Дети Теней 3. Мы существуем, пока нас помнят

Нео в своих неизменных перчатках возился с планшетом, блокируя сигналы внешних камер. Оливер рядом с ним сидел в наушниках, прикрыв глаза; он слушал, как старые стены подвала шепчут о тех временах, когда здесь не было Люмосита.

Мира и Лея на галерке центрального ряда обменивались короткими взглядами. Мира быстро считала вероятности на планшете, а Лея видела, как ауры одноклассников сплетаются в один прочный, хотя и израненный узел. Место рядом с Далией на первой парте пустовало, и эта пустота физически давила на всех.

— Послушайте, — Соломон прервал тишину. Он сидел на краю стола, и от него исходил запах старой бумаги. — Дирекция прислала новое уведомление. К нам идет проверка раньше, чем планировалось. Имя первого аудитора — Корнелиус Грим. Нам слишком много уделяют внимания. Два аудитора для одного класса.

По классу прошел холодный ток. Даже Ян и Яна Вайс, сидевшие у стены в идеальной синхронности, одновременно подняли головы. Их глаза цвета электрического льда сверкнули.

— Грим, — негромко произнес Ян. — Выскочка из V2, который выслужил себе V1 через тридцать подтвержденных доносов на коллег, — добавила Яна.

— Именно, — кивнул Соломон. — Он придет, чтобы обесценить всё, что вы здесь создали. И его главный инструмент — это вопрос «А какую пользу вы приносите Системе?».

Соломон прошелся вдоль парт. — Знаете, в чем главная ложь нашего мира? — он остановился у парты Елены. — Рейтинг поощряет только то, что сияет на экранах V-Life. Но она молчит о тех, кто держит этот мир на своих плечах. Подумайте о матерях. О тех, кто лечит без камер, кто моет полы в хосписах, кто готовит еду, не думая об охватах. Система называет этот труд «фоновым». Она говорит: «Это не считается, это просто быт».

— Моя мама работает на три смены, — тихо сказала Лея, и её голос дрогнул. — У неё нет времени на селфи. Она просто делает так, чтобы я не исчезла. — И для Системы её нет, — жестко добавил Штольц, стоявший у двери. — Труд, который нельзя монетизировать или превратить в вирусный контент, признается «ошибкой». Это и есть обесценивание. Вас хотят убедить, что ваша дружба, ваша боль и ваши секреты — это мусор, потому что они не прибавляют Люмов.

— Тише, — Соломон внезапно поднял руку.

В коридоре раздался звук шагов. Ритмичный. Скрипучий. Как будто кто-то очень старательно вбивал каблуки в бетон.

В этот момент дверь в подвал резко распахнулась.

В проеме стоял мужчина в сером костюме, который казался настолько жестким, что мог бы стоять сам по себе. Корнелиус Грим. Его лицо было узким, с вечно поджатыми губами, словно он только что съел что-то кислое. Он сразу достал антисептик и пшикнул на ладони.

— Добрый день, коллеги, — Грим даже не улыбнулся. Его губы просто сложились в прямую линию. — Я — Аудитор Грим, буду здесь вместо Магистра Крона. Если он посчитает нужным, то проведет дополнительно проверку. Департамент образования обеспокоен вашими показателями. Школе грозит дисциплинарное взыскание.

— Спецпоток, — проскрипел он, проходя в центр класса. — Заповедник неэффективности. Мадам Корвина, я вижу, вы уже начали... терапию? — он брезгливо оглядел класс. — Надеюсь, вы не тратите бюджетное время на «рисование теней»? Нам нужны цифры. Нам нужны лояльные V1. И мы начнем их штамповать прямо сейчас.

Он повернулся к классу. Его взгляд был как скальпель — холодный и ищущий, за что бы зацепиться. — Я здесь, чтобы провести полную инвентаризацию ваших личностей. Мы выясним, кто из вас — ресурс, а кто — просто трата люмов. Начнем с вас, Далия. Расскажите мне о своей «продуктивности» вне элитного класса.

Далия выпрямилась. Её аура Резонатора наполнила класс тихим гулом. — Моя продуктивность не измеряется вашими таблицами, господин Аудитор.

Грим криво усмехнулся и сделал пометку в планшете. — Типичный ответ системного сбоя.

