Как викинг в христианский рай попал

Евгений Ольховский

Как викинг в христианский рай попал

Глава 1. Ворота Рая

У сияющих ворот Рая стоял здоровенный, покрытый шрамами бородатый викинг с тяжеленным боевым топором за спиной. Он растерянно чесал затылок, тщетно пытаясь понять, каким образом после славной и героической смерти в бою он очутился в месте, где всё вокруг выглядело чистым, благостным и совершенно не пахло привычным дымом костров или жареным мясом.

Навстречу ему неторопливой походкой вышел апостол Пётр, бережно держа в руках такую огромную и массивную книгу, что ею при надобности можно было без труда уложить небольшого тролля. Привратник внимательно посмотрел на гостя поверх тяжелых страниц и коротко спросил:

— Имя?

— Эйрик, сын Торвальда.

Пётр принялся долго и дотошно перелистывать пергамент, что-то сверяя в своих записях и тихонько хмыкая себе под нос, после чего удовлетворённо кивнул и буднично произнёс:

— Хм... Да, есть такой в списках. Проходи.

Викинг удивлённо моргнул, ещё раз недоверчиво оглядел сверкающие створки и только после этого осторожно уточнил:

— Куда именно проходить?

— В Рай, разумеется.

— В какой ещё Рай? — возмутился северянин. — Я вообще-то прямиком в Вальгаллу шёл, к Одину!

Пётр лишь благодушно пожал плечами, подобные логистические накладки происходили в небесной канцелярии едва ли не ежедневно.

— Видимо, навигатор миров снова чудит и выдал сбой на развилке.

Эйрик всплеснул руками и зашагал перед воротами, едва сдерживая клокочущую праведную ярость:

— Да как так-то? Я же чистокровный викинг! Я всю жизнь без удержу сражался, плавал через штормовые моря, грабил прибрежные земли, исправно отправлял врагов к праотцам и пьянствовал так, что скальды уставали слагать песни. Да я монастыри ваши со всеми монахами жёг, женщин без разбору насиловал...

На последних словах он неожиданно заёжился, нахмурился и неуверенно поскрёб густую бороду, сбавляя тон.

— Хотя... насчёт последнего утверждать со стопроцентной уверенностью не возьмусь. После пункта «пьянствовал» воспоминания обычно становятся весьма туманными и приблизительными. Могу и напутать чего... может, это вообще ваши монахи были, у вас там пойди разбери в дыму да в рясах.

Лёгкая усмешка сама собой появилась на лице апостола. Ему, конечно, не часто, но всё же приходилось встречать суровых северян у этих ворот, так что подобные бурные исповеди в самых разных интерпретациях он уже слышал. Далеко не всегда их имена действительно красовались в райской книге, ведь распределительная система порой вела себя как компас в мощном магнитном поле. Именно поэтому здесь вёлся строжайший учёт, за который отвечали праведники с безупречной земной репутацией, либо те, чьи Весы Судьбы лишь на самую крохотную капельку добрых дел перевесили в сторону светлой обители, не позволив им отправиться на раскалённые сковороды Ада.

У викингов же имелась одна забавная черта: они никогда не соглашались добровольно войти в Горние обители, упрямо требуя развернуть их в сторону чертогов Одина. Получив же от Петра заветное направление — которое обычно представляло собой обыкновенную небрежную отмашку в любую случайную сторону — они с радостными криками убегали вприпрыжку, размахивая над головой оружием. А через пару дней какой-нибудь дежурный ангел обязательно докладывал на летучке, что очередного татуированного северянина видели блуждающим уже совсем в другом секторе вечности, и вся Небесная Канцелярия удивлялась, как он смог туда попасть.

Пётр снова заглянул в свои записи и совершенно продолжил читать:

— Зато ты в одиночку спас тонущих в шторм рыбаков, на свои деньги построил прочный мост через бурную реку, безвозмездно кормил сирот после затяжного неурожая, никогда в жизни не бросал доверившихся тебе людей и трижды возвращался в самое пекло за ранеными товарищами, хотя по всем законам войны вполне мог этого не делать.

Эйрик лишь смущённо повёл массивными плечами.

— Ну так это же абсолютно нормально для честного воина.

— Для тебя нормально, — согласился привратник, — а для нашей канцелярии каждая такая спасённая жизнь идёт весомым плюсом в карму. И, как сам видишь, этих плюсов в итоге набралось больше.

Апостол сделал короткую паузу, внимательно сверяя итоговые цифры на полях.

— Не то чтобы с огромным перевесом, но всё-таки чаша весов склонилась в нашу сторону.

Викинг задумчиво потёр подбородок, всё ещё колеблясь на пороге. Пётр с интересом наблюдал за ним, ожидая от очередного претендента из Скандинавии требования указать ему направление в Вальгаллу. Но этот воин на удивление задал другой вопрос...

— А Один там у себя, в Асгарде, не обидится за такой ммм переход?

