем тише в кустах вели себя мерзкие маленькие уродцы. Казалось, что в его сторону кто-то смотрел, и глаза этого кого-то светились весьма яркими огнями.
- Кого еще я здесь не знаю? – проговорил негромко Сергей, когда, наконец, смог разглядеть, что именно излучало свет в этом черном лесу.
- Опять шалите? – услышал он знакомый старческий голос Натальи Святославовны, что держала в своей руке длинную палку, на конец которой был насажен… человеческий череп. – К бабам приставайте, бестолковые! К мамкам своим. Чего к мужику в который раз прицепились? Совсем ума нету, что ли? Недоразвитые…
Сергей смотрел на старуху и улыбался, радуясь, что у него получилось.
- А ты? – выкрикнула она ему. – И принесла же нелегкая… Ты чего это здесь забыл? – недовольно пробурчала Святославовна.
- Я думаю, ты прекрасно знаешь, - серьезно ответил старухе Сергей, когда та подошла к нему ближе. Шорох в кустах прекратился. – Это что за гаджет такой новомодный? – усмехнулся он, указывая на череп, чьи пустые глазницы освещали все вокруг себя, как весьма мощные фонари. – Я имею в виду, что это за приспособление такое? – пояснил он.
- Наше приспособление, - недовольно буркнула Наталья Святославовна, - местная разработка, скажем так.
- Я о таком только в сказках читал…
Святославовна недовольно так поглядела на Сергея, что он сразу понял, о чем она думала.
- Да, да… - сказал он. – Я уже в курсе, что все это не сказки.
- Это жизнь, милок, - пояснила она. – И смерть. Так чего приперся?
- Спасибо, что пришла, - первым делом сказал Сергей. – И спасибо, что рассказала мне тогда про свою правнучку.
- Не думала, что пригодится… - задумалась Святославовна. – И все же пригодилось. Хорошего вечера и доброго пути…
- Что? – удивился Сергей.
- Во, дурак… Так и не понял…
- Поясни, Святославовна, - с непониманием глядел на старуху Сергей.
- Когда же вы, люди, начнете обращать внимание на то, что происходит вокруг вас, на мелочи? Ведь это вовсе не мелочи… Из этого и состоит ваша жизнь. Доброго пути, говорю!
- Это была ты? – Сергей выпучил глаза. – Там, в подъезде, это была ты?
Старуха усмехнулась.
- Говорю ж: дурак… Итак. Ты пришел к Настьке – это и ежу понятно. Вот только Настьки здесь нет. Зря, выходит, пришел.
- Ты все знаешь? – серьезным тоном спросил Сергей. – И ты все знала тогда?
- Знала, - призналась Наталья. – А как не знать? Все в одной деревне живем… А норов здесь Настасьин известен каждому. Уж больно любит она мужиков изводить. Даже ежели кто плана ее не знал, то, как тебя в Нави заприметили, так и поняли все – очередная цацка у нашей барышни. Оттого тебя Генка и от русалок спасал, и от Перевертыша тоже. Да и от Семена Беззубого.
- Выходит, Гена с ней заодно? – с обидой в голосе проговорил Сергей.
- А какой с него спрос? – дивилась старуха. – Он сразу говорил тебе: дружбы здесь никто не водит. Да и я с тобой ношусь не по доброте душевной, а работу свою делаю.
- Правнучка твоя, – отрешенно произнес Сергей, - просила передать, что я с ней расплачиваюсь за все это в десятикратном размере, и прошу тебя учесть это.
- Потому я и здесь. Но ты не сказал: как она тебе?
Сергей вспомнил женщину, что называла себя ясновидящей и которая была ненамного старше самого Сергея, потом он вспомнил, как она выглядела, ее одежду, ее макияж и, задумавшись, немного неискренне произнес:
- Приятная…
Старуха в ответ довольно заулыбалась.
- Скажи, - продолжил Сергей, - есть в Нави те, кто не знал обо всем с самого начала?