— Вы — брак, — Грим посмотрел на детей с таким видом, будто они были пятнами на его безупречном костюме. — Но даже брак можно переработать в полезный ресурс. Тебе мы еще даем шанс. Твой рейтинг держится в разумных пределах. Николай, убери свои железки. Лея, перестань смотреть так, будто у тебя галлюцинации. Мы начинаем курс «Радикальной Оптимизации».

Штольц и Соломон переглянулись. Битва в подвале началась, и противник пришел не с мечом, а с отчетом о неэффективности.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ В 8-А

Здесь мир был другим. Никаких имбирных печений. Только стерильный запах озона и тихий шелест элитных гаджетов.

Изабелла Дэвис тихо перешептывались с Софией Браун в углу. — Слушай, — Изабелла крутила в руках модный браслет, — мой рейтинг упал на три пункта из-за того, что я вчера просто... ну, не улыбнулась камере в лифте. А если я вообще перестану светиться? Я же стану прозрачной, или еще хуже, бесцветной! София, не отрываясь от телефона, поправила свои идеальные локоны. — Ты не станешь прозрачной для нас. Ты должна стараться больше и быть успешной. Это не сложно. Но да, вчерашний пост Моники Шарп про «улыбку как двигатель капитала» — это полный бред. Она же сама на антидепрессантах сидит, я видела, как она их прятала в сумочку.

Эрика сосредоточенно рассматривала свое отражение в планшете, поправляя невидимую глазу прядь. Её беспокоил не прыщ (в 8-А их не должно было быть), а то, что её «индекс привлекательности» утром упал на 0, 1%. В мире элиты это означало начало конца. — Саша, — лениво бросила она, — как думаешь, если я выложу пост о том, что сочувствую «этим» из подвала, мой охват вырастет или меня посчитают дефектной?

Саша Новак, сидевший за первой партой, даже не обернулся. Он смотрел на свои руки. У него не было кольца с Люмоситом: такие носили только Топ-100 Эмберов, те, кто буквально владел Лонглайном. Но его браслет почти V1 сиял так ярко, что резал глаза.

— Эрика, если ты напишешь про сочувствие, — Саша криво усмехнулся, бросая взгляд на Лекса, — алгоритм решит, что у тебя когнитивный сбой, и отправит тебя на «перезагрузку». Лучше выложи селфи с новой порцией таблеток «Радость+». Это всегда залетает.

Лекс толкнул его локтем под столом. — Прекрати, Саня. Мы сейчас на пике. Не порти нам статистику своими шуточками из прошлого. — «Из прошлого»? — Саша прищурился. — Лекс, иногда мне кажется, что ты родился с этим интерфейсом в глазах. Тебе правда не хочется... ну, не знаю... просто наорать на кого-нибудь? Без рейтинга?

Их разговор прервался, когда на главном экране класса 8-А включилась трансляция «Воспитательного аудита».

Это была обязательная процедура: элита должна была видеть, как «исправляют» тех, кто ниже.

ЗАМЕТКИ МИРЫ

Отражённый гнев

Когда кто-то обесценивает ваш труд, он часто заставляет вас оправдываться. В этот момент вы невольно признаёте его право назначать вам цену. Полезнее не доказывать свою значимость, а вернуть разговор к поступку: почему человеку нужно уменьшить чужую жизнь, чтобы почувствовать вес собственной?

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ В 8-С

— Продолжаем, — проскрипел Грим. Его голос был сухим, как старая листва. — Спецпоток. Группа «недостаточной полезности». Мадам Корвина, я вижу, вы тут создали... «атмосферу»? — он брезгливо оглядел ремонт и карту созвездий. — Атмосфера не приносит прибыли. Она расслабляет нейронные связи.

Он повернулся к классу. Его взгляд впился в Лею. — Лея Нордстрем. Статус «Бесцветная». Скажи мне, — он подошел к её парте почти вплотную, — каково это — знать, что твое существование обходится городу в три тысячи Люмов в месяц, а ты не выдала ни одного полезного алгоритма? Ты — просто биологический шум.

Лея сжалась. Вокруг Грима она видела не птиц и не жаб. Она видела стальную сетку, которая медленно сжималась, пытаясь раздавить всё живое в этом классе.

ЗАМЕТКИ МИРЫ

Информационное заземление

Если в твоей жизни появился «аудитор», начальник или учитель, который измеряет тебя цифрами, помни:

1. Он говорит не о тебе, а о своей функции. Его задача: сделать тебя удобным. Не принимай его слова как истину о своей личности.

