Коперник-9

Глава 3. Архитектура боли

I. Слепая зона (Илья Северов)

Свет налобного фонаря вяз в спорах — фиолетовый туман в вентиляционной шахте сектора Бета был настолько плотным, что казался жидким киселём, забивающим фильтры респиратора. Илья полз, прижимаясь грудью к холодному металлу. Нейрошунт остался в операторской, и мир снова стал плоским, глухим, враждебным — он ненавидел эти моменты больше всего, когда без машины превращался обратно в калеку, вынужденного полагаться на шестерых механических жуков, чтобы просто найти дорогу в темноте.

Рой «Муравьёв» рассыпался веером впереди, транслируя карту рельефа прямо в зрительный нерв через контактный обод шлема. «Слепое пятно: два метра. Изменение структуры пола. Осторожно, вибрация» — зелёная строка вспыхнула поверх абсолютной тьмы.

Илья подтянулся на локтях — рёбра заныли, атрофированные мышцы плохо держали вес тяжёлого скафандра без гидравлики. Каждый вдох обжигал горло сухим воздухом рециркуляции. Фантомный вкус табака — мираж, накативший на секунду и пропавший. Илья мотнул головой. Отец не зря сжёг лёгкие — значит, надо держаться.

Клапан номер четырнадцать стонал где-то внизу. Металл устал — сто пятьдесят лет при температурах плавления свинца сделали титан хрупким, как тонкое стекло. Если магистраль лопнет, облако пара под давлением в сорок атмосфер сварит заживо всех Пустых в жилых ярусах. Анна сбросит сектор, не моргнув глазом — просто ради спасения корабля. И тогда Илье конец.

— Северов? — голос Бори прошипел в динамиках. — Кречетова спустила собак. Платформа вышла. Двадцать секунд до твоей позиции. Наводи сам, оптика барахлит.

Илья активировал локальный маяк. Красная точка пиликнула на радаре.

— Принял. Только не размажь меня по стене — у меня сегодня другие планы на вечер.

Платформа над ним взвыла сервомоторами. Илья вжался в нишу между воздуховодами — в интерфейсе вспыхнуло: «Предел усталости сварного шва: 98 %. Риск обрушения». Он замер, прислушиваясь к кораблю — к тому глухому, утробному стону, который знали только старые техники. «Медведь» умирал медленно, но сейчас он кричал.

В наушнике снова захрипело:

— Илья, держись! Мы почти… — голос Бори оборвался треском.

Илья протянул руку, нащупывая стык трубы. Пальцы в перчатке скользнули по шероховатому металлу, нащупали микротрещину — тонкую, как волос, но смертельную. Он затянул последний болт, чувствуя, как резьба входит в металл с хрустом.

Платформа зависла над ним, захваты щёлкнули, фиксируясь на рёбрах жёсткости. Боря высунулся из люка, лицо в копоти, глаза расширенные.

— Держи!

Илья схватился за его руку — суставы хрустнули от напряжения. Платформа рванула вверх, вырывая его из темноты. Снизу с грохотом обрушился кусок перекрытия. Труба застонала, металл вспучился, но держался.