Наталья Святославовна задумалась.
- Разве что Тихон, - сказала она. – Он там со своими мертвяками сидит, ничего не ведает, что в деревне делается.
- А вы, можно подумать, не с мертвяками… - негромко сказал Сергей. – Скажи, Святославовна. Прошу, как есть, скажи: где мой сын? Где Ярослав?
- Не скажу, - ответила старуха. – Не потому, что не хочу, а потому, что не знаю. Настасья сильная ведьма, старая, могучая… У нее свои мето́ды. Знаю я, что в Явь она отправилась следом за тобой. Ох, же и злая она была… Тебе ведь оставалось всего ничего – и помер бы! А тут на тебе…
- Как мне найти сына? – Сергей начинал нервничать. – Как мне найти эту змею? То, что в вас всех здесь нет ничего человеческого, это я уже понял. Я все сделаю сам. Но хотя бы подскажи: где мне искать?
- Что искать? – печально посмотрела на него Наталья Святославовна. – Иголку в стоге сена? Навь огромна. Ежели Настька твоего сына и притащила сюда, то могла укрыть его, где ей вздумается: заклинание наложит, и ни одна нечисть его не заметит. А живой и подавно…
- Твоя правнучка сказала, что души детей в Нави заключать нельзя.
- Верно, - согласилась старуха. – Но ведь придержать-то можно. А выйдет девять дней, и… Ну ты и сам знаешь.
- Я этого не допущу! – злобно проговорил Сергей. Старуха в ответ лишь пожала плечами. – Я убью Анастасию, и тогда все ее козни должны разрушиться, ведь так?
Наталья Святославовна изменилась в лице.
- Ведьму погубить задумал? – недовольно спросила она. – На ее же земле?
- А что? – ухмыльнулся Сергей. – Все честно: она на моей земле моего сына смогла заграбастать, а я, выходит, должен в стороне стоять и смотреть, как она развлекается, губя его и меня заодно? Она называет себя женщиной, но это откровенная ложь: женщина по своей природе – мать, а Настасья ваша просто на мужиков слабая. Настоящая женщина, будь она хоть трижды ведьмой, никогда бы не смогла навредить чужому ребенку. И ты, Святославовна, должна это понимать, ведь если у тебя есть правнуки, значит, были и дети. Вспомни, как это. Сама говорила, что муж твой у тебя под порогом похоронен. Выходит, что любила ты его, и других мужиков, как эта ведьма, не искала.
- Так вот же он, - с милой стариковской улыбкой проговорила Наталья и нежно провела морщинистой рукой по гладкому черепу, что все это время освещал поляну. – Вот же он, супруг мой ненаглядный.
Сергей ничего не сказал в ответ. Он был весьма удивлен и озадачен, наблюдая за столь сентиментальной сценой, что никак не вязалась с местом, где это происходило.
- Настасья баба злая, - все еще с умилением и тоской глядя на череп покойного супруга, проговорила старуха, - но не мне ее судить.
- Зато мне, - уверенно сказал Сергей. – Помоги выйти из леса, а дальше я уже как-нибудь сам.
- Защищать тебя теперь некому, - Святославовна снова поглядела на него, - Настасьи рядом нет. Отгонять от тебя бесов наших никто не будет.
- С такими защитниками… - замахал головой Сергей. – Лучше бы меня тогда русалки сожрали, лучше бы Семен загрыз, или Валюша ваша ненормальная в болоте окончательно утопила. Зато сын был бы сейчас дома. Здоровый.
- А ты все же молодец, что пришел, - печально проговорила старуха, - жаль только, что зазря…
- А это мы еще поглядим, - ответил Сергей. – Отведи в деревню, там я уже сам разберусь.
- Ишь, какой, - усмехнулась гадалка. – А ежели не разберешься? Ежели не выйдет у тебя ничего? Али тебя сожрут, али Настька ошалеет и с мальчонкой учудит чего?
- Надоело мне, Святославовна, - сказал Сергей. – Надоело мне бояться. Вот, до чего страх мой семью мою довел. Все думал, что обойдется, что, если в сторонке постою, как-то само собой все решится, образумится. Знаешь, как противно самому себе признавать, что на меня уже никто не полагается: никто из моих близких не рассчитывает на меня, никто не уверен во мне, никто не ждет от меня ничего, потому что знают, что я ноль. Пустое место. Вот так умер бы вчера, и написали бы мне на надгробии: «Здесь пусто». Потому что я из себя ничего не представлял. Так позволь мне сейчас, возможно, в первый и даже в последний раз сделать то, что я должен.
- Я выведу тебя из леса, - ответила Наталья Святославовна, - а дальше сам. У меня здесь еще дела имеются.
- И на том спасибо, - поблагодарил Сергей, шагая следом за старухой с черепом на посохе. – Скажи еще, Святославовна… Если ты и вправду была на том свете, видела меня, разговаривала со мной… Мог ли я так же видеть и Анастасию, но не знать, что это была она?
- А я уверена, что видел, - невозмутимо сказала старуха. – У Настьки-то птичек в запасе вон – целый сундук под кроватью…
- Знаю, сам видел…
- Не думаешь же ты, что она будет в своем обличии щеголять перед тобой? – по-стариковски хриплым голосом рассмеялась Святославовна. – И я сейчас не про тот свет. Про этот.
- Не понял.
- Настасья наша красавица еще та: очи черные, коса толстая… Но годков-то ей, поди, давно за восемнадцать перевалило, - кряхтя, снова смеялась старуха.
- То есть, это тоже не ее лицо? – удивился Сергей.
- Ничего, - с сочувствием проговорила Наталья Святославовна, - однажды поумнеешь. Пришли…
Они подошли к окраине леса, и Сергей посмотрел вдаль – туда, где еще недавно стояла его машина.
- Дойдешь в деревню сам? – спросила его старуха.
- Ты отсюда проходишь на тот свет? – вопросом на вопрос ответил Сергей.
- Место тонкое, - повторила та. – Говорила я тебе. Оттого и ты здесь оказался. Оттого и навьи здесь бродят все время: в мир живых через это место ныряют.
- А как мне сына потом назад?.. Тоже отсюда?
- Ох, милок, - усмехнулась Наталья Святославовна. – Ты сперва найди, с Настасьей договорись.
- Договорюсь, - язвительно ответил Сергей. – Уж не волнуйся.
- Не ты первый, кто смерти ее желает. Думаешь, за просто так ее на кострах сжигали да в реках топили? Только лишь за красоту ее ведьминскую? Где там… И все равно всякий раз представала она, как и не было ничего. А он прямо-таки договорится с ней! Ишь ты, герой… Ведьма – баба крепкая, с ней какому-то простому малодушному мужичку не справиться. Ну так что, дойдешь сам до деревни?
- Дойду, Святославовна. Куда я денусь? Считай, местный уже…
- И что там делать будешь, в деревне-то?
- Сына искать…
Сергей вышел из леса, и путь его какое-то время был освещен светом, что исходил из глазниц черепа, который носила с собой старая колдунья-гадалка. А потом старуха вернулась в лес… Сергей знал, в какой стороне находится деревня, куда он направлялся, но теперь же он не видел абсолютно ничего. Лишь мрак, лишь плотная, казалось, осязаемая мгла, готовая поглотить его целиком. Он достал новый телефон, включил на нем фонарик, что, конечно, светил намного слабее, чем череп покойного супруга гадалки, и какое-то время освещал им свой путь, пока вдруг фонарик не замерцал, а по экрану и без того толком неработающего телефона не зарябили помехи, как на старом телевизоре с антенной. Сергей выругался, понимая, что происходит это не по причине неисправности гаджета, который на самом деле лежал в это время в кармане его спортивного костюма в квартире на третьем этаже одной из старых пятиэтажек того света, а из-за того, вероятно, что кто-то, находившийся в Нави, причем совсем рядом с самим Сергеем, умышленно ему вредит.