2. Используй «Метод Второго Плана». Пока он говорит, концентрируйся на деталях: пятно на его галстуке, смешной звук его обуви. Это разрушает его пафос и снижает уровень твоего стресса.

3. Не оправдывайся. Как только ты начинаешь доказывать свою «полезность», ты признаешь его правила игры. Просто отвечай фактами, без эмоций.

В классе 8-А Саша внезапно встал. Его стул с грохотом отодвинулся. — Саня, сядь! — прошипел Лекс.

Саша сел, но смотрел на экран, где Грим нависал над Леей.

— Слышь, Лекс, — шепнул Саша, и его губы изогнулись в той самой рыжей, нахальной улыбке, которую он так старательно прятал последние недели. — Этот серый пиджак реально думает, что он крутой? У него же узел на галстуке затянут так туго, что кровь в мозг не поступает.

— Знаешь, — продолжал Саша, но в его голосе прорезался тот самый металл. — У этого Аудитора слишком правильный профиль. Давай проверим, что он постит в «Теневых Гранях», когда думает, что его никто не видит. Нео научил меня паре фокусов с мертвыми частотами.

Саша подмигнул брату, и в этот момент он был меньше всего похож на «золотого мальчика» элиты. Он снова был тем самым Сашей, который готов разбить мандарином любую лампу, если она светит слишком фальшиво.

Лекс предостерегающе сжал его локоть. — Саш, не лезь. У нас всё ровно. Наш рейтинг V1 почти. Отец ждет отчет. — Да плевать я хотел на отчет, — Саша не отрывал взгляда от Леи. — Он её сейчас до слез доведет.

Саша знал: Люмосит в лампах Лонглайна не давал настоящего света. Он воровал живую реакцию и подсовывал взамен дозу одобрения. Но сейчас, глядя на экран, Саша чувствовал чистую, незащищённую злость.

Лекс нахмурился. Ему не нравилось упоминание о тех, кто был в 8-С. Это было опасно.

ПЕТЛЯ ПУБЛИЧНОГО РАСПАДА

Амфитеатр, куда перешли 8-А и другие классы, был погружен в прохладный, дорогой полумрак. На гигантских экранах, которые транслировались не только в школе, но и на городские панели управления контентом, шёл «Урок Исправления». Урок для всех.

В подвале 8-С Корнелиус Грим расхаживал перед учениками, чеканя шаги. Каждое движение было выверено, словно в рекламе элитных стимуляторов. Грим считал себя главным героем Лонглайна. Его рейтинг V1 пульсировал на браслете, питаясь вниманием миллионов зрителей, жаждавших увидеть показательную порку социальных аутсайдеров.

Соломон, Штольц и Мадам Корвина стояли у стены подвала. Они не пытались вмешаться. Они застыли как три каменных изваяния: безмолвные свидетели, чьё присутствие только подчеркивало абсурдность происходящего. Штольц сжимал кулаки в карманах своего помятого пиджака, а Соломон смотрел на Грима с такой глубинной печалью, словно видел перед собой не человека, а пустую оболочку, наполненную сухим песком.

— Посмотрите на них, — голос Грима летел из динамиков, разлетаясь по всему городу. — Это те, кто тянет нас вниз. Пока вы строите идеальное будущее, эти «ошибки» сидят в своем уютном подвале и лелеют свою неэффективность. Они не думают, что каждое их действие влияет на их семьи и каждого гражданина в нашем городе! Лея Нордстрем, подними голову. Где улыбка? Твоя бледность — это не болезнь, это дефицит лояльности.

В КЛАССЕ 8-А

Саша смотрел на экран. В его голове что-то искрило. Он не помнил ту Лею, не помнил, как они вместе красили эти стены или как он смеялся над её «жабами». Но каждый раз, когда Грим приближался к ней, у Саши под кожей начинал пульсировать холодный, яростный ритм.

— Он слишком много на себя берет, — тихо сказал Саша. Его голос был странным, лишенным привычной легкости 8-А. Лекс, сидевший рядом, нервно дернул плечом. — Саня, остынь. Это системный протокол. Грим — просто инструмент. Не подставляйся. — Инструмент? — Саша усмехнулся, и на его лице проступила та самая «тень», которая заставила бы Штольца в подвале вздрогнуть. — Нет, Лекс. Он — выскочка, который забыл, что «Теневые грани» помнят всё. Даже то, как он лизал ботинки в секторе V2, прежде чем стал таким... дезинфицированным.