Апостол хотел ответить что-то очень умное, но тут же неподалёку, прямо над их головами, раздался знакомый, раскатистый и до боли родной бас, который Эйрик привык слышать в своей голове каждый раз, когда шёл в яростную атаку, штурмовал неприступные крепости или удерживал свой драккар носом против гигантской волны:

— Да пусть остаётся, одним дружинником больше, одним меньше

Обернувшись на голос, они увидели седого одноглазого старика, который весьма по-хозяйски расположился на пушистом белом облаке. Он лениво потягивал хмельной мёд из огромного резного рога и выглядел так, будто просто заглянул в этот сектор на обеденный перерыв.

— Один?! — изумлённо выдохнул Эйрик, едва не выронив оружие.

— Один, Один, он самый, — добродушно проворчал старик.

— Но ты же должен ждать меня в чертогах Вальгаллы за накрытым столом!

— Слушай, Эйрик, ты даже близко не представляешь, как смертельно надоедает эта Вальгалла, когда несколько столетий подряд каждый божий день начинается с кровавой драки, продолжается бесконечным пиром и заканчивается одними и теми же песнями, которые ты за тысячи лет выучил наизусть до последнего слова. Здесь у них хотя бы тихо, кормят прилично и совершенно бесплатно, и при этом никто не пытается с утра пораньше ткнуть тебе в лицо оружием, чтобы доказать, будто его топор заслуживает больше уважения, чем твой.

Пётр деликатно, но настойчиво кашлянул, напоминая о своём присутствии.

— Вообще-то, посещение нашей территории представителями других языческих пантеонов внутренними правилами и регламентом не предусмотрено.

— А я вообще не из вашей мифологии, — абсолютно невозмутимо парировал Один, делая очередной внушительный глоток из рога. — Так что все ваши должностные инструкции действуют на меня примерно так же, как мои священные руны на ваших земных бухгалтеров.

Эйрик ещё раз перевёл взгляд с сияющих райских ворот на развалившегося на облаке Одина, затем снова посмотрел на ворота и наконец решился озвучить то, что волновало его душу сильнее всего:

— А выпить-то здесь хоть иногда дают?

— Исключительно в разумную меру, — степенно ответил Пётр.

— Ладно. А подраться ради разминки можно?

— Категорически нет.

— Что, совсем-совсем нельзя? Ни единого разочка?

— Совсем. У нас тут абсолютный мир и покой.

Викинг тяжело, сокрушённо вздохнул, словно прямо в это мгновение навсегда расставался с лучшими и самыми весёлыми годами своей бурной жизни.

— Эх, ладно... Считай, уговорили. Попробую эту вашу новую жизнь, побуду для разнообразия законопослушным и культурным человеком, – на обычно непроницаемом лице апостола Петра отразилось крайнее изумление.

А Викинг уже решительно перешагнул через порог и скрылся в сиянии райского сада.

— Ты главное получи там удовольствие, Сынок, желательно по максимуму, — напутствовала его вслед Всеотец павших, пряча хмельную улыбку в бороду.

Однако не прошло и десяти минут, как со стороны цветущих аллей донёсся такой яростный, громоподобный вопль, что несколько ангелов от неожиданности сбились с праздничного хора, а один особенно впечатлительный херувим едва не выронил свой золотой нимб:

— ЧТО ЗНАЧИТ «ОБЯЗАТЕЛЬНЫЕ ДНЕВНЫЕ ЗАНЯТИЯ НА АРФЕ»?! Я ДЛЯ ЭТОГО, ПО-ВАШЕМУ, СОРОК ЛЕТ С БОЕВЫМ ТОПОРОМ ПО МОРЯМ ХОДИЛ?!

Услышав возмущения, Один зашёлся таким оглушительным смехом, что едва не свалился со своего облака на расстилавшиеся внизу луга.

— Я же говорил тебе, Пётр, это благословенное место создано далеко не для викингов, — сквозь слёзы выдохнул верховный бог, утирая единственный глаз.

— Через уроки музыки у нас проходят абсолютно все новоприбывшие души, без исключений для ветеранов набегов, — с максимально серьёзным и непроницаемым видом ответил апостол.

— Ага, и добрая половина из них после первого же дня обучения сама на коленях просится перевести их в чистилище, — ухмыльнулся Один.

Пётр лишь молча вздохнул, привычно сунул потяжелевшую книгу подмышку и неторопливо направился обратно за ворота, к своему рабочему месту. Где-то в глубине райских кущ Эйрик уже вовсю пытался выяснить у дежурных ангелов, как можно официально заменить хрупкую арфу на громогласный боевой рог, горячо доказывая испуганному комитету по встрече, что даже игра на гигантских барабанах будет куда эффективнее для очищения суровой северной души, чем изучение этих деликатных струнных инструментов.

Один снова весело усмехнулся в окладистую бороду, предвкушая грядущие перемены.

— Чую я, весёлые времена в вашем тихом Раю только начинаются.

С этими словами он развернул своё облако и отправился обратно в родные Чертоги Валькирий, оставив апостола Петра в одиночку разбираться с первым в истории христианских небес викингом, который судя по всему твёрдо вознамерился реформировать устоявшуюся программу музыкального образования.