И экран телефона, и фонарик враз потухли. Сергей шагал, как он был уверен, в нужном направлении, но с каждым шагом уверенность его пропадала, как и ориентация в пространстве. Он знал, кто и что может скрываться в темноте. Вдруг за его спиной раздался детский, девчачий, уже знакомый ему смех. Кто-то пробежал совсем рядом, негромко смеясь. Вероятно, смеясь над ним. Смех повторился. Сергей остановился, прислушался. Он был уверен, что знает, кто стоит за его спиной – однажды, совсем недавно, этот демон уже пытался запугать Сергея в темноте, причем весьма успешно для самого демона – после тех запугиваний Сергей очнулся в гробу.
- Я могу его вернуть, - прошептала из темноты девочка, имя которой Сергей запомнит надолго – Валюша. – Ты только попроси. Ты просишь того, кто сверху, а тебе нужно попросить меня. И твой сын тут же откроет глаза. У меня в таких делах богатый опыт.
- Заткнись, - с раздражением сквозь зубы проговорил Сергей.
- Он очнется, - сказал демон девчачьим голосом и снова рассмеялся, отбежав от Сергея. – Он очнется и будет жить! – теперь уже прокричала девчонка, задорно и в то же время отвратительно смеясь. – Он проживет долгую жизнь, а потом еще одну жизнь, и еще…
- Вот только в его теле будешь сидеть ты, верно? – сухо спросил Сергей.
После недолгой паузы демон снова расхохотался все тем же голосом девочки Вали, что умерла много лет назад.
- А тебе не все ли равно? – злобно проговорила Валюша. – Внешне же это будет он, твой сын. Твой Ярослав. Зато его не закопают в землю, его тело не будут поедать черви, и оно не напитает зловонием белый шелк обивки в гробу. Он доживет до глубокой старости, не зная ни нужды, ни бед.
- Иди к черту, - с раздражением проговорил Сергей, оглянувшись и увидев за своей спиной черные глаза, что блестели даже в полной темноте.
- Когда ты уже поймешь, - прошипела Валюша совсем рядом, - я он и есть.
Демон снова захохотал, а Сергей стал крутиться на месте, понимая, что уже не знает, в какой стороне находится деревня. Валюша кружила вокруг него, бегая и смеясь, желая запутать и запугать Сергея. Запугать не удавалось, а вот сбить с пути… Но вдалеке что-то снова засветилось, и на мгновение Сергей обрадовался, думая, что это Святославовна, однако огней становилось все больше, и он понял: то была вовсе не гадалка – это были навьи. Несколько белых, светящихся призраков надвигались на него со стороны леса, и благодаря их свечению Сергей, наконец, увидел демона, что и запугивал его: Валюша стояла неподвижно в нескольких метрах от него, повернутая к нему спиной. Призраки неспешно приближались, и демон, зная, что Сергей теперь его видит, стал медленно поворачивать к нему голову, не двигаясь притом с места. Наконец, Сергей разглядел жуткое, неприятное глазу лицо мертвой девочки, обличием которой и прикрывалась эта нечисть; шея же девочки при этом была вывернута на сто восемьдесят градусов. Прекратив выкручивать ее, поворачивая таким образом лицо к Сергею, демон наклонил на неестественно изогнутой шее голову вбок и, растягивая до ушей свои черные губы, проговорил:
Раз, два, три, четыре, пять.