Пальцы Саши начали двигаться по виртуальному интерфейсу с такой скоростью, что символы сливались в сплошной поток. Он не просто взламывал: он плел цифровую ловушку, используя «мертвые частоты», о которых Лекс даже не догадывался.

— Сейчас мы устроим тебе настоящий «охват», Корнелиус, — прошептал Саша.

***

Саша Новак сидел, откинувшись на спинку кресла. Его пальцы, казалось, жили своей жизнью, едва касаясь сенсорного интерфейса под столом. Рядом Лекс, нахмурившись, следил за каждым движением брата. — Саш, завязывай, — шепнул Лекс, и в его голосе промелькнула та самая осторожность, которая помогала ему выживать в Изнанке десять лет. — Это не просто шутка. Это аудит. Ты сейчас бьешь по человеку Системы прямо в прямом эфире. — Он не человек, Лекс, — Саша криво усмехнулся, не глядя на брата. — Он — плохо написанный скрипт. Смотри, как он раздувается. Сейчас лопнет.

На экране Корнелиус Грим, в своем безупречном сером костюме, как раз дошел до кульминации своего выступления в 8-С. — Эффективность — это не только то, что вы делаете, — вещал Грим, расхаживая перед притихшими учениками спецпотока. — Это то, как вы упаковываете свое отсутствие. Если вы не приносите пользу Системе, вы — пустота. А пустота в Лонглайне не имеет права на освещение и ресурсы.

ПОДВАЛ 8-С. ПРЯМОЙ ЭФИР.

Грим заложил руки за спину и наклонился к Далии. — А вы, Далия... бывшая королева, которая предпочла корону из мусора. Каждая секунда пребывания здесь влияет на ваш рейтинг. Или вы думаете, что ваша семья спасет вас?

Он посмотрел на Лею так, будто она была пылью на его туфлях. И в этот момент Саша нажал «Enter».

Экран в классе 8-А, а вместе с ним и тысячи экранов по всему городу, вздрогнули. Изображение Грима не исчезло: оно стало фоном для его же собственной жизни в «Теневых гранях».

— Что это? — Эрика на первой парте подалась вперед, её глаза округлились. — Это... это Аудитор?

— Что за... — Грим запнулся, глядя на свой браслет. Его рейтинг V1 внезапно начал таять, как лед под паяльной лампой. 3000... 2500... 1800...

На главном экране подвала и на всех панелях города поверх лица Грима начали всплывать его посты из ТГ, написанные под ником «@Efficiency_God». «Эти жирные Эмберы из Верхнего города — куски дерьма в шелках. Скоро я заменю их всех. Ненавижу». «Доносы — искусство. Сегодня стёр соседа за то, что его собака гавкала не в тон моей медитации». «Ненавижу запах дешёвого антисептика в V2». «Сегодня донёс на начальника. Минус один конкурент за кресло V1. Чувствую себя богом». Затем появилось видео из личного архива: Грим плакал от ярости в туалете V2 и обещал уничтожить бумажный город. Следом пошла запись, где он там же, дрожа от жадности, пересчитывал украденные Люмы, отложенные на чёрный день вне системы.

Миллионы людей замерли. Это был не просто компромат. Это было абсолютное уничтожение самого Аудитора. Тот, кто учил «правильному прошлому», оказался обладателем самого грязного настоящего.

В подвале 8-С наступила мертвая тишина. Соломон, Штольц и Мадам Корвина стояли у стены, превратившись в бесстрастных свидетелей краха. Они не двигались, не пытались помочь. Они просто смотрели, как ложь съедает саму себя.

Грим стоял посреди подвала, и его лицо начало медленно, будто по пикселям, терять свой глянцевый блеск. Он стал бледным, его нос заострился еще сильнее, а на лбу проступила испарина. Он выглядел жалко.

Он видел, как его рейтинг на браслете — его единственная гордость, его выстраданный V1 — начал стремительно обесцвечиваться. Цифры бежали вниз с такой скоростью, что металл браслета, казалось, начал плавиться. — Это... это взлом! — закричал Грим, и его лицо из узкого и властного превратилось в жалкое, перекошенное страхом пятно. — Отключите! Немедленно!

— Это... это провокация! — кричал он, но его голос уже сорвался на визг. — Немедленно выключите! Это проделки 8-С!

