Брайтон-Бич: выживание по-русски

Андрей Нэмо

Брайтон-Бич: выживание по-русски

Глава 1

Прилет в аэропорт Кенеди .

От Москвы до Нью-Йорка самолет летит 8 часов, обратно — 9. Полет проходил в дневное время, и мы с товарищем сидели в некурящем салоне, изредка бегая в курилку, чтобы подышать дымком.

В самолете познакомились с двумя симпатичными русскими девушками. В разговоре с ними удалось выяснить, что они летят к своим женихам, так сказать, бойфрендам: одна — в Калифорнию, а другая — в Чикаго. Глаза у них горели, щеки румяные — видно было, что девчонки искренне влюблены и полны надежд. Мы с Игорем переглянулись: вот кому-то везет, а нам предстоит неизвестность.

Полет проходил без происшествий. Стюардессы, улыбчивые и какие-то уж очень приветливые, разносили еду. На обед давали какие-то салаты в маленьких пластиковых контейнерах, горячее в фольге и маленькие бутылочки с вином — граммов по двести, не больше. Я еще подумал: негусто для восьмичасового перелета, но зато всё аккуратно упаковано, чисто.

В иллюминаторе был виден бескрайний океан с барашками волн. Я еще удивлялся, что на такой большой высоте — по-моему, 9000 метров — отчетливо видно было эти белые гребешки. Вода внизу казалась то темно-синей, то изумрудной, а облака плыли где-то ниже нас, создавая ощущение, что мы летим над каким-то фантастическим миром. Время от времени самолет слегка потряхивало, но это было даже приятно — напоминало, что мы действительно в небе, высоко над землей.

Девушки достали какую-то еду из дома — пирожки, яблоки — и угостили нас. Мы болтали о пустяках, смеялись, строили планы. Они расспрашивали, что мы знаем об Америке, а мы честно признавались: почти ничего. Одна из девушек, та, что летела в Калифорнию, всё говорила о пальмах и океане, о том, как её жених обещал показать ей Голливуд. Вторая мечтала о Чикаго, о каких-то небоскребах и джазовых клубах.

Я слушал их и ловил себя на мысли, что сам не представляю, что нас ждет. Кроме смутных образов из фильмов да редких газетных вырезок, и рассказов моего друга капитана Игоря, у меня не было никакого представления об этой стране. Но где-то в глубине души теплилась надежда: уж точно лучше, чем там, откуда мы улетели.

Ну вот, показалась часть суши. Самолет начал снижение, и уже можно было разглядеть дома — в основном одноэтажные, хотя это был Нью-Йорк. В салоне послышался ропот: «Где же высотки? Где же небоскребы?» Голос опытного пассажира отвечал, что вся Америка в основном одноэтажная.

Глядя в иллюминатор, я увидел взлетающий самолет. Чуть дальше за ним летел следующий — прямо рядом, что было удивительно. Приглядевшись, я заметил еще несколько самолетов, поднимающихся из аэропорта. В небе я насчитал, один за другим, примерно 5–7 машин. Подумал тогда: как же нужно организовывать движение, чтобы один самолет заходил на посадку и сразу за ним садился другой и при этом не сталкиваться?

Буквально через несколько минут мы мягко опустились на взлетную полосу. Послышался скрип резины, и самолет поплыл по взлетке к терминалу. У всех поднялось настроение: начали хлопать в ладоши и кричать «Браво пилотам!»

С этим многообещающим, веселым настроением, хотя и не выспавшиеся, мы подкатили к аэропорту. Трап вел сразу в здание, где нас ждала таможенная служба...

Таможня ….

Таможенный зал оказался просто гигантским,светлым и высоченным. Нас встретили металлические столбики с натянутыми между ними синими веревками, образуя бесконечный лабиринт. Распределяли нашу разношерстную толпу две темнокожие таможенницы — женщины поистине монументальной комплекции. Они без лишних слов тасовали пассажиров по разным коридорам, ведущим к стойкам. Мы с Игорем, как назло, угодили в разные очереди. Стоя в своем «лабиринте», я, перекинув через плечо сумку, отчаянно выискивал глазами товарища, но так и не увидел его в соседних проходах.

Наконец, подошла моя очередь. Таможенник, даже не взглянув мне в глаза, что-то быстро затараторил по-английски. Я молча протянул ему паспорт. Он должен был вклеить вкладыш и поставить штамп со сроком пребывания — заранее нас предупреждали, что больше двух месяцев на первом этапе не дают. Не понимая ни слова из его речи, я, наверное, выглядел очень... мягко говоря, специфически. Как загнанный заяц. Таможенник нахмурился и подозвал женщину-переводчицу. Та на ломаном русском спросила, куда я держу путь. Я отрапортовал, что меня будут встречать прямо здесь, в аэропорту. Переводчица перевела его ответный вопрос: чтобы я дал точный адрес, куда я еду.