Я нашла тебя опять…
Призраки окружали его. Сергей видел, как вокруг него парят призрачные лица, что улыбались ему и манили своими руками: вот юная девушка с обольстительной улыбкой, но уже через мгновение ее лицо покрывается глубокими морщинами, а улыбка сменяется злобным оскалом; а вот юноша с огромной дырой в груди, сквозь которую Сергей успел вновь увидеть жуткие, черные глаза стоявшей неподалеку Валюши; а вот женщина, которая тянет к Сергею свои руки, глядя на него глазами, полными грусти и тоски. Но Сергей знал: каждый из них уже давно не человек. Навьи утратили все человеческое, кроме облика, который стирался веками, становясь с каждым столетием все более невидимым, призрачным, едва уловимым человеческому глазу, но оттого и более опасным.
Однако вокруг стало постепенно светлеть, и Сергей, увидев, в какой стороне находится деревня, невзирая на круживших вокруг него призраков, снова зашагал в том направлении. Его стал окружать густой, белый туман, сквозь который он и шел. Сергей понял: это навьи растворяются в дымке, чтобы, как только ночью мгла снова накроет Навь, принять свое призрачное обличие и отправиться на тот свет, дабы там продолжить питаться душами живых.
- Если не найдешь, - с насмешкой в голосе проговорила вслед Сергею Валюша, - помни: я всегда могу вернуть его к жизни.
Сергей обернулся, посмотрел в хитрые глаза демона, чья шея по-прежнему была вывернута в обратную сторону, после чего уверенным шагом направился в сторону деревни.
Он почти дошел, как вдруг почувствовал то, что давно не ощущал, и уж тем более ни разу не ощущал, будучи в Нави: в кармане его штанов завибрировал телефон. Сергей сперва даже не понял, что происходит, не ожидая здесь ничего подобного, к тому же некоторое время назад не без старания демона его телефон полностью отключился. Но теперь аппарат действительно вибрировал, сигнализируя о поступающем на него входящем звонке. Сергей вынул телефон, увидел на экране улыбающееся лицо сына и надпись: «Номер не определен». Осторожно проводя пальцем по экрану, словно неуверенно перерезая провод на детонаторе, Сергей все же ответил на звонок и поднес телефон к уху.
Тишина.
- Папа? – услышал Сергей голос сына. – Папа, я здесь.
- Ярослав! – крикнул Сергей, но в ответ услышал лишь знакомый смех – женский смех, который продлился недолго, после чего прозвучали короткие гудки, а на экране снова загорелась стандартная заставка и дата: «01.01.1900».
Глава 3. Местные
День наступил в Нави быстро, впрочем, как и всегда: когда Сергей добрался до деревни, уже было полностью светло. Разумеется, если можно назвать здешний свет светом: серое небо, серый, плотный воздух, серые и без того жуткие лица… Сергей шел между домами, и теперь за ним не просто наблюдали из окон: теперь обитатели Нави выбирались из своих избушек, чтобы вблизи посмотреть на того, кому не так давно удалось выбраться из мира мертвых живым, чтобы потом добровольно сюда вернуться. У одного покосившегося дома стоял омерзительный мужик, выглядевший так, словно несколько лет скитался под мостами, прежде сбежав из психиатрической клиники. Он безумно хохотал, глядя на Сергея, и облизывался, словно представляя, как жрет его плоть. Рядом с ним стояла чумазая, лысая девочка на вид лет шести, которая, держа за руку этого сумасшедшего, медленно отвернулась от Сергея, представ перед ним своим вторым обличием: Сергей не увидел ни спину, ни затылок девочки, ведь вместо этого с ее обратной стороны, словно сиамский близнец-паразит, была дряхлая старуха. Сергей видел ее старческое лицо, лысую голову, дряблую шею и мерзкую, беззубую улыбку... С брезгливостью он отвернулся от уродцев и заметил с другой стороны дороги нескольких демонов, которых в прошлый раз при первой встрече принял за детей. Опустив глаза, Сергей прошел дальше, но вдруг со спины его окрикнули:
- Папа?
Сергей остановился.
- Папа, я здесь.
Обернувшись, Сергей увидел в метре от себя Ярослава. Тот был таким, каким Сергей видел его в больнице: бледная кожа, синяки под глазами, причесанные волосы. Но взгляд… Сергею хотелось верить, что это был его сын, но он понимал – перед ним стоит Перевертыш.