Но город уже не слушал. В Лонглайне нет ничего слаще, чем падение того, кто стоял выше. Рейтинг Грима упал до V4 в прямом эфире. Он перестал быть «чистым». Система Континуума зафиксировала критический диссонанс.

Штольц в углу подвала едва заметно усмехнулся. Соломон прикрыл глаза. Диверсия сработала.

ЗАМЕТКИ МИРЫ

Обратное зеркало

Саша, глядя на экран в 8-А, не отражал манипуляцию, а разворачивал её обратно к источнику. Когда власть держится на безупречном фасаде, полезно помнить:

1. Безупречность почти всегда лжёт. Чем больше человек заботится о фасаде, тем больше грязи прячет в подвале.

2. Анонимность легко становится ловушкой. Манипуляторы ищут тёмный канал, куда можно сбросить агрессию. Найдя его, вы увидите настоящее лицо человека.

3. Публичный диссонанс. Аудитор боится не гнева, а смеха. Когда пафос сталкивается с собственной слабостью, власть исчезает.

В подвале Грим в ярости швырнул планшет об пол. Экран треснул. — Вы все... вы все ответите за это! — он брызгал слюной, теряя последние остатки человеческого облика. — Я сотру этот подвал! Я сотру вашу память! Выключите все немедленно!

Но Лея стояла прямо и смотрела на него. В её глазах не было страха. Там была только тихая, прозрачная ясность. — Нас нельзя стереть, господин Грим, — тихо сказала она. — Мы и есть та ошибка, которую вы так старались исправить. Но ошибка не мы.

Николай тем временем уже давно «уронил» внешние каналы управления. Камеры продолжали транслировать позор Грима, а звук в зале просто выключился. Город видел, как «идеальный» аудитор мечется по классу, хватает свой треснувший планшет и, спотыкаясь об одну из парт, вылетает из двери, даже не оглянувшись на учителей.

Через секунду все экраны в школе погасли.

Саша в 8-А откинулся на спинку кресла. Его браслет мигнул уведомлением о «несанкционированной активности», но он просто сбросил его. В этот момент он чувствовал себя по-настоящему живым. Он не помнил друзей, но он точно знал: сегодня «бумажный город» немного обгорел по краям. И это было только начало.

ЗАМЕТКИ МИРЫ

Информационное кинцуги

Когда вы видите, как рушится чей-то фасад, помните правила «Сети 404»:

1. Не злорадствуйте публично. Это снижает ваш собственный рейтинг искренности. Настоящая сила заключается в холодном анализе причин. Почему это произошло? Потому что слова Грима слишком сильно расходились с тем, как он жил.

2. Ищите швы. Человек, который слишком яростно проповедует успех, часто скрывает внутренний дефицит. Если на вас давят авторитетом, присмотритесь, не склеен ли он из доносов и страха.

3. Правда всегда тяжелее. Лгать легко, пока за тобой стоит Система. Но как только Система отключает питание, ложь раздавливает своего создателя.

В этот момент браслет на запястье Саши завибрировал. Это был не обычный сигнал уведомления. Это был тяжелый, красный пульс: прямой канал от главы семьи.

Саша опустил взгляд на экран.

УВЕДОМЛЕНИЕ. Отправитель: Олег Новак, V2.9. «Александр, домой. Живо. Твой интерфейс зафиксировал доступ к мёртвым частотам. Ты понимаешь, что сделал с нашим рейтингом?»

Саша посмотрел на Лекса. Тот увидел сообщение и побледнел. — Отец в ярости, — прошептал Лекс. — Он только что получил квоту на новую мебель. Теперь нас могут отправить на понижение в сектор V3. Ты... ты подставил нас всех, Саня. Ради чего? Ради этих неудачников в подвале?

Саша встал, медленно собирая сумку. — Знаешь, Лекс... — он натянул свою новую куртку, которая вдруг показалась ему слишком тесной. — Иногда мне кажется, что в этом подвале больше жизни, чем во всем нашем 8-А. Передай отцу, что я скоро буду.

Он вышел из класса, чувствуя на себе сотни взглядов. Он был героем дня и одновременно, смертником. Но где-то глубоко внутри, Саша Новак впервые за долгое время почувствовал, что он, это он.

ЭХО ВЗЛОМА

В подвале 8-С воцарился хаос, какого здесь не видели со времен последнего ремонта. Камеры над дверью мигали красным и, наконец, окончательно потухли, издав жалобный писк.

— Кто это сделал? — Нео вскочил со своего места, его руки в резиновых перчатках искрили так сильно, что в классе запахло жженой изоляцией. Он лихорадочно листал логи на планшете. — Я клянусь, это не я! Я только собирался подгрузить вирус, но кто-то уже снес Гриму весь его V1-фасад к чертям! Причем стиль... это профессионал. Это работа на мертвых частотах.

Мира поправила очки, её зрачки бешено метались, считывая статистику падения рейтинга Грима. — Вероятность того, что в нашей школе есть еще один хакер такого уровня — 0, 02%, — прошептала она. — Это был удар хирургической точности. Тот, кто это сделал, знал все «дыры» в Теневых Гранях Грима.

Бруно медленно подошел к двери и проверил замок — не из страха, а из инстинкта защиты. Он увидел, что Зоя прижала к груди старую книгу, и молча встал рядом, закрывая её своей тенью. — Нам подарили время, — глухо сказал Бруно. — Неважно кто. Важно, что этот стервятник Грим больше не будет указывать нам, сколько мы стоим.

Елена Мартинес всплеснула руками. — Вы видели его лицо? Он же чуть не расплакался! Это... это было почти жестоко. — Это было справедливо, — отрезала Далия. Она сидела на своей парте, сжимая в кармане красный браслет. В её груди пульсировало странное предчувствие. Она видела, как Саша вел себя в 8-А, видела его пустые глаза... но этот взлом пах рыжим хаосом. Пах мандаринами и сакурой.

Соломон медленно подошел к своему столу и зажег свечу. Маленький огонек отразился в его глазах цвета старого пергамента. — Истина всегда находит выход, — тихо произнес он, глядя на пустующее место Саши. — Иногда она выходит через парадную дверь, а иногда через щель, которую никто не заметил.

МАЯК МИРЫ

Первый контакт

Пометка Миры: молчание не всегда означает равнодушие. Иногда поступок говорит раньше человека.

В Сети 404 появился новый «Маяк» от Миры Коваль:

1. Анализ почерка: у каждого сбоя есть свой стиль. Если проблема решилась именно так, как вы обсуждали три месяца назад, ищите автора среди тех, кто тогда был рядом.

2. Эмоциональная инверсия: если ваш враг ведёт себя идеально, но окружающий порядок вдруг начинает сбоить в вашу пользу, перед вами не удача, а диверсия преданности.

3. Правило Недели: Директор прав в одном: достаточно семи дней в правильной среде, чтобы изменить архитектуру души. Истинное «Я» нельзя стереть, его можно только заархивировать.

КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА. ВЕРХНИЙ ЭТАЖ.

Директор школы №4, мужчина с лицом, напоминающим туго натянутый барабан, метался по кабинету. Его дорогой костюм пошел складками, а на лбу выступила испарина, которую не мог скрыть ни один фильтр.

— Катастрофа! — вопил он, швыряя на стол золотую ручку. — Спонсоры из «Эмбер-Траст» отозвали квоту на новые фильтры! Они не хотят инвестировать в школу, где Аудитора выставляют посмешищем в прямом эфире!

Он резко остановился перед панорамным окном, за которым сиял Лонглайн. — Кто это сделал? Технический отдел говорит, что сигнал шел из крыла 8-А. Но там элита! Там дети с рейтингом V1! Им это не нужно!

Он вывел досье на голограмму. Перед ним всплыло досье Александра Новака. — Новак... — прошипел Директор. — Он был в том подвале всего одну неделю. Всего семь дней среди этого мусора 8-С. И вот результат. Они его заразили. Своим нытьем, своей «честностью», своей гнилой энергией «ошибок».

Директор ударил кулаком по сенсорной панели. — Я не докажу это в суде, но я чувствую этот запах подвала в его коде. Саша Новак — это мина замедленного действия. И если мы не обезвредим её сейчас, он обрушит рейтинг всей школы.

Он сел в кресло, и его взгляд стал холодным, безжизненным. — Мягкие методы закончились. Грим был выскочкой. Мне нужен не учитель. Мне нужен «Чистильщик».

Директор открыл закрытый канал связи, доступный только для экстренных ситуаций Континуума. — Соедините меня с Магистром Кроном. Скажите, что в школе №4 обнаружен критический очаг сопротивления. Первичная проверка провалилась. Пусть привозит свой «Инструмент Обнуления».