- Это ты мне звонил, гаденыш? – проговорил Сергей.
- Папа… - приподняв брови, ответил мальчик, начиная плакать, но Сергей развернулся и пошел дальше по улице. Сделав всего пару шагов, он услышал мерзкий смех за своей спиной, а, обернувшись, увидел, как демон, притворившийся сыном Сергея, когтями на своих пальцах медленно срывал гниющую кожу с лица – лица, которое на самом деле принадлежало Ярославу, и которое эта нечисть примерила на себя, как маску. Сергей не хотел и не мог на это смотреть, а потому снова зашагал, куда и шел, не увидев того кровавого месива, что осталось на месте, где еще минуту назад было лицо его сына.
- Уроды, - пробубнил себе под нос Сергей, слыша мерзкий хохот Перевертыша за своей спиной.
Он остановился у дома Анастасии Ильиничны, зная наверняка, что той внутри нет. Обернувшись, Сергей увидел стоявшую посреди улицы толпу всей той нежити, мимо которой он только что прошел, и, не обращая на следивших за ним никакого внимания, поднялся на крыльцо дома Настасьи и вошел внутрь.
На столе стояла пустая склянка – наверняка из сундука, что был под кроватью. Выходит, обряд с несчастной мертвой птичкой и телом такой же мертвой, красивой девушки, был успешно проведен. Сергей перевел взгляд на кровать: дюжина тряпичных кукол смотрели на него своими глазами-пуговками, и Сергей достал из-за пазухи куклу, которую Настасья пронесла в мир живых, положив ее на кровать его сына. Как только он увидел ее еще там, в больнице, ему сперва подумалось, что Анастасия заключила душу Ярослава в эту куклу, но правнучка Святославовны уверила его, что это лишь пустышка. Выходит, Анастасия предлагает Сергею сделку? – душу сына в обмен на его душу, которую ведьма и планирует заключить в этой игрушке. За что? – теперь Сергей знал. Он присел на кровать, продолжая смотреть на куклу, предназначенную для него, и снова вспомнил ее: Анну – ту самую, с которой у него были романтические отношения уже тогда, когда он знал Кристину. Однако он ту девушку не воспринимал всерьез, потому что уже тогда не видел в ней женщину – лишь красивую картинку, обложку, в которой, как ему казалось, не кроется ничего стоящего. Выходит, он был прав. Фатально прав – в ней и правда не было ничего доброго... Анна на самом деле была Анастасией, затаившей на Сергея злость в тот самый момент, когда узнала от их общих на том свете знакомых, что он женится на другой, и что та другая уже находится в положении. Да, Сергей понимал, что поступил нечестно и низко по отношению к девушке, но была ли честна с ним она? Насколько всерьез она воспринимала его? – не серьезнее этих двенадцати бедолаг, в окружении которых Сергей сейчас и сидел. Выходит, что шанса избежать проклятия ведьмы у него не было, и он это теперь понимал.
- Называешь себя женщиной? – осматривая комнату, сказал он вслух. – Но так ли это? Змея, не более того. Права была Наталья Львовна, когда говорила о тебе: тебе нравится мучить, наслаждаться контролем. Тебе чуждо все, чем обладает настоящая женщина.
Сергей обошел дом в надежде найти хоть что-то, что могло бы ему подсказать о местонахождении его сына, но, ничего не найдя, он вышел из избы и быстрым шагом направился туда, куда и шел изначально.
- Ну привет, гнида, - ухмыльнулся Сергей, переступая порог дома Геннадия. – Висишь? И давно висишь? Где эта змея?
Геннадий, вокруг чьей шеи была туго натянута петля, раскачиваясь ногами, пытался что-то прохрипеть, но у него ничего не получалось. Сергей подошел к другому концу веревки, развязал узел, после чего Гена громко рухнул на